Monday, 29 February 2016

Майк Ли: Моя естественная среда обитания – кино/ Mike Leigh quotes

Я принадлежу к поколению, подростковый возраст которого пришелся на пятидесятые в тогдашнем мире предместий – подавляющем, респектабельном, до скрипа отмытом, скучном....

Лимузины отлично подходят для размышлений о том, каково тебе будет в гробу на катафалке.

В последний раз я побрился в 1967 году. Конец истории. Почему все должны соглашаться на это мерзкое занятие? И потом, у меня такой подбородок, который стоит прятать.

Попросту говоря, [в 2011] у нас будет самое эксцентричное, безответственное и, наверное, самое тупое правительство всех времен.

Давайте скажем честно... многие актеры туповаты... они не могут изображать достоверных людей, они играют так, что их персонажи ведут себя будто актеры... самое большее, на что они способны – выучить реплики и не падать, цепляясь за мебель.

Не подлежит обсуждению тот факт, что мы живем в катастрофические времена. Мы уничтожаем планету и друг друга. И несмотря на это люди как-то приспосабливаются.

Единственное, что может быть хуже, чем когда тебя фотографируют – это когда у тебя берут интервью.

Скорбный? У меня невозмутимое лицо и глаза навыкате. Но раздражительный? Это просто нелепо.
Кинорежиссеры должны оставаться верными своим принципам и никогда не идти на компромисс. Происходит подлинное возрождение британской киноиндустрии, но есть опасность, что мы станем колониальными слугами Голливуда. Необходимо беречь нашу целостность и неприкосновенность.

Я достаточно стар, чтобы иметь друзей и сверстников, давно ушедших на пенсию. И это их право: всё значит всё. А для меня это ничего не значит. Я не заработал кучи денег, так что, знаете, надо продолжать трудиться.

...я снимаю фильмы, на мой взгляд, крайне утонченные и кинематографичные.

...кинофильмы и должны быть вуайеристическими. Что такое кино, как не подглядывание за чьей-то жизнью?

Если бы мне пришлось выбирать между Голливудом и вогнанными в глаза булавками, я бы предпочел булавки.

Идеологически, политически, если хотите, и эмоционально я чувствую себя неотъемлемой частью европейского кинематографа.

Я считаю Майкла Кейна (Michael Caine) отличными актером, но ни в одном из моих фильмов его никогда не будет.

Для зрителей я стараюсь создать нечто, имеющее отношение к действительности.

Я непрестанно развиваю сюжет. В голове у меня всегда есть кинофильм. Я его воображаю.

Весьма нездоровая привычка: утверждать, будто жизнь такова, какой ты сам её делаешь; и что если хочешь быть счастливым – будь им. Это полная ерунда.

Мои произведения – о жизни, которую проживаете вы и я. Тебе либо везет, либо нет; отношения либо складываются, либо нет.

Художественные, творческие процессы – это постоянное принятие решений, выбор; и уже сам процесс выбора – это очищение, докапывание до сути того, что именно тебя волнует и что на самом деле ты хочешь сказать.

Думаю, очень важно не забывать, что хотя Голливуд коммерчески довлеет над мировым кинематографом, на самом деле происходящее в киноиндустрии там есть лишь крохотный сегмент общего объема процессов, происходящих по всему миру.

Я давно перестал беспокоиться по поводу того, как меня изображают в прессе, потому что в конечном смысле это не так уж важно. Все, кто знает меня, знают также, что всё, что я делаю, я делаю с максимальной честностью.

В жизни многое зависит от удачи, от обстоятельств, от социально-экономических условий и тому подобного. Но знаете, вы всегда можете выбирать. Многое зависит от силы духа, щедрости и прочих вещей.

Мои работы требуют актерской игры с самым активным и заинтересованным отношением – это требует от актеров невероятной гибкости и умения восстанавливаться, а также интеллекта и остроумия. С эгоистичными и самовлюбленными актерами это не работает.

С моей точки зрения, хорошо то, что никто не оказывает на меня никакого давления, диктуя, что должно получиться в итоге. Спонсоры делают ставки, соглашаясь с тем, что им неведом результат.

Самое главное в съемках органичных фильмов на натуре – не только персонажи, взаимоотношения и темы, но также само место, его поэзия. Важен дух найденной натуры, все те происшествия, с которыми сталкиваешься здесь.

Есть масса плохих актеров и множество плохих режиссеров. Есть актеры, которые всегда будут плохими. Есть хорошие актеры, к которым ты взываешь, потому что до этого они работали у плохих режиссеров или с недостаточно хорошим материалом.

Вы едва ли найдете в моих фильмах импровизацию камеры. Всё тщательно выстроено, но, как известно, основывается на продолжительных скрупулезных импровизациях. Люди, близкие к литературе, те, кто работает со словом, часто говорят: «Но кто же тогда автор текста?» Удивительная тупость, не так ли?

Попадаешь в странное параллельное существование, не имеющее ничего общего с тобой, но описанное журналистами. В моем случае предписывается быть – как там они пишут? – «меланхолической натурой, погруженной в задумчивое молчание».

Я снимал фильмы, где смех зрителей возникал в непредвиденные (мной) моменты. Но вы ведь знаете, люди смеются по разным причинам: от смущения, в замешательстве, бывает даже нервный смешок. Смех не обязательное следствие веселья.

Положа руку на сердце, я счастливчик. Я могу начать снимать кино, даже не показывая сценарий. Честно говоря, тот факт, что я могу делать то, что делаю, так, как я хочу это делать, не перестает меня изумлять.

Думаю, мне немыслимо повезло: я сделал 17 полнометражных кинокартин, в производство которых никто и никогда не вмешивался, никогда.

Мне говорят: Брось, ты ведь можешь снять отличный фильм по сценарию! Но я всегда отвечаю: Нет. От меня ожидали бы качества и стиля игры на том же уровне, как в других моих киноработах – а я бы не знал, как этого добиться.

Было время, когда ты просто не мог снять независимый, искренний, серьезный художественный фильм. И те из нас, кому достаточно повезло (Кен Лоуч/ Ken Loach, Стивен Фрирз/Stephen Frears, Алан Кларк/Alan Clarke и другие) обнаружили, что на Би-Би-Си можно делать то, что хочешь.

Есть моменты, когда принимаешь важные решения. В такой момент я решил, что никогда, ни за что не стану делать фильм по написанному кем-то традиционному сценарию. И сам не буду пытаться сочинить традиционный сценарий. После этого я почувствовал, что могу двигаться дальше.

Я гораздо счастливее, когда снимаю кино. Театром заниматься интересно. Но моя естественная среда обитания – кино.

Даже если предлагают огромный бюджет, я не стану обсуждать работу над фильмом, если при этом ставят дополнительные условия о выборе актеров.

Мне нравятся мои фильмы. Не понимаю режиссеров, которые не пересматривают свои киноработы. Если твой фильм не нравится тебе самому, как, мать твою, можно ждать, чтобы он понравился другим?

Мои родители бессознательно стремились быть англичанами на все сто процентов. Отец неизменно голосовал за лейбористов. Они были очень буржуазными, очень невротическими, очень замкнутыми.

Моя трагедия как кинорежиссера – очень ограниченный бюджет, который мне выделяют для съемок. Потому что они не знают, что это будет, потому что я не снимаю знаменитостей и не использую сценарий.

Я не жалуюсь, потому что у многих режиссеров вообще нет денег для съемок. Но, с другой стороны, было бы замечательно – иметь средства для создания крупных полотен. Я сделал это с фильмом «Вверх тормашками» (Topsy-Turvy, 1999), бюджет которого составил 10 миллионов фунтов. Не знаю, как это получилось. Мы выдавили необходимые 6 с половиной миллионов фунтов для съемок «Веры Дрейк» (Vera Drake, 2004). Было очень трудно.
Но если тебе нужны такие деньги, часто можно услышать: «А, отличная возможность для Джонни Деппа...» Ничего личного, я взял его только для примера. Имеется в виду: снимаешь Джонни – дадим тебе гораздо больше бабок.
Я снимаю картины об этом мире. Невозможно объяснить потенциальному спонсору историю «Беззаботной» (Happy-Go-Lucky, 2008) – я не могу ехать в Голливуд и рассказывать: Ну, это про одну учительницу, которая...
Думаю, это относится ко всем моим фильмам: начни я описывать происходящее в моей картине, вряд ли все полягут под впечатлением...
Главное, когда сидишь в зрительном зале, в кино или театре, и люди смеются и плачут - 
вот это на вес золота, ради этого всё и делается.  

Я надеюсь, что у тех, кто смотрит мои фильмы, возникает масса сомнений относительно того, что именно я хочу сказать. Надеюсь, никто не уходит после просмотра, имея точное представление о том, что я рассказал – я хочу, чтобы у вас была масса вопросов, споров и размышлений. «Беззаботная» (Happy-Go-Lucky, 2008) не исключение. Мнение, будто это фильм про полное счастье – чепуха. Там масса сложностей.

Все мои фильмы, так или иначе, основаны на моем жизненном опыте. «Всё или ничего» (All or Nothing, 2002) касается очень личных переживаний, автобиографических, эмоциональных – не стану называть подробнее. Я сделал «Тайны и ложь» (Secrets & Lies, 1996), потому что задумался о проблеме усыновления. Некоторые близкие мне люди имеют опыт, связанный с приемными детьми и родителями, и мне захотелось изучить его. Мне стало ясно, что интереснее изучать не семью, в которой есть приемный ребенок, но взаимоотношения биологической матери и ребенка, отданного на усыновление. Я снял картину «Вера Дрейк» (Vera Drake, 2004) потому что, 1) в детстве, я помню, была одна женщина, которая, как я понял позже, проводила аборты, 2) я достаточно стар, чтобы помнить времена, когда проводились подпольные аборты. Мне очень повезло – я сам ни на кого не навлек проблем, но я помню несколько историй, и сам был три раза вовлечен в помощь по организации подпольного аборта, просто как друг. Так что Вера Дрейк возникла из моего опыта.

Основная проблема с телефильмами в том, что если их и показывают повторно один, или в случае крайнего везения, два раза – всё остальное жизнь на полке.

[из панегирика в память Бингэма Рэя (Bingham Ray, 1954 – 2012), американского продюсера независимого кино] Его воображение, его страсть, его чудесная, безграничная наивность в сочетании с изысканностью. О нем говорили: безупречно честный. Для тех из нас, кто любил его и следил за его изменчивой карьерой, это человек, которого, несомненно, ударили ножом в спину. Мы знаем, что, в определенном смысле, он пал жертвой собственного простодушия.

[об актере Филипе Дэвисе/ Philip Davis] Поразительная вещь – как долго мы проработали вместе, он из озорного парнишки превратился в мужчину средних лет. Он очень дотошный, интеллигентный, практичный, разумный. Он готов пробовать сыграть что угодно. Удивительная творческая разносторонность. И вообще отличный парень. Но что интересно: это актер громадного диапазона и разноплановости, но не просите его сымитировать акцент.
Фильмы снимают, чтобы люди их смотрели. Я люблю мои картины, не снял ни одной, которая бы мне не нравилась. Я не сижу и не пересматриваю их постоянно (это было бы глупо), но иногда могу посмотреть. И я рад, что они есть. Конечно, кое-что я бы сейчас сделал иначе. Но каждая картина появилась в свое время. В моих фильмах люди по обе стороны камеры делали потрясающие вещи. Поэтому для меня эти фильмы – прославление, хвала кинематографу. Это несомненно.

источник; источник; источник

перевела с английского Елена Кузьмина © http://cinemotions.blogspot.com/
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...