Wednesday, 15 June 2016

Смерть боится казаться смешной/ Grigori Gorin, The House That Swift Built (1980), quotes

Г. Горин: ...я был причислен к разряду «писателей-сатириков». Сам же я себя считал только юмористом. Для меня «сатирики» – это узаконенные обществом борцы, призванные сделать окружающую жизнь лучше. Я же давно заметил, что наша жизнь от стараний писателей лучше не становится. Ее можно сделать чуть легче, если научить читателей не впадать в отчаяние… Этому благородному занятию я и посвятил значительную часть своей жизни…

* * *
Григорий Горин «Дом, который построил Свифт» (1980),
цитаты из пьесы

«...я часто испытываю искушение быть остроумным, когда уже не в силах быть ни благоразумным, ни здравомыслящим...»
- Джонатан Свифт

Горожанка. Нас в дом его любезно пригласили,
Чтоб вместе с ним его же помянуть...
Доктор (усмехнулся). Ах, вот как? Значит, вы безумны тоже?
Горожанка. Конечно, сударь. Вы-то разве — нет?

Видите ли, сэр, когда наш дорогой хозяин в первый раз умер, он огласил завещание: дом и все средства передаются в пользу безумных!! Слыханное ли дело?.. Вы понимаете, что началось в Ирландии?.. Со всей страны сюда двинулись дармоеды! И великаны, и гуингнмы, и... летающие острова... И самое страшное — лилипуты...

Представитель оппозиции заявил, что Англия — демократическая страна, и если в ней нельзя свободно жить, то умирать каждый может, когда ему вздумается!..

...отзыв Вольтера на ваше творчество: «Свифт — крупнейший сатирик нашего века, но сатира для него не просто жанр, а трагическая необходимость идейного неучастия в современности».

В открытом окне появилась женщина лет сорока [в экранизации 1982 года Захаров отдал роль своей 20-летней дочери - Е.К.]. В ее руках — букетик полевых цветов. Зовут женщину Эстэр Джонсон.

Патрик. Осторожней, сэр! Этот человек проповедует молча... Даже с амвона... (Огляделся, перешел на шепот.) Придет, встанет перед прихожанами... И МОЛЧИТ. И те МОЛЧАТ... И всё!! Ирландцам уже почему-то сразу не нравится губернатор и раздражает нищета.

Глюм. И все-таки, сэр, я действительно — великан. Самый настоящий! Понимаю, в это трудно поверить, но это так... Я опустился...
Доктор. Каким образом? (рассматривая Глюма). Давно пьете?
Глюм. Давно... Но это не пьянство, это — лечение... Впрочем, разрешите все по порядку...
Отец попал в Англию во время кораблекрушения и прожил здесь недолго, мучительно страдая... Сначала его показывали в цирке как диковину, потом зрелище всем надоело, и отца бросили на произвол судьбы... Он очень тосковал, просился назад в Бробдингнег, но ему никто не мог предоставить нужного корабля... Так он мыкался, перебиваясь случайной работой — перетаскивал камни в горах, прочищал трубы в высоких зданиях... Последнее время служил маяком в гавани. Целыми ночами простаивал у причала, держа огонь на вытянутой руке. Здесь и погиб во время сильной грозы. Молнии, сэр, всегда выбирают высокие объекты... Черт возьми, где же Патрик? Можно ли так долго ходить за рюмкой?
Появился Патрик с подносом.
Патрик. Потише, сэр! Здесь не пивная! Пришли на поединок, так ведите себя прилично...
Глюм. Несчастье мое состояло еще и в том, что, кроме огромного роста, родители наградили меня непомерным мозгом, из-за чего я начал стремительно развиваться... Разговаривать начал пяти дней от роду, причем сразу на нескольких языках. Писать, читать, считать стал в колыбели. Курс гимназии прошел за три дня, колледж — за месяц, через год, занимаясь исключительно самообразованием, достиг уровня знаний члена Британской академии...
Сначала это восхищало соотечественников, потом стало раздражать...
Непомерно развитый мальчишка оскорблял достоинство седовласых ученых. А я продолжал углубляться в науки, открывал законы и истины и тут же понимал их несостоятельность и необходимость новых законов и новых истин... «Ибо умножая знания, умножаем скорбь...»
А тут еще я начал расти не по дням, а по часам, поднимаясь фут за футом над уровнем сограждан. Скоро я уже наблюдал свою землю с высоты птичьего полета... Я видел, как она прекрасна, как живописны ее холмы и горы, но я видел и как ее губят, как жгут леса, как бездумно бороздят наделами без всякого плана и мысли, как люди убивают друг друга из-за куска земли... Сэр, у великанов, к сожалению, все чрезмерно — зрение, слух, совесть... Каждый выстрел отзывался в моих ушах, каждая смерть рвала на части мое сердце... Я решил сделать страну счастливой... Мне казалось, я знаю, как помирить всех и в чем смысл бытия... Я пошел к королю. Он меня не принял... Сэр, прикажите Патрику принести еще рюмочку... Мы подходим к печальному моменту!
Король направил мне тайное письмо: «Перестань позорить Британию! Уезжай отсюда на все четыре стороны!» Я написал: «Ваше величество, это — моя родина! Я хочу принести ей пользу... Не гоните меня! Я сделаю для нее все, что вы прикажете!» Король ответил запиской: «Тогда не валяй дурака, стань таким, как все!!»
Всякий знает, как трудно взбираться наверх, но обратный путь всегда тяжелей... Не спрашивайте, как я это делал. Специальная гимнастика, диета, разнообразные поклоны, приседания... Я спускался вниз, как по тропинке, фут за футом, ежедневно приближаясь к уровню сограждан. С головой было труднее всего, но тут помог алкоголь. Ежедневный трехкратный прием алкоголя — и ты очищаешь свою башку от ненужных знаний и мыслей...

...для актрисы у вас слишком мало таланта, а для безумной — искренности чувств...

Некто. Конечно, Джек. Другой... Теперь у вас всегда будет спокойно на душе... И вы будете всегда видеть такое синее-синее небо... Как сейчас...
Доктор бережно опустил Рыжего констебля на землю. Из фургона тихо вышли актеры, молча встали вокруг них. Неожиданно раздались аплодисменты. Доктор испуганно поднял голову — аплодировали безумные горожане.
Доктор (обращаясь к Свифту, кричит). НО ЭТО — КРОВЬ!!! Скажите им! Это — кровь!..
Декан молча смотрит на него. Аплодисменты усиливаются...
[//Black Mirror: ...almost everybody just became onlookers, started watching, filming stuff, like spectators who don't give a shit about what happens. That's, like, nine out of ten people now.]

Судья. Да, да... Разумеется... Волнения в Ковентри... Уличные беспорядки в Глазго... И, наконец, это... (Жест в сторону окна.) Странный, загадочный летающий объект, который появился в небе Ирландии, вызывая страх у населения...
Ученый. Комета, господа, типичная бесхвостая комета!
Судья. Вы уверены?
Ученый. Разумеется. Есть неоспоримые доказательства!
Епископ. Знак божий! Предвестие Страшного суда...
Ученый. Бесхвостая комета! Поверьте, ваше преосвященство.
Епископ. Оставьте небо церкви, сын мой!
Ученый. Нет уж, позвольте! Небо — часть космоса, оно принадлежит науке!
Губернатор (тихо, но для всех). Небо над Ирландией — часть Ирландии. И принадлежит Англии.
Судья. Бесспорно, сэр, бесспорно! (Всем.) Именно поэтому мы запросили Лондон о характере явления...
Один из членов совета. И что они ответили?
Ученый. Бесхвостая комета, да?
Судья. Если бы...
Епископ. Страшный суд?
Судья. Хуже. Они пишут: «Решайте сами!» (Пауза). Какие будут на этот счет мнения, господа? (Молчание). Тогда есть общее мнение считать это странное небесное тело несуществующим.
Первый член совета. Мираж? Сон? Видение?
Судья. Это уж как мы решим... Здесь полная свобода выбора.
Ученый. Предлагаю термин: «галлюцинация». Типичная галлюцинация, господа! И она подтверждается неоспоримыми фактами...
Первый член совета. Это верно. Как только на Земле нет порядка, так сразу в небе появляются всякие летающие...
Ученый (подсказывая). Галлюцинации...
Первый член совета. Галлюцинации. Вспомните историю Британии. Так было во время восстания Кромвеля, во время знаменитого лондонского пожара... Во время повышения цен на виски...
Второй член совета. А теперь — Свифт!

Ученый. Эпидемия безумия! Когда сходит с ума простой человек — это незаметно, но когда взрывается такой мощный интеллект, как Свифт, мысли и образы летят во все стороны...
Доктор. Но декан Свифт — не сумасшедший.
Первый член совета. Не горячитесь, доктор. Вам же объяснили: Свифт — великий сатирик. Это — если судить по законам искусства.
Второй член совета (берет Доктора за другую руку, шепчет). А если просто по законам — то за каждый памфлет ему полагается минимум пожизненное заключение...
Ученый (подходя сзади). И вот сама жизнь подсказала выход: декан объявляется безумным, мы его — опекаем... Он пишет что хочет, мы возмущаемся как можем...
Епископ. И все чисты перед богом!
Первый член совета. И перед правительством!
Второй член совета. И перед народом!
Ученый. Понимаете, какую гармонию вы разрушили, доктор?!
Доктор. Но я всего лишь установил диагноз...
Первый член совета. Бывает время, сэр, когда и диагноз — это донос!..

«...Вы пишете, что я мизантроп? Что ж, может быть, и так... Главная цель, которую я поставил себе во всех моих трудах, — это скорее обидеть людей, нежели развлечь их... В принципе, я ненавижу и презираю животное, именуемое человеком, хотя сердечно люблю конкретно Джона, Питера, Тома и так далее... Я убедился, что существующее определение "человек — разумное животное" фальшиво и несколько преждевременно. Правильней формулировать: "человек — животное, восприимчивое к разуму". На этой базе мизантропии воздвигнуто все здание моих путешествий...»

Вспомните шутку ваших друзей: «Если б Свифт и вправду ненавидел людей, он бы не делал это так страстно».

Эстэр. Извините, доктор, я всегда была невысокого мнения о вашей догадливости. Наверное, потому, что вы из Ноттингемшира...
Доктор. Какого черта вы прицепились ко мне с этим Ноттингемширом?
Эстэр. Говорят, там чрезмерные туманы и район сильно отстает в своем развитии... Поэтому, умоляю вас, не будьте категоричны! Вы находитесь в необычном доме, общаетесь с неодномерными людьми. Не торопитесь делать о них выводы!..
Сатирикам принято бить стекла! В этом специфика жанра! Поэтам бросают цветы, обличителям — булыжники! Это их слава и гонорар... Сатирик, который перестал возмущать, — кончился. Его жизнь потеряла смысл! Вот почему ваш поступок так огорчил декана!

Эстэр (гневно). Свифт — гениальный писатель! Но он — в западне. Его загнали в этот дом, заткнули рот, окружили стеной непонимания...
(Она подошла к окну, распахнула шторы. Стали видны лица горожан, равнодушно взирающие на Доктора.)
Вот они — настоящие «еху»! Вглядитесь в эти тупые физиономии... Их ничто не волнует, ничто не может растормошить! Свифт окружен стеной непонимания!! Он нанял актеров, чтобы те несли людям его мысли: власти оказались хитрей — они наняли зрителей!..
[//onlookers, Black Mirror]
Время изменилось, сэр... Кто сейчас реагирует на намеки и подтексты, которыми так славился декан... Все всё давно понимают, и уже ничто никому не смешно... Атрофировалась совесть! Вот что терзает душу Свифта. Вы подозреваете, что здесь может произойти убийство? Оно уже происходит! Для этого не нужно ножа или яда... Можно убивать непониманием... Ежесекундно, планомерно, не нарушая закона...
Декан прав: человек может быть худшим из всех зверей! Обезьяны бьют зеркала, потому что им не нравятся собственные физиономии, но бить писателю окна его же книгами — до этого может додуматься только царь природы!..

Патрик. Что вы, сэр! Предыдущий доктор вместе с книгой кинул в окно и себя... А у вас — вполне нормальная реакция. Декан говорит: «Моя задача не развлекать, а вызвать суровое негодование...» У него и на гробовой доске, которую он заказал, сказано: «Суровое негодование не раздирает здесь уже его сердце»...
Декан перестал пользоваться словами. Они искажают смысл! Особенно в наше время. Мы заврались: думаем одно, говорим другое, пишем вообще непонятно что... Декан сделал шаг вперед: он изъясняется мыслями! Напрямую!

Доктор (кричит). Я — ГУЛЛИВЕР! Из Ноттингемшира!.. Тут же написано: «Мой отец имел небольшое поместье в Ноттингемшире»... Доктор из Ноттингемшира, Ламуэль Гулливер... Как я сразу не понял? (Подбежал к зеркалу.) Я — Гулливер!.. (Затанцевал, бросился к клавесину, застучал по клавишам.) В Ноттингемшире! В Ноттингемшире! В Ноттингемшире! Тара-ра-ра! Самые глупые, глупые в мире
Живут доктора...
Патрик. Мисс Джонсон! У нас — радость! Доктор тронулся!..

Внешний облик декана — одна из многих загадок исследователей. (С улыбкой посмотрев на Доктора.) Мистификатор! Художникам не позировал, собственные книги не подписывал. Даже рукопись «Гулливера» подбросил издателю анонимно... Под дверь...

Когда кого-то не уважаешь, можешь нарваться на ответное чувство!.. Это я вам говорю как специалист, как исследователь его жизни и творчества... Писатель-то он, честно говоря, средний. И неблагодарный... Я бы мог посвятить жизнь Диккенсу... Теккерею... Голсуорси, наконец!.. А я с юности просиживал штаны в библиотеках и архивах, изучая Свифта, и вот как он меня встречает!! (Кричит невидимому Свифту.) Вы — забытый писатель, сэр!! Хрестоматийный классик, которого никто не читает!! Спроси у читателей, что такое гуингнмы, Глабдобдриб... Бробдингнег? Половина не слышала, половина слышала и не выговорит... У вас не сложилась судьба, сэр!! А заодно и у меня, потому что я писал о вас!! И все потому, что вы не сумели прожить жизнь... достойно!

Нам, пришельцам из будущего, приходится часто прикидываться безумными... Иначе нам бы не простили наши пророчества...

«Сегодня в полночь, — продолжал декан, — когда зазвонит колокол на соборе, я отплыву в страну, где до меня побывал разве что один Данте. Данте дал гениальное описание этой страны, но, увы, чересчур мрачное! Уверен, что и там есть много забавного и нелепого, просто это не каждому дано увидеть. Смерть боится казаться смешной! Это — ее уязвимое место... Того, кто над ней смеется, обходит стороной...»

На крик толпы я выбежал на площадь
И там увидел Джонатана Свифта –
Лежал он неподвижно на земле…
Коснулся я его руки холодной,
Припав к груди, услышал тишину,
И лишь собрался объявить о смерти,
Как вдруг заметил, что он краем глаза
Мне весело и дерзко подмигнул…
И понял я, что предо мной актер,
Достигший в лицедействе совершенства,
Который, если требует искусство,
И сердце, и дыханье остановит,
А жив он или нет – не нам судить…

* * *
Григорий Горин умер 16 лет назад, 15 июня 2000 года в возрасте 60 лет.

Е. Кузьмина © http://cinemotions.blogspot.com/
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...