Monday, 29 January 2018

Наш рай – сейчас, здесь! А вы хотите его изгадить/ Sylvain Chomet - Attila Marcel (2013)

Эпиграф:
«Ведь в нашей памяти есть все: это что‑то вроде аптеки или химической лаборатории, откуда достают то успокоительное средство, то смертельный яд».
Марсель Пруст. Пленница

Мой эпиграф:
«Плохие воспоминания надо топить в потоках маленьких радостей».
Мадам Натали Пруст

Это первая полнометражная кинолента прославленного аниматора Сильвена Шомэ (см. о нем также). Он – автор мультипликационных фильмов «Трио из Белльвилля»», «Иллюзионист», а также одного из эпизодов калейдоскопа «Париж, я тебя люблю» (2006) - История девятая. VII округ: Эйфелева башня (Tour Eiffel) – музыкальная, но безмолвная история про мимов.

В этом фильме много музыкальных номеров – а я не переношу мюзиклы. И все-таки картина мне понравилась.
Казалось бы – безыскусные ассоциации и прямодушные намёки (мадам Пруст и её спаржа да печенюшки; срубленное дерево и умирающий человек; травмирующие воспоминания, задвинутые на задворки подсознания...). Но рассказано – вернее, показано очень ярко и увлекательно. Детали, цвет, мимика актеров, диалоги, ярко окрашенные персонажи.

«Малышу» Полю исполнилось 33 года, но разум у него 2-хлетнего ребёнка.
Его опекают две аристократичные тётки (Бернадетт Лафон/ Bernadette Lafont, это одна из её последних ролей и Элен Венсан/ Hélène Vincent) – карикатурно-жутковато одинаково одетые и говорящие, словно престарелые близнецы. Они обожают выдержанные танцы (танго, вальс, менуэт и прочее утраченное с приходом 20-го столетия благородство).
Кстати, у трёх сестёр (тёток и их умершую сестру, мать Поля) нелепо-смешные одинаковые имена (Анна, Анни и Анита):
Поль нем, безучастен, послушно играет на рояле (идея фикс его аристократичных тётушек) под суровым взглядом скульптурного Бетховена, аккомпанирует на уроках танцев в студии тёток и неутомимо поедает пироженки (привет от Пруста с его «мадленками»). Безмолвная роль хорошо удалась Гийому Гуи (Guillaume Gouix).

Тётки-сёстры (о вечно сломанном лифте): Нам идти на шестой этаж!
Консьерж: Вы в форме – танцы помогают. А каково другим старикам...

Как-то раз слепой настройщик уронил на лестнице пластинку – и подобравший её Поль, следуя за ним, оказался у странной соседки, живущей в каком-то полуэтаже.
С помощью сложной системы зеркал она умудрилась сделать свою каморку солнечной – и выращивает там массу растений
(«Я мечтала быть пейзажисткой, жить за городом, рисовать и сажать деревья, насколько хватит глаз») – вдоль стен, а также на импровизированной грядке на месте выломанных из пола паркетин...
Интерьер квартиры мадам Пруст – одна из причин, почему эта картина мне так полюбилась; я тоже tree-hugger.
Мадам Пруст наблюдательна, постоянно шутит, носит пестрые наряды, держит мохнатую собаку размером с небольшого медведя, а также играет на укулеле, гавайской полугитарке-полубанджо.
Те, кто смотрел прежние, анимационные ленты Шомэ, не смогут не заметить, насколько ощутим глаз художника-мультипликатора в этой киноистории. Даже жесты танцовщиков в музыкальном эпизоде на пляже – это отчасти фрагмент из «Бельвилльских тройняшек».

Слепой настройщик (о Поле): Он потерял родителей в два года, это случилось у него на глазах. Не говорит.
Мадам Пруст: От этого не только дар речи потеряешь... У него, похоже, частые кошмары.

Сначала она опасается: Как бы он не донёс, что у меня есть огород.

И мадам Пруст (Анн Ле Ни/ Anne Le Ny; отличная роль – давно подмечаю её в разных французских картинах) опаивает (и без того обалдевшего от постоянного недосыпания из-за кошмарных снов) Поля неким напитком на основе спаржи (которую, как известно, обожал её прославленный однофамилец).

Поль улавливает «ароматные» последствия употребления спаржи в пищу, но в отличие от Пруста-писателя, не упивается ими...

Мадам Пруст: Твоя мама – там, в мутных водах твоей памяти. Воспоминания – как рыбы, прячутся под водой. А чем можно приманить воспоминание? Вот этим – воспоминания любят музыку.

Загадочная мадам (не бесплатно, жить-то как-то надо) угощает новоявленного ловца воспоминаний неприятным на вкус напитком.
В отличие от мадленок Пруста Марселя, её печенье не триггер для воспоминаний – оно служит лишь в качестве закуски после «грибного чая».

Она жалеет Поля: Если не вмешаться – он всю жизнь будет двухлетним. Что у него есть? Лишь рояль и печальные глаза. И больше ничего.

Для маскировки мадам снабжает «малыша» овощами: Если тётушки что-то заподозрят – пусть думают, что ты был на рынке.

У мадам Пруст оказывается весьма оживленная «практика», от посетителей нет отбоя. И Поль принимается раз в неделю, по четвергам, посещать «сеансы» музыкально-психоделической ловли воспоминаний... А тётушки теряются в тревожных догадках вследствие его внезапно вспыхнувшей страсти к овощам.

Доктор (в приёмной мадам Пруст): У меня был страх профессии. Это родители хотели, чтобы я стал врачом. А я мечтал работать с животными: они не разговаривают и никого не достают своими проблемами.
(А ведь это как раз про Поля, который при этих словах заерзал на своем месте).

– Его карма – быть таксидермистом, – объясняет Полю мадам Пруст. – Его пациентам не повезло.

...По желанию тёток, Поль в очередной раз вышел в финал молодых пианистов.
В гостях на взморье тётушки так и сыплют словами:
«Это в последний раз! 33 года – предел»; «Поль уже 15 лет сражается с конкурентами-китайцами! Они многочисленны – в этом их сила! Берут численностью!»
«Вы пробовали вишню в водке?» – не моргнув глазом выпутываются они при появлении Мишель, приемной дочери гостеприимного хозяина и виолончелистки-дикарки. Она китаянка.

Мишель (Полю): Красивое дерево! Из него хоть не сделают рояль. Или виолончель...

Мадам Пруст – Полю: Мне нравится, что ты улыбаешься. Мой брат никогда не улыбался. Хотя обстановка в доме и не располагала. Отец спал с соседкой, мать пила, чтоб забыться. Я была старше брата и помню, как родители еще любили друг друга... А он не видел их поцелуев в уголке, смеха без причины, видел только фигню. Вот и перестал улыбаться. Я пыталась развлечь его, как могла – всякими ужимками. Так и сделалась идиоткой. А однажды всё надоело, и я уехала. Далеко – в Индию. Там встретила Будду. Будда весёлый.


Чиновник: Это больное дерево – его спилят и посадят новое. Таков круговорот жизни.
М-м Пруст: Не чиновникам мне объяснять про круговорот жизни.
Чиновник: Я ничего лично против вас не имею, это моя работа.
М-м Пруст: Так говорят все мерзавцы.
Второй чиновник (показывает крохотное юное растеньице): Посадим такое же.

М-м Пруст: Ну да, и оно будет давать тень? Да детишки получат рак кожи на несколько поколений! Какая же я дура! Им ведь плевать на своих детей – после них хоть потоп! Они собрались в рай, на дерьмовое облако! А я не верю в ваш паршивый рай – я буддистка! Наш рай – сейчас, здесь! А вы хотите его изгадить! Да ведь на дверях ваших сортиров написано: «Просьба выходя оставить его таким же чистым, каким вы его нашли»! Вы свои сортиры уважаете больше, чем планету!

...Однажды, после страшного воспоминания под поистине адский ансамбль из плюшевых лягушек Поль перестал посещать сеансы мадам Пруст...

Слепой настройщик (он словно из мультика Шомэ): У меня тоже был печальный опыт. Бывают нехорошие воспоминания. Иногда доза сильная – у мадам Пруст порой тяжелая рука...


Тётушки-сестрички услыхали и поняли, кто опаивает их малыша. Мадам Пруст пришлось несладко – пока слепой мсье витал в приятных воспоминаниях, связанных с его первой эрекцией, они яростно навалились на соседку: «Поль наш! Мы его мамочки!»

«Всему приходит конец. Я решила прикрыть лавочку. Пришло время мне изменить жизнь. Я собралась в большое и долгое путешествие – надо приготовиться. Если решишь половить воспоминания – я собрала тебе набор. Плохие воспоминания надо топить в потоках маленьких радостей».


Автору фильма не откажешь в блистательном сардоническом остроумии. Доктор-неудачник мечтает работать с животными – то есть, таксидермистом. Старинный рояль (гордость одержимых своей родословной тёток) становится могильной плитой для обоих родителей Поля: треснула стена – друг отца Поля, делавший ремонт, получил пять лет тюрьмы...

Это он тот оборванец, который теперь заглядывает в гротескный танц-салон тётушек, клянча милостыню. Покойный родитель Поля взял сценическое имя Аттила Марсель из популярной (придуманной) песенки... («Аттила-Марсель – имя твоего отца. Оно есть в песне. Про грубияна, который бьет свою жену».)


Но всё непременно закончится хорошо. Мадам Натали Пруст исцелила Поля – и от кошмаров, и от тускло-безрадостного существования.

Несмотря на обилие весёлой музыки, танцев и шуток – история показалась мне очень грустной. Тут и умирание, и одиночество, и замораживающая чопорность, и зашоренность, и профессиональная неустроенность – все делают то, чего хотят родители, а не они сами...

Хороший фильм не для всех.
Важны детали – включая детали интерьеров.
Важен настрой, жизненный опыт и воспоминания зрителя.

* * *
Для справки: Сильвен Шомэ (Sylvain Chomet, род. 1963) - французский режиссер, сценарист, аниматор, музыкант.
С детства рисовал. Начал учиться в парижской Высшей школе прикладных искусств, ушел оттуда, окончил Европейскую высшую изобразительную школу в Ангулеме (1987). В 1986 опубликовал свой первый комикс. Работал в рекламе (в том числе в Великобритании), снимал видеоклипы.
Его первый анимационный фильм «Старушка и голуби» (1996, короткометражный) получил, помимо многих других, награды BAFTA и Гран-при Аннеси, а также заслужил номинацию на «Оскар». Следующий анимационный фильм «Трио из Бельвилля» (2003, полнометражный) также заслужил множество призов, в том числе два «Оскара».

Интервью С. Шомэ о картине «Аттила Марсель»

Отрывки; источник (2014)

Перевод с англ. Е. Кузьмина © http://cinemotions.blogspot.com/

[Для фильма] Я не готовил эскизы или раскадровку. Но художник картины, костюмер и их помощники работали действительно очень ярко, визуально. В сценарии я прописал кое-что: дал описание тётушек и квартир, они не должны быть чересчур реалистичными. Только эпизоды сновидений-воспоминаний подвергались специальной обработке, остальное мы так и снимали, я не работал с цветом отдельно. Основное внимание я уделял персонажам.

Я вырос в 1970-е, все знают, как выглядят фотографии того времени.
Основные события происходят в современном Париже, а ретроспективные – в 1970-е и в начале 1980-х. Я тогда вырос, я всё помню. Тогдашняя мода, автомобили, всё было визуально ярким, необычным.

Музыка и рисование очень близки. В фильме основная музыкальная тема – вальс. Для [образа] мадам Пруст мы использовали китайские колокольчики, а также укулеле – инструмент, который наиболее радикально отличается от пианино.

[Работа над картиной] началась с названия. Еще когда я 12 лет назад работал над «Трио из Бельвилля», однажды я вышел из студии – и у меня в голове возникло: Аттила Марсель, именно вот эти два имени рядом. Это было словно дежавю. Я их записал, а через пару месяцев сочинил песенку с таким названием – о некоем грубияне. Мне очень хотелось снять фильм, связанный с музыкой – но не мюзикл, где персонажи внезапно кидаются петь. Хотя у меня тоже есть пара подобных сцен. Но у меня музыка – центральная тема, благодаря ей всплывают на поверхность воспоминания... Вот такие роились замыслы. Потом, на съемках «Париж, я тебя люблю», я познакомился с продюсером Клоди Оссардом (Claudie Ossard). У меня к тому времени уже было написано много музыки. Затем я открыл для себя укулеле – очень смешно, что случилось это в Шотландии. Продюсер сказал: давай работать, и мы запустились. Я не писал диалогов для Поля, но я точно знал, чтó это будет за история.

Я знал, что роль Поля будет немая. И хотел, чтобы фильм был художественным, с игрой актеров. Я когда-то сочинял комиксы, писал для них диалоги – некоторые мои персонажи были весьма болтливыми. Мне нравится писать диалоги, а вот сочинение романа – не для меня, мне плохо даются описания. Для меня главное – изображение, картинка. В фильме всё основано на диалогах героев, это самое важное.

Мне хотелось сделать художественный фильм, чтобы играл настоящий актер. В анимации многое сделать невозможно. Возьмем образ главного героя. Хотя он ничего не говорит, глазами, взглядами он должен выразить очень многое – и в анимации этого добиться невозможно, вот этой передачи эмоций глазами. Случилось так, что я познакомился с Гийомом Гуи и подемал – вот располагающая внешность, он будет центром картины. Будет своеобразным наблюдателем, зрителем – мы ему верим, верим в его историю и хотим знать, что же будет дальше. А когда вы смотрите на его близких, то думаете: О, боже, а что, если бы подобные люди воспитывали меня? Так что Поль – ключевая фигура.

Гийом Гуи сказал, что когда у тебя нет диалогов – ты не можешь лгать, фальшивить. Если твои глаза выражают не то чувство, не ту эмоцию – это сразу понятно. А еще, при отсутствии диалогов актер не слышал себя, затруднялся понять: хорош ли он был в данной сцене. Он шел ко мне и спрашивал: уверен, что я справился?


Тема памяти вас как-то особенно интересует?

Да, очень. В 1970-е мне было двадцать с чем-то, это был важный период в жизни. Моя семья больше напоминала семью Аттилы Марселя, а не дом тётушек. У меня был приятель с аристократическими корнями, и как-то раз меня на неделю пригласили пожить в его замке. Я тогда был поражен – все время наблюдал, каким образом они общаются в семье. Все они были чрезвычайно вежливые, очень умные, культурные люди – но они мало говорили о чувствах, многое скрывали. Именно это я пытался показать в образах Поля и его тёток.

Честно сказать, на меня сильно повлиял британский юмор.
[От автора блога: мимика Поля подчас очень напоминает прославленного Мистера Бина:
]
Есть мало французских кинолент, способных меня рассмешить. А британское телевидение мне по-настоящему нравится, есть столько сериалов. Думаю, [британский актер] Рики Джервейс [в роли Дэвида Брента из сериала «Офис»] – потрясающий персонаж! Он ведь ужасен и по отношению к себе самому. Неуверенный, презирающий самого себя, и в то же время какой-то человечный. Вот в чем трагедия.
...Юмор должен как-то увести вас от [печальных] реалий жизни.

Е. Кузьмина © http://cinemotions.blogspot.com/
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...