Wednesday, 31 May 2017

«Доживем до понедельника» (1968) /We'll Live Till Monday

Илья Семенович Мельников, учитель истории (Вячеслав Тихонов)

Учитель истории, который сам скоро станет частью истории — человеком из все более непонятного прошлого. К началу фильма учитель Мельников приходит уже в кризисе. Сила, давление которой он вынужден преодолевать постоянно — это видно даже по самой его походке, — имеет имя. Комментируя поведение кляузника, историк говорит, что того «вдохновляют воспоминания», — о недавнем времени, очевидно. Из позднейших фильмов, снятых по шаблону «Понедельника», такие прямые ссылки на сталинизм исчезнут.

В то же время эта сила, очевидно, безлична, как погода, неумолимое движение природы. «Не с кем бороться», — так Мельников комментирует это бессилие перед стихией, воплощенное в языке. «Моросит». «Темнеет».

Элегантный, выдержанный, с буквально подавляющим коллег чувством собственного достоинства «англичанин». Мельников — человек принципов, которые все большему количеству людей вокруг него кажутся отжившими. Директор, фронтовой товарищ, прямо говорит, что эти самые неэластичные принципы не имеют утилитарного применения в меняющейся жизни. Лидер класса, высокомерный и рано «понявший жизнь» Костя недоумевает, какой смысл в очевидно обреченном на поражение поступке революционного героя лейтенанта Шмидта.

Когда Мельников, ближе к кульминации фильма, «вступается» за Шмидта, мы видим, что он говорит и о себе. Поставить на карту все ради гиблого дела, чтобы сама возможность этого дела жила. Голос благородного одиночки, может, будет кем-то услышан ближе к новой «революции». В самое короткое время, «к понедельнику», вместо революции придет застой. Фильм снят за год до ввода войск в Чехословакию. Обреченность интеллигента-шестидесятника в облике Тихонова кажется едва ли не пророческой.

Вместо людей, живущих по принципам, на смену мельниковым идут поколения тех, кто просто хочет жить, и жить хорошо. Как бывший любимый ученик историка, теперь пользующийся всеми благами работы в известном «одном департаменте».

Мельников не может изменить ход истории и воспитать других людей. Его не слышат, потому что не хотят или потому что не могут. Но Мельников может подарить счастье понимания трагическим одиночкам эпохи, таким как влюбленная в него молодая учительница английского или решившийся на «бессмысленный» бунт поэт и аутсайдер Генка Шестопал. За строгостью и сдержанностью учителя порой проглядывает человек с мальчишеским лицом и чуть виноватой улыбкой, приготовленной для этих редких моментов понимания.

* * *
Актриса Ирина Печерникова о съемках

Мне сказали: современный фильм, про школу. Я даже не заинтересовалась. Я любила классику. Но когда узнала, что Ростоцкий — режиссер фильма «Доживем до понедельника» — мне нравились его фильмы, и что Тихонов будет играть, я пошла. А прочитав сценарий, поняла, что про такую школу я хочу сыграть.
Сколько было претенденток на роль Натальи Сергеевны, я не знаю. Но потом мне рассказали на ушко, что когда Ростоцкий остановился на нескольких кандидатурах, он пригласил Вячеслава Васильевича, посадил в зале и сказал: «Давай вместе выбирать». Так что, возможно, я попала в фильм благодаря Тихонову. ‹…›

…Вячеслав Тихонов. По-моему, невозможно писать об актере, которого любит вся страна, уж женская-то половина — точно. И я, хоть и школьницей была, к ней причислялась. ‹…›

…На съемках «Доживем до понедельника» мы как-то перевыполнили план, и на ноябрьские праздники часть группы поехала на Валдай в дом отдыха. Меня взяли, чтобы я привыкала, чувствовала себя своей. А там озеро, рыбалка. И как-то я постучала в номер к Тихонову, уж не помню что просить:
— Вячеслав Васильевич, к вам можно?
А он стоял на четвереньках, весь номер в удочках, лесках, поплавках, блеснах — все это разложено на столе, на стульях, на полу. И с совершенно детским выражением лица сказал:
— Ирочка, посмотрите, какая красота.
Я рассказала об этом Нине Евгеньевне Меньшиковой, жене Станислава Иосифовича Ростоцкого, а она воскликнула:
— Господи, их же вдвоем за границу нельзя отпускать, они привозят какой-нибудь сувенир, а все остальное — для рыбной ловли.
Они часами рыбачили. Мы видели на берегу даже не их, а два плаща с капюшонами. Зато вечером ели разваристую картошку с рыбой и пили водку. В первый раз я, помню, зажалась, но Нина Меньшикова объяснила, что у них такой ритуал.

Вообще съемки в «Доживем до понедельника» работой никак не назовешь. Было ощущение семьи, в которой все хотят, чтобы было хорошо. И когда сейчас меня спрашивают, как я работала над ролью, я не знаю, что ответить. Я же не могу сказать, что не работала, а только радовалась.

Печерникова И. Дожила до понедельника // Российская газета. 2008. 4 сентября.

* * *
Художник по костюмам Надежда Васильева рассказывает о том, как платье диктует и формирует экранную драматургию, дополняя придуманные режиссером образы

Два мальчика любят одну девочку. Две женщины любят одного мужчину. Два треугольника в одном пространстве школы. Вершины треугольников — историк и ученица.

Историк. Фильм поделен на равные фрагменты напоминаниями о том, что Тихонов был на фронте. То песней, то военной фотографией, то «под Вязьмой», то словами ученика. А первый раз это решено костюмом. Когда Тихонов сидит за роялем, к нему подходит влюбленная учительница. Пальто накинуто на плечи, хотя играть не очень удобно в накинутом, но здесь это пальто — не пальто, а шинель. Оно отсылает нас к виденному когда-то, знакомому образу солдата на привале между боями. Вот он герой, как не влюбиться. И моложе намного выглядит в накинутом, чем эта учительница, его ровесница. А потом, в булочной, он все в этом же пальто, только застегнутом, уже не герой, а просто человек в очках и кепочке под дождем. Военного уже ничего нет.

Две учительницы, две соперницы. Рассматривают друг друга в учительской. Обе, как положено, в костюмах, только ткань разная. И она играет здесь большую роль.
У литераторши — джерси. Трикотаж. Есть такой тип женщины — трикотажный. Эти женщины носят его все время, хотя он им и возраст прибавляет и эротичность убирает. Плюс гипюровая блузка без воротничка, плюс «хала» на голове, и уже не важно, красивая ты или уродина. Одиночество обеспечено.
А у англичанки костюм из непластичной ткани, пиджачок мальчишеского покроя, туфли-лодочки, в которых подъем виден, и юбка правильной для этого образа длины — и так молодая, а в этом костюме еще моложе. Литераторша смотрит на эти ноги и произносит: «Цель одна».

Ученица. Ольга Остроумова самая красивая девочка в классе.
В начале, когда пишет сочинение, в школьной форме. С белым воротничком. Сама по себе советская школьная форма для девочек, повторяющая с изменениями форму дореволюционную, очень эротична. Именно в этом эпизоде совокупность форменного воротничка, девичьего локона и юной шеи создают особое волнующее настроение и у зрителя, и у ученика-поэта.
А в сцене их объяснения она уже не в форме, которая молодит, а в пиджачке и юбке, которые превращают ее в женщину, уже почти тетку, объясняющую мальчику, что ничего у них не выйдет.

* * *
Георгий Полонский, автор повести

90 процентов публики, возможно, оценят меня вращением пальца у виска, но я был в оппозиции, когда на главную роль учителя Мельникова в фильме «Доживем до понедельника» утверждали Вячеслава Тихонова. Слишком красив — это больше всего пугало. Актеру исполнялось 40, и это казалось минусом: слишком молод… ‹…›

— Слушай, ты сценарий-то свой помнишь? — раздражился С. Ростоцкий. — Вот ты написал, что в героя влюблена бывшая его ученица. Хотя он ей годится в отцы. В отцы — да… но не в дедушки же! Или ты вообразил, что такие люди, как он, только до 1917-го года рождались? Или… слушай, а не застеснялся ли ты его яркости, его феноменальности?

— Это вы в точку, — потупил я очи долу. — Многовато козырей я выдал учителю. Боюсь, не поверят нам… если он еще и красив, и молод. Не надо цветущего Марлона Брандо у классной доски!

— Надо миллионам зрителей — еще как надо! Знаю, в одном из вариантов ты вообще его инвалидом сделал, написал негнущуюся черную перчатку вместо руки. Так вот, — он будет полноценным. Две руки будут, два глаза… Зубы — свои! До пенсии ему лет 15! А тебе в утешение могу обещать, что Тихонов будет в очках, практически не снимая их всю дорогу. И что сделаем ему седой чубчик, о котором ты сто раз там упоминаешь… Все! Подойди теперь к Вячеславу Васильевичу и скажи, что рад и горд, что такой актер… в общем, не мне слова тебе подсказывать!

Я подошел к Тихонову и сказал. В успехе фильма «Доживем до понедельника» его доля и впрямь оказалась неоценимо большой.

* * *
Об утверждении Тихонова на роль

[По словам Тихонова, съемки «Войны и мира» буквально опустошили его:
«Толстой заставлял меня порой делать то, что мне не свойственно. Когда я играл Болконского, то часто сам задавал себе вопрос: а мог бы я так же, как он, ежедневно писать с войны письма отцу? Нет, наверное. Все же я воспитывался в рабочей обстановке. Нас не столько школа воспитывала, сколько улица».
Для многих он стал самым настоящим олицетворением образа, описанного Толстым. Но не для всех: критики в то время прохладно отреагировали на работу актера.
Этот факт настолько расстроил актера, что он даже хотел покинуть кино, но старый друг, режиссер Ростоцкий, буквально уговорил его сыграть в своем новом фильме, «Доживем до понедельника». - источник]

Но вернемся к моменту выхода «Войны и мира» на экран. Как уже говорилось, Вячеслав Тихонов решил тогда уйти из кино. Возможно, что мы больше бы никогда не увидели новых работ актера. Но… вдруг.
В реальной жизни, которая порой закручена похлестче, чем иной детектив, всегда присутствует это «вдруг». Тихонову позвонил режиссер и предложил попробовать свои силы в новом фильме «на современную тему», сыграв роль учителя. Актеру, существовавшему долгих четыре года в мире Толстого, роль показалась мелкой, безликой. И он вынес свой приговор: «Нет». Но режиссер настаивал: «Прочти еще раз». Вячеслав Тихонов читает еще раз: «Это не моя роль». Он категоричен. И тут режиссер применил недозволенный прием: «Если ты мне друг — ты должен играть». Этим режиссером был Станислав Ростоцкий. С Вячеславом Тихоновым его связывала давняя дружба. И, если хотите, он воспользовался этим в полной мере. Так Вячеслав Тихонов стал сниматься в фильме «Доживем до понедельника».

В. Тихонов: — Теперь уже, задним числом, я понимаю, что в этом и состоит талант режиссера: увидеть в актере то, что, может быть, он сам в себе даже не подозревает. Сейчас я осознаю, какое счастье, что я все-таки сыграл Мельникова. Какое счастье, что Ростоцкий не отступил, настоял на своем и заставил меня сняться, и это помогло мне снова обрести веру в себя и вернуться в кинематограф…
* * *
Любовь Аркус:
Это один из самых загадочных фильмов в истории советского кино. В чем загадка? Именно здесь точно, выпукло запечатлено состояние советского интеллигента в год вторжения в Чехословакию — если бы не знать, что фильм был сделан до этого события, а автор его в открытой полемике с советской властью замечен не был.

Мы застаем главного героя, учителя Мельникова (Вячеслав Тихонов) в тот момент, когда он решает, что больше не может преподавать историю и должен уйти из школы. Не понятно, как прошел цензуру диалог с директором: « — Куда же ты пойдешь? — В музей. Экскурсоводом. — А ты что думаешь, в музеях экспонаты не меняются? Или трактовки?».

Интеллигент, участник войны, историк, умница. Ненавязчивым пунктиром — биография: мама явно «из бывших», на это намекает старинная мебель и чинно сервированный будничный ужин; участник войны — фотографии на стене; незащищенная диссертация — из обрывка разговора ясно, что зашел слишком далеко и не намерен возвращаться «в рамки».

С коллегами всегда был учтив, но сейчас иногда срывается. В учительском коллективе он — «белая ворона». Еле заметная мелкая рябь тоски пробегает по его лицу: от невежества («нет такого глагола в русском языке, голубушка, пощадите чужие уши»), от пошлости (Баратынский — поэт «второстепенный»), от глупости («глупость должна быть частной собственностью дурака»), от тотального вранья и профанации своего предмета («ты посмотри учебник этого года»). В пересказе получается сплошная фронда, но это состояние безысходной тоски Тихонову удается более всего, когда он молчит. Молчит и смотрит. Поразительно, какую актерскую школу мы потеряли! В фильме много крупных планов, и, право, книгу можно написать о том, как смотрит Тихонов. Как он смотрит на учеников: на поэта Генку Шестопала как в зеркало — узнавая себя, на циничного красавца Батищева — прозревая в школьнике вечного своего оппонента, на весь класс в финале фильма — предчувствуя судьбу каждого, и зная, что ничего нельзя изменить.
Основная краска характера — пепельная усталость.

Его антагонист — учительница русского языка и литературы Светлана Михайловна. Она ограниченна, дает предмет «от сих до сих», сухарь, ханжа, «училка», всегда знает «как надо» и жестко придерживается предписаний. [В ней] только одиночество и все та же усталость. Она еще держится. Она красит губы, носит модный костюмчик «джерси» и цокает на изящных «лодочках». Светлана Михайловна любит Мельникова, кокетничает с ним беспомощно и нелепо, как умеет — а у него сводит скулы от тех банальностей, которые она говорит.

[Настоящая большая актерская удача — исполнение Н. Меньшиковой роли Светланы Михайловны. Властная, прямолинейная, жесткая, предельно самоуверенная, любящая поучать не только ребят, но и взрослых, — это все передано актрисой точно и метко. Но не только это! Перед нами фигура драматичнейшая и даже трагедийная. Вдруг за «железобетонностью» мы с изумлением и сочувствием видим страдающее сердце, видим глубокую кровоточащую трещину в ее самоуверенном взгляде на жизнь. Видим внезапно заговоривший в ней голос самосознания, понявшего, что жизнь прожита не так… И как от всего этого выиграл сам образ, насколько пластичнее, объемнее он стал. - источник]

Одна из самых сильных сцен в фильме — их вечерний разговор в школе. Здесь очень хорошо видно, что дряхлеющая идеология больше не может быть содержанием жизни даже для тех, кто как будто держится ее основ. Частная жизнь частных людей, их частные счеты со своей частной жизнью и между собой — вот что такое теперь общество, и школа не только не исключение, но, напротив, наиболее яркое воплощение произошедших изменений.

А вот еще класс. Все классические «амплуа» налицо. И неформальный лидер, и первая красавица, и зубрилка-дурнушка, и местный клоун, и, разумеется, «белая ворона». Интересно, что лидер (Игорь Старыгин) теперь не «первый ученик», и не талантливый возмутитель спокойствия. Напротив, этот красавчик, похоже, избрал стратегию «не высовываться», быть «как все», но только немного выше — ровно настолько, чтобы обеспечить себе лидерские позиции.
«Белая ворона», поэт Генка Шестопал, тоже не стремится к публичным демонстрациям — он молчалив и задумчив, а свой демарш (сожжение сочинений на тему «Что такое счастье») совершает неожиданно для самого себя.

Когда Мельников прервет красавца Батищева, «правильно», по учебнику трактующего мятеж на крейсере «Очаков» и произнесет речь, посвященную лейтенанту Шмидту — станет ясно, что этот седой, смертельно уставший человек много моложе своих юных, вступающих в жизнь учеников. Эта речь, вдохновенная апология обреченного и бесполезного с точки зрения логики, протеста, уже не оставляет сомнений в том, что перед нами — герой романтический.
Беда лишь в том, что на дворе 1968 год. Его оппоненты — такие же, как он, уставшие люди, ушибленные квартирным вопросом, гастритом, неприятностями по службе… Они не думают по-другому. Они вообще не думают, и его по-дружески, по-семейному, по-хорошему призывают к тому же.

гиперисточник

См. также киноповесть
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...