Sunday, 24 April 2016

Птица, которая не летает/ Still life (2013) - Uberto Pasolini, part 1

«Каждый человек есть вселенная, которая с ним родилась и с ним умирает;
под каждым надгробным камнем погребена целая всемирная история».
- Генрих Гейне –
Тем, кто доверяет моему кино-вкусу, советую сначала посмотреть фильм, а уже после вернуться к этой статье. Будут мои обычные дотошные описания и спойлеры. Фильм «не для всех». Фильм невероятно грустный и столь же красивый. Всё идеально: история, актерская игра, операторская работа, музыка.

Уберто Пазолини (Uberto Pasolini), итальянский режиссер, сценарист и продюсер, в настоящее время живущий в Великобритании, получил приз Венецианского кинофестиваля 2013 года за лучшую режиссуру с картиной «Застывшая жизнь»/«Натюрморт».

Об этой картине я случайно услышала года два-три назад в кинообзоре на Евроньюз. Несколько лет лежал он в моей коллекции в ожидании просмотра. Хотя я заранее знала, что фильм стоящий и мне обязательно понравится – по личным причинам долго не могла собраться и посмотреть его... Потом посмотрела, но долго не могла собраться и написать о нем...
Теперь время пришло.

...44-летний житель южного Лондона Джон Мэй – благородный, неприметный одиночка. У него необычная и тяжелая работа. Он служит в муниципальном совете и разыскивает родственников тех, кто умер в одиночестве. Как правило, это средний и низший класс – у финансово благополучных граждан есть и наследники, и друзья.


Подход тихого Джона Мэя к обязанностям далек от бюрократического, он внимателен, уважителен к усопшим, сострадателен. Он не жалеет времени на поиски. Он находит и уговаривает близких приехать на похороны. Часто сыновья и дочери покойных давно порвали связь с родителями. Может, даже поменяли фамилию...


– Мистер Радулович... А, мистер Рэдли... Вы поменяли фамилию? Ваш отец умер шесть недель назад. Нет, похороны оплачивать не надо, всё оплатит муниципалитет, даже транспорт для вас...

Выслушивает отказы... «Дело закрыто».


Он организует похороны, используя персональный подход. Ритуал похорон – исходя из предполагаемых религиозных предпочтений усопшего. Сам выбирает музыку. На основании найденных в доме личных вещей, составляет надгробные речи для этих ранее незнакомых ему людей. И получается, на мой взгляд, проникновеннее, чем у иных «родных».

Он не спешит. Он выжидает месяцы, в надежде, что отыщутся родные, желающие попрощаться, прийти на похороны, или забрать прах. По истечении срока – сам бережно высыпает невостребованный прах на кладбище...

«Только мистер Сэндберг – дадим остальным еще немного времени. Никогда не знаешь...»

Пока Джон добросовестно и тщательно разыскивает и выжидает – «они [усопшие] накапливаются», сетует бодрый молодой служитель морга.
«Подождем еще. Не все двери закрываются...» – молвит Джон – вслед как раз закрывающейся за выбежавшим молодым человеком дверью...

В муниципальную службу сообщают о смерти одиноких. Джон выезжает на места, осматривает, разыскивает документы или какие-то зацепки.
«Мы нашли гончую рядом с телом, в квартире. Мы подумали, те, кто связан с бегами, могут знать и хозяина собаки...»

Режиссер и сценарист картины Уберто Пазолини о возникновении замысла: «Всё началось с интервью служащего вестминстерского похоронного бюро, которое я прочел в одной из лондонских газет. Я решил разыскать этого человека. Меня всегда волновала эта профессия. В каждой части Лондона есть такой служащий. Я встретился более чем с тридцатью из них. Я видел домá одиноко умерших. Я в течение полугода посещал похоронные церемонии и кремации.
Некоторые погребальные чиновники относятся к своим обязанностям сухо, бюрократически. Некоторые посвящают памяти умерших в одиночестве свое время и силы. Главный герой моего фильма, Джон Мэй – собирательный образ, основанный на двух или трех таких добросовестных служащих».

Открывается картина торжественными и печальными сценами. Обычный рабочий день Джона Мэя. С утра – три похоронные службы. Один рассыпанный невостребованный прах.


Выезд на квартиру – два дня назад нашли умершей одну из жилиц: «Увидели на улице её кошку, бродила без присмотра...»


Пожилая женщина жила скромно. Ежедневно ходила в лавку неподалеку. Писала себе самой письма и открытки от имени своей любимой кошки Сюзи...


Используя найденные в квартире умершей вещицы, Джон сочиняет надгробную речь для этой неведомой женщины. Получается чуточку смешно и очень проникновенно...


«Мы здесь, чтобы почтить память Джейн Форд, женщины, которая умела радоваться жизни. Она родилась в Скарборо летом 1945 года, когда, наконец, воцарился мир. Единственная дочь Джека и Норы Форд. Наверняка они очень радовались её рождению – прелестный, хоть, возможно, нежданный плод редких свиданий в те тревожные времена.


Она наслаждалась простыми радостями жизни: солнечный день на пляже, незатейливые, но элегантные бусы, новый флакончик яркой помады. Она обожала танцы, особенно фламенко, и всегда с нетерпением ждала возможности выйти на танцплощадку в своем красном платье... В последние годы любовь к животным помогла ей окружить заботой милую кошку Сюзи, с которой они прожили вместе много счастливых лет, неизменно вдвоем отмечая Рождество...»


«Опять никого, кроме вас?» – замечает могильщик.
«Боюсь, что так».


Тихий, словно замерший, внешне безэмоциональный, будто потухший Джон Мэй – иначе на подобном поприще и не удержишься, наверное, сердце надорвется. Правда, непонятно, где причина, где следствие – необычная работа сделала Джона таким, или он выбрал эту работу в силу своего темперамента...


Он очень порядочен. Не курит, не пьет. Внимательно смотрит налево-направо, переходя дорогу...
Квартира в скромном районе – как и все печальные интерьеры этого фильма, бело-серая, безликая, холодная – в тихой, приглушенной гамме... Устоявшиеся ритуалы. Скудный ужин: банка тунца, хлеб, подморщенное яблоко.

Неприметный Джон умен и образован. Молодой смотритель морга, любитель в тихие рабочие часы поразгадывать кроссворды, восторгается эрудицией Джона:

– Вам место в телевикторине «Быстрый и находчивый»! Нелетающая птица, четыре буквы?
– Додо, – отвечает Джон.
– Додо? Никогда не слышал. Вы лучший, мистер Мэй.

Когда однажды позвонили в контору и сообщили о новом найденном безвестном умершем – рука Джона, записывающая адрес, дрогнула...


Оказывается, он несколько недель жил в одном здании с трупом, своим будущим «клиентом»...


Сварливый смотритель здания ворчит: «Соседи пожаловались – вонь... Никто его толком не знал. Одиночка, знаете таких... Вы жили прямо напротив – может, знали его?».
«Нет...»


Джон находит в слипшихся бумагах какое-то удостоверение: «Билли Стоук».
Смотритель: «Не узнаю. Они для меня все на одно лицо»...


Какая тяжкая и благородная работа – мало кем ценимая. Те, кто оценил бы – умерли, а живые предпочитают не думать о мертвых: зачем слезы и траур?

Уберто Пазолини: «Я пытался вообразить, каково это — вести такую уединенную жизнь, когда единственное общение с другими – несколько слов, сказанные кассиру в супермаркете. Я начал думать, что такое – умереть в полном одиночестве».

Готовясь к роли Джона Мэя, Эдди Марсан вместе с муниципальными служащими (они занимаются поиском родственников и похоронами граждан, умерших в одиночестве) четырежды посещал жилища уединенно живших и умерших лондонцев. Актер был глубоко тронут и опечален этими визитами: «Я увидел, с каким уважением служащие относятся к одиноким усопшим, а также какое множество жителей большого города умирает в полном одиночестве, не имея никого, кто бы организовал их похороны и скорбел о них».

[Кстати, один из множества одиноко умерших, без точной даты смерти – знаменитый в свое время британский комик Бенни Хилл... Бенни Хилл умер около 19 апреля 1992 года, в Пасхальные выходные в своей квартире в полном одиночестве. 21 апреля соседи вызвали полицию (по другим данным это произошло только 24 апреля), и тело мистера Хилла обнаружили в кресле перед телевизором. По другой версии тело Бенни обнаружил его продюсер и друг Дэннис Киркленд, обеспокоенный его долгим отсутствием и пришедший проведать приятеля].



Жилища умерших немного похожи – гостей не ждали; у батарей отопления сушится белье...

Для Джона Мэя это дело жизни. Он 22 года на этой службе – сколько молчаливых трагедий, немого горя, безымянных умерших он повидал? Установил личность, отправил в последний путь? Богатый печальный опыт (не морщась, заходит в комнаты, провонявшие долго лежавшими там трупами) – но работа не прискучила, эмоционально не отупел, не стал менее внимательным и скрупулезным.


И, конечно, по злой иронии судьбы, именно его сокращает новоприбывший молодой начальник: «Я тут два месяца, наблюдал – вы трудитесь весьма дотошно, но также и весьма медленно, а это дорого. Еще и все эти похоронные церемонии, которые вы проводите, вместо кремаций. Вы тут сколько? 22 года? Так считайте, что мы даем вам шанс начать новую жизнь. Поработать с живыми, для разнообразия»...

Итак, дело с розысками родственников Билли Стоука, умершего соседа Джона – последнее. И он с особым тщанием берется за него.

Тем более что смерть соседа, совершенно одинокого, как и он сам, умершего рядом, окна в окна с ним – поразила Джона своей символичностью.


– Извините, что приходится надевать это – санитарные меры.
– Я понимаю – сам надеваю такое иногда на работе.
– А, так вы тоже в пищевом бизнесе? Пекарня?
– Нет. Надеваю, когда... встречаюсь с людьми... Я работаю с людьми, которые больше не пекут, – делится Джон шедеврами сдержанного британского юмора.


Под влиянием свободолюбивого духа усопшего бунтаря Билли (чей облик начинает вырисовываться из рассказов отыскиваемых упорным Джоном знакомых покойного), он сам становится более открытым и внимательным к окружающему.


Пробует вместо черного чая горячий шоколад (который приветливо советует молодая продавщица), ест вкусняшку из пекарни... Но с неизменной осторожностью переходит дорогу...


– Странная работа у вас... Все эти жизни... Я бы не смогла.
– Я люблю свою работу.
Я бы тоже не смогла. Тем большее уважение вызывает тот, кто может – да еще и так самоотверженно и честно.

Мимоходом отмечу: очень освежает видеть современного человека, который просто едет в поезде; сидит, думает о своем и смотрит в окно. Без наушников. Не вперившись в мобильник.


Можно сказать, что Джон с какой-то исступленной страстью копается в путанном бурном прошлом неведомого умершего соседа – если бы не его неизменная невозмутимость.


По вечерам Джон рассматривает своеобразный семейный альбом – фотографии тех, чье «дело закрыто»...



Уберто Пазолини: «В этой истории очень мало вымысла. Даже все фотографии, которые показаны в фильме, подлинные».






см. окончание рассказа о фильме

Е. Кузьмина © http://cinemotions.blogspot.com/
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...