Friday, 13 September 2013

Майк Ли о фильме «Еще один год»/ Mike Leigh and "Another Year"

Взять, к примеру, с самого начала лидировавшую в опросах критики, но в итоге ничего не получившую картину Майка Ли «Еще один год». Вроде бы скромная, непритязательная история. А на самом деле происходит глобальный переворот представлений о семье, об отношениях между мужчиной и женщиной. Обычно именно эти отношения провоцируют конфликтность, деструкцию и как следствие одиночество.
Майк Ли буквально ошарашивает публику картинами не идиллической и прекраснодушной, а абсолютно реальной семейной гармонии. Пожилые муж и жена, Том и Джерри, трогательно и преданно любят друг друга. У них обаятельный и заботливый сын. И даже невестка не является традиционной угрозой для этой семьи, а как-то сразу вписывается в нее.

На пресс-конференции после фильма задали хороший вопрос: «Скажите, а что соединяет этих людей, помогает им гармонично сосуществовать?» По-моему, актер Джим Бродбент, играющий Тома, ответил: «Они терпимо относятся друг к другу — к тому, что и у мужа, и у жены есть свои одинокие друзья, которых они привечают в своем доме». Казалось бы, частность, но она как раз и ведет к осознанию главного — той открытости, того желания без экзальтации и показной жертвенности, просто по-человечески понять другого, которые и помогают возвращению в этот мир утраченного нравственного основания. Можно ли вообще это сделать? Майк Ли не питает никаких иллюзий. Речь идет лишь о том, что есть соломинка, за которую можно ухватиться.
«Канн‒2010. Без истерики»

* * *
— Это фильм о старости?

Майк Ли: Это фильм о многом, я не могу выделить в нем какую-то центральную тему. Разумеется, всегда можно сказать, что это кино о жизни, но подобный ответ ничего не объясняет и рискует прозвучать претенциозно. Про мои фильмы, и «Еще один год» не исключение, вообще нельзя сказать: «Идея картины заключается в том, что...» Да, какие-то моменты связаны с тем, что мне исполнилось 67 лет. Так что в каком-то смысле фильм вырос из круговорота жизни, которая продолжается, и того, как каждому из нас приходится с этим справляться, — но это общий опыт.

— Ваш предыдущий фильм «Беззаботная» был о тридцатилетних...

— Признаюсь, я действительно решил: «Ладно, сниму что-нибудь про сверстников». Это правда. Почему? У меня много друзей, некоторые вдвое моложе меня. Я же не заперт в какой-то лавке древностей, иногда даже выхожу куда-нибудь с сыновьями. Они на пороге тридцатилетия, и у нас отличные отношения, которые напоминают отношения между Томом, Джерри и Джо в фильме. Но также я провожу время и с очень давними друзьями из 1960-х, так что в какой-то момент подумал: «об этом тоже стоит поговорить». Как я уже сказал, это не единственная тема фильма — там много всего намешано.

— Кстати, такие теплые отношения родителей и детей редко можно увидеть на экране.

— Пожалуй, но мне интересно показать самых разных людей в разных обстоятельствах: тех, у кого все в порядке, и тех, у кого нет.

— Том — ваш альтер эго?

— Хотелось бы так думать! Ну, может, в какой-то степени это и так. Не знаю. Он хороший парень. Опять же, не из шоу-бизнеса. Так что ему это легко дается. Все, о чем ему приходится беспокоиться, это камни, земля и тоннели. Он не снимает кино, что полностью изматывает. Так что у него все хорошо.

— Он герой фильма?

— Нет. Он центральный персонаж, но он не герой. Я не делаю героев. Думаю, что эти ребята (Том и Джерри) сошлись очень молодыми, нашли друг в друге то, в чем нуждались, и доверяют друг другу. Они создали комфортный мир, где могут быть искренними и органичными. Некоторые люди хороши в создании уклада, позволяющего легко проживать жизнь. В то время как некоторые, многие из нас невольно устроили свои жизни так, что их трудно прожить, выстроить отношения. Есть вещи, которые подвигают людей на создание мира, отвечающего их потребностям. Но далеко не все мы способны на это.

— Не слишком ли идеальная пара Том и Джерри?

— Они в мире с собой. Сфокусированы на том, чтобы быть вместе. У каждого из них здоровый дух, поэтому их отношения гармоничны. Но у них есть проблемы, одна из которых Мэри. Болевая точка этого фильма очевидна.

— Что не так с Мэри?

— Это как раз зритель должен решать. Но вы можете посмотреть на нее и сказать: «Этой женщине явно не везло». Она жертва обстоятельств, общественного устройства. Несчастливая женщина, оказавшаяся под давлением. Очевидно, с ней плохо обходились люди, особенно мужчины, в этом ей не повезло. А можно сказать (и это вопрос выбора): отчасти в том, что с ней случилось, она должна винить только себя. Что это она сама навлекла на себя свои проблемы. Она же не старая дева, которая прожила годы в изоляции, в жизни которой не было отношений и любви. У нее были взлеты и падения, переживания. Всё не так просто. Я пытаюсь составить объемный, завершенный портрет человека, который будет вызывать сочувствие. Кем именно сочтете её вы, это уже ваше дело.

— Чем вас заинтересовал средний класс?

— Ну, для меня вопрос вообще не в этом. Как режиссер, который не снимает автобиографические фильмы в самом прямом смысле этого слова, я вижу свою обязанность в том, чтобы видеть мир, что-то понимать и рассказывать о людях, которых вижу. Если это люди из среднего класса, то так тому и быть, это моё обычное окружение, я в нем вырос. Ронни, брат Тома, — явный представитель рабочего класса, из которого, очевидно, вышел и сам Том. И акцент Джерри выдает её корни из рабочего класса. Я бы сказал, что они представители среднего класса с хорошей вертикальной мобильностью. Иногда я проявляю интерес к миру высшего класса, но он никогда не был частью моего непосредственного опыта. А всё, что я делаю, говоря словами Шекспира, это «держу зеркало перед природой». Показываю мир, в котором мы живем.

— Том и Джерри много внимания уделяют своему огороду.

— Ну, они люди, которые воспитывают, взращивают. Взращивать — это в их натуре. И, кроме того, это картина о течении времени, о цикличности жизни.

— А у вас есть какие-нибудь увлечения вроде садоводства?

— Я живу в квартире посреди Уэст-Энда в Лондоне. Так что я не садовник. Когда у меня был сад, я ленился что-то там делать. Чем я занят? Я общаюсь. Читаю. Смотрю фильмы. Я хожу в театр. Слушаю музыку. Меня очень интересует искусство, живопись. Я гуляю. Готовлю еду. Я провожу время с моими сыновьями, провожу время с друзьями. И прочее, о чем не намерен вам рассказывать.

— Какое место в вашей работе занимает юмор?

— Я не стараюсь специально изловчиться и пошутить. Меня интересуют проблемы, с которыми сталкиваются персонажи, драматургия происходящего. Если случается что-то смешное, это происходит естественно, потому что жизнь состоит из комического и трагического. Жизнь содержательна и смехотворна. Жизнь печальна и светла. Вот она какова. Меня спрашивают: «Как вы решаете, что вот это смешно?» Я не решаю, это само по себе такое. Одновременно это может быть и трагично. Нельзя быть смешным, отбросив реальность. И не может быть подлинной трагедии без шуток.

— Важно было попасть с «Еще одним годом» в Канн?

— Дело не в том, чтобы получить в Канне приз. Когда «Золотую ветвь» дали фильму «Тайны и ложь» (2002), это было кстати, но все затевается не ради этого. Кинофестивали (и не в последнюю очередь Канн) — это чествование кино. Мы часть шоу-бизнеса; то, что в мире есть мероприятие, собирающее вместе режиссеров, зрителей, журналистов, уже само по себе замечательно. Внимание всего мира обращается к кинематографу. Канн важен как защита от Голливуда, сопротивление Голливуду. Ребята из Голливуда могут приехать, развесить рекламу своих рождественских поделок, но они не могут купить фестиваль! Это евроцентрическое событие, которое я люблю за то, что какой-нибудь малоизвестный режиссер из страны третьего мира запросто может попасть в конкурс и выиграть «Золотую ветвь», это же здорово. Вот в чем смысл. Мы не монахи-трапписты, мы делаем фильмы для зрителей. Я не снимаю в одиночку, я работаю с большой командой, и мы все делимся опытом. Это важно.

— Алкоголь большая проблема в Великобритании? Судя по фильму...

— Во-первых, злоупотребление алкоголем в фильме не делает его историей об алкоголизме. Он о боли и о том, как, пытаясь с ней справиться, люди употребляют алкоголь или наркотики. Вот в чем трагедия. Да, англичанам хуже, чем другим, удается контролировать себя и пить в меру. Это очень нездорово. Не прекращаются споры по поводу того, следует ли закрывать бары пораньше. Но вы не должны забывать, что Великобритания это безумная страна! У берегов Европы притаился безумный остров! Сойдёте с лодки в Дувре, с самолета в Хитроу, или с поезда на Сент-Панкрасе — и вы в безумной стране. Спятить можно! Вот почему мы так любим ее. Нигде нет такого безумия, как в Великобритании... Я настаиваю.
источник
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...