Wednesday, 10 July 2013

«Ещё один год» (2010) / Another Year, by Mike Leigh (part 2)

Е. Кузьмина © http://cinemotions.blogspot.com/

окончание; начало рассказа о фильме
Осень

Стеклянно-прозрачный воздух; на своем участке Джерри собирает помидоры, нюхая терпкие стебельки (еще один из любимых моментов фильма).

Осень принесла не только урожай овощей с огорода, но и изменения в жизни Джо: наконец-то появился «кто-то важный» и даже весьма необычный: жовиальная Кэти (Карина Фернандес/ Karina Fernandez).

Она привносит в фильм юмористическую нотку. Своей непосредственностью и открытостью Кэти весьма напоминает протагонистку из «Беспечной» (Happy-go-lucky) - предыдущего фильма Майка Ли. Только здесь - несколько приглушенная копия странной и ярко-окрашенной (в прямом и переносном смысле) учительницы начальных классов Поппи. (Кстати, Карина Фернандес выступила в «Беззаботной» в роли колоритной испанки, преподающей фламенко).

Джо (представляя родителей): Это Том и Джерри.
Кэти (хохочет): Великолепно!
Том: Ну, да... С годами мы с этим свыклись.
Не знаю, зачем авторы выбрали главным героям такие имена: подчеркнуть, что они прямо не разлей вода, как знаменитая мультяшая парочка? Шутка по поводу Тома и Джерри звучит в фильме лишь единожды; окружение супругов привыкло – так что только «новенькая» Кэти реагирует столь бурно.

Том: Так как вы познакомились?
Джо: Наши взгляды пересеклись в переполненном баре.
Кэти: Нас обоих подставили не пришедшие на свидание.
Том: А, союз обманутых.
Джо: Вроде того.
Джерри: И когда это случилось?
Кэти: Месяца три назад, да? (к Джо)
Джерри (сыну): Ты нам ни слова не сказал.
Том: Непревзойденная осмотрительность. Не знал за ним такого.
Джерри: Мой загадочный сын.
Том: Должно быть, это серьезно.
Кэти: Он темная лошадка.
Джо: Хотел хранить тебя в секрете.
Кэти: Ваш сынок со странностями!
Джерри: Мы знаем. Он проходит курс лечения.

Кэти умело наводит разговор на своих родителей; не чинясь, сообщает – её мама продавец косметики, а отец почтальон. А она сама – специалист по гигиене труда, врач-трудотерапевт; специализируется на помощи пожилым и восстанавливающимся после инсульта.
Очень кстати: Джерри и Кэти – люди смежных «заботливых» профессий.
Том: Что за реабилитация натурала?
Джерри: Реабилитация после удара. Ты становишься глуховат.
Том: А, мне показалось, вы сказали «натурала».
Кэти (хохочет): Что за реабилитация натурала? Это для геев, ставших на путь перемен?
Том (подхватывает): Или для натуралов, которые попробовали быть голубыми, но хотят восстановиться в качестве натуралов.

Кэти: Джо говорил, вы консультант, Джерри?
Джерри: Да, за грехи мои.
Кэти: Но ведь так здорово возвращаться домой, чувствуя, что сделал что-то важное, верно?
Джерри: Конечно.
Том: Или не сделал, бывают такие случаи.

Кэти: Вы, Том, как я знаю, геолог. А чем именно вы занимаетесь?
Том: Строго говоря, я инженер-геолог, что означает...
Джерри (видно, что это давно и отменно слаженный диалог): Он копает ямы.
Том: Я исследую...
Джо: Ты копаешь ямы.
Том: Ну хорошо, я копаю ямы (общий хохот).

К ужину заглянет Мэри. Джерри называет её «подругой с работы», Том морщится и мычит что-то: «она нечто другое...»

Том (к Мэри, слишком крепко и надолго прильнувшей к Джо, которого не чаяла тут увидеть): Привет, Мэри. Я Том. Я его отец. Я тут живу. — Двое моих любимых мужчин! — с равным пылом Мэри кидается обнимать и Тома...

Какое жалкое зрелище (у О.Генри: «он вызывает такую жалость, что хочется его ударить») – эта увядшая, нелепо одетая и глупо ведущая себя женщина всерьез рассчитывала войти в вожделенное счастливое семейство Джерри как... невеста? Мой Бог... Кажется, так: она видела себя подружкой Джо! Сказочный шанс убить двух зайцев: войти в любимую семью и обрести идеального партнера.
Фантазии завели бедняжку далеко – знакомство с подружкой Джо (это серьезно – он привел её знакомиться с родителями) стало катастрофой... Хотелось дать Мэри оплеуху – и одновременно пожалеть...

Вожделенная машина – «маленькая и красненькая» — вместо предполагаемых выгод (свобода! независимость!) приносит своей владелице только проблемы. «Это не машина, а катастрофа», — комментирует Том бесконечные истории о поломках, штрафах и прочем; в итоге машина продана за бесценок...

Мэри как обычно не закрывает рта, жалуясь; на дружелюбное замечание Кэти отвечает враждебно.
Видя нарастающее напряжение (Джо с вивисекторским интересом наблюдает «тётю Мэри»), Джерри возглашает: Я в твою честь испекла пирог!

Любые попытки Кэти завязать диалог Мэри отметает...
Кэти (родителям Джо): Так приятно познакомиться с вами. И обед был отличный.
Мэри встрепенулась, к Джерри: Ты не говорила про обед.
Джо (холодно-язвительно): Мы обедаем каждый день.
Джерри (примирительно): Хлеб и сыр, ничего особенного.
Кэти: А по-моему, это было нечто. Мы ели помидоры с участка Тома и Джерри. (к Мэри) Вы их пробовали?
Мэри: Сто раз. Джерри всегда делится со мной, правда, Джерри?
Джерри: Я дам тебе немного помидоров с собой, Мэри.

Кэти сообщает Мэри, что жила по соседству (в своей болтовне о машинных проблемах Мэри упомянула родной городской район как ненавистный).
Кэти: Я выросла совсем рядом, в Кройдоне.
Мэри: Я только в колледж там ходила.
Кэти: А, ясно. А в какой?
Мэри: Кройдон-колледж.
Том (шутит): Удачное название.
Кэти: А какой курс? Секретарей?
Мэри (агрессивно): С чего это вы взяли, что я секретарша?

(тут уже вся семья смотрит на Мэри с нескрываемым удивлением пополам с настороженной брезгливостью)

Джерри: Мэри познакомилась с Джо, когда ему было 10 лет.
Кэти: Не может быть! Наверняка была куча всяких нелепых историй.
Мэри: Вообще-то они были славные. У нас есть воспоминания о незабываемых моментах, правда?
Джо (по-прежнему изучающе смотрит на «тётю»): Да, Мэри.
Мэри (с тут же вернувшимся кокетством): Только это наш секрет, да?
Джерри: Она для Джо почти как родная тётя.
Мэри (подпрыгнув от негодования): Я бы так не сказала.
Джерри: Ну, мы всегда считали тебя его тётей.
Том (шутливо): Тётушка Мэри!

Мэри (имея в виду работу Кэти): Должно быть, тоскливо присматривать за стариками.
Джерри от каждой враждебной реплики расстроенной подруги вся собирается, но с облегчением видит, как легко принимает происходящее непосредственная Кэти.

Кэти: Нет, мне нравится. Стоит узнать их получше... И потом... однажды ведь все мы будем стариками, правда? Тьфу-тьфу!
Tом: Некоторые из нас уже старики. (Кэти смеется)
Мэри: Мы тоже ухаживаем за стариками, правда ведь, Джерри?
Джерри (спокойно): Нет, не совсем.

Том изумленно смотрит на жену – едва ли не впервые она парирует слова своей незадачливой протеже. Тома давно раздражает эта пьющая наперсница жены, но он мирится с её присутствием в доме, отпуская более или менее добродушные шутки. А тут сама выдержанная «святая Джерри» выказала недовольство. Поникшая несостоявшаяся «невеста» не обратила внимания на изменение в интонациях подруги, а чуткий Том пораженно воззрился на жену: неужели забрезжило освобождение?

Джерри, привечавшая и жалевшая многолетнюю подругу, теперь уверенно защищает свою территорию – и семью.

Вечером - немногословный (как всегда) диалог супругов:

Том: Как печально.
Джерри: Досадно. — Мда. Ты удивлена?
— Разумеется, удивлена. Хотя, нет, скорее, нет. — Нет.
— Такое разочарование. — Так когда ты пригласишь её к нам в следующий раз?
Джерри иронично хмыкает шутке мужа: нескоро.

Зима

В конце еще одного года наступает зима... Печальная, в гармонии с тусклым сезоном, глава с похоронами Линды, изможденной годами работы ради содержания неработающего мужа, волнениями за сына... Старший брат Тома, Ронни (Дэвид Брэдли/ David Bradley) остался один, Линда тихо скончалась во сне («Когда я проснулся – она была уже мертва»), — безмятежная смерть, желанная для христиан, и страшащая буддистов.


Нейтральный, безэмоциональный священник и сотрудники похоронного бюро (никаких слов соболезнования по поводу усопшей, привычное выполнение обязанностей), кучка сотрудников Линды, которые не слишком хорошо её знали; обозленный сын; заторможенный старик-отец (вдовец)...


Скромная служба, «Земля к земле, пепел к пеплу, прах к праху»...


Карл, сын Линды и Ронни (с которым отец не виделся пару лет), является на траурную службу с опозданием. Он пышет несправедливой яростью и набрасывается на отца:
— Вы наверно шутите?!
Том: Здравствуй, Карл. — Что, это всё?
Джерри: Всё кончено, Карл. Мне очень жаль.

Незабываемые картины – проезд катафалка, оставшиеся – ненужные после кремации – венки, валяющиеся во дворе... Ровная печальная интонация с прорывающимся сквозь спокойную поверхность отчаянием – ссоры овдовевшего Ронни с сыном…


— Когда мы видели его в последний раз?
Том: Не помню. Пять, десять лет назад? — Это было в год смерти вашей мамы.
Ронни: Правда? 1979.
Джо: Нет, 1995.
Ронни: Ну, не знаю.
Джо: Подождите, когда он жил у нас в Лондоне?
Джерри: В 1980-х, тебе было девять. — Он всегда носил черное, да? — Мм. Беда. Он был таким чудесным ребенком, полным жизни, веселым.
Ронни: Правда?

От Карла достается всем, от Джо до блеклых сотрудниц покойной... Сослуживцы Линды приехали вслед за семьей в её дом; идет тихий вежливый разговор. Но снова ворвался раздраженный Карл: — Эй, что, нет почты для меня?
Ронни: Нет. И от тебя тоже. — Ага. Я вижу, ты чувства юмора не утратил?

Карл обвиняет отца: не мог поднять зад даже ради похорон жены; Том парирует: а ты о матери много заботился?.. Карл выставляет гостей – подруг усопшей, — за дверь...

Как часто бывает в кризисные моменты, всё неблагополучие семьи — все скрытые нарывы, раздражение, претензии, скелеты в шкафах, — вдруг вывалились теперь, во время похорон и скромных поминок.
Ронни молчалив (немного напоминает Джанет из начала фильма, а односложными нейтральными репликами – аутичного Человека дождя в исполнении Дастина Хоффмана).

Злоба, нервы, темный безлюбовный дом, неуют, холодные тона – всё контрастирует с мягкой, тихой, умиротворяющей атмосферой дома Джерри и Тома...
Зима – красивый сиреневато-сизый фильтр, придает изображению прохладу, печаль и приглушенную торжественность полотен Рембрандта.

— Ронни, с тобой всё в порядке? — Я не знаю, что делать.

Том и семья забирают Ронни в Лондон – на недельку-другую, пока уляжется свежее горе.

...Том и Джерри, как всегда в выходной, копошатся на припорошенном инеем участке.

Ронни безучастно сидит дома. Появляется Мэри – очень постаревшая и опустившаяся («Не ложилась до пяти, а потом не могла заснуть, и сразу сюда»). За «еще один год» бодренькая молодящаяся женщина меняется неузнаваемо.
После того случая осенью, в день знакомства с Кэти Джерри перестала приглашать Мэри к себе...

— Вы завтракали? — Да. — С Томом и Джерри? — Да. — Хотите обняться?

Беседа обычно говорливой, но теперь совершенно пришибленной Мэри с «человеком дождя» не клеится:

— Как звали вашу жену? — Линда. — А! Она была симпатичной?
Ронни неразговорчив, Мэри не привыкла вести задушевных бесед с кем-либо...
— Я вчера не ела ничего... — Сделать вам гренок? – Нет, спасибо.
Но Мэри потеплела, оттаяла от предложения...

— Мы когда-то покуривали травку, с моей лучшей подругой Моникой... Больше не видимся...

Снова она напоминает Кена; тот уверен, что всё вокруг заполонили шумные «ён пипл». А на самом деле просто он не с теми общается, не туда ходит; ровесники его разбрелись по семьям с их заботами и ответственностью, или по могилам...

— У вас дети есть? — Сын. — Он женат? — Не знаю.
После такого ответа Мэри взирает на Ронни, словно впервые видя: она вдруг осознала, что далеко не у всех (не только у неё!) жизнь складывается столь безоблачно, как у Тома с Джерри...


Вернулись супруги; застав Мэри Джерри (обычно по-буддийски безмятежная) едва ли не впервые за время на экране предстает раздраженной.
Она советуется с Томом: — Не знаю, что делать.
— Если ты не знаешь, то я тем более. — Не могу же я её просто выставить за дверь. — Неужели? — Посмотри, в каком она состоянии. — Да, вижу. Бедная женщина.


Мэри: Ты до сих пор сердишься?
Джерри: Мэри, я не сердилась на тебя никогда. Просто ты меня очень подвела.
— Джерри! Я не хотела. Прости меня.
— Да, я знаю, что ты извинилась.
— Мне тебя не хватает. Конечно, мы видимся на работе, но почти не разговариваем, как раньше. Мне так плохо.

— Мэри, это моя семья. Ты должна это понять. Ты несешь ответственность за свои поступки.
После примиряющего разговора с Мэри – та тут же снова за старое: «А Ронни милый, скажи?»

Джерри украдкой бросает тяжелый взгляд на подружку: неисправима.

Пришли Джо с Кэти – бешеная пантомима последней при сообщении о Мэри очень напоминает Поппи из «Беззаботной».


Кэти стремительно находит общую тему (футбол) с Ронни. Мэри - отлично показано, - выключена из разговора, посторонний наблюдатель (она сидит - беседующие где-то там, высоко).


За ужином Том рассказывает: они с Джерри познакомились в университете, в первый же день. После окончания он два года работал в Австралии, – Джерри ждала его; приезжала на Рождество...

Потом было «путешествие всей жизни» вдвоем... Супруги, как обычно, заканчивают фразы друг друга или говорят в унисон...
Ронни молча ест; Мэри вопреки обыкновению молчалива – надо видеть, с какой неизбывной болью она слушает щебет молодой пары, планирующей провести выходные в Париже... Изумительная актриса.


(Мой муж, которому я показала восхитивший фильм, одобрил и резюмировал: «Кто пьет много – несчастлив, кто мало – всё хорошо».)

Кажется, Мэри слишком сосредоточилась на поиске «идеального мужчины», тогда как, возможно, карьера, интересная работа и комфортные условия жизни могли бы повысить самооценку и улучшить качество жизни этой «безвредной для окружающей среды» дамочки... а там, глядишь, появился бы и мужчина. («Начать никогда не поздно», - заметил ей Джо; но Мэри истолковала его слова превратно).

Из главы в главу, из сезона в сезон возникают новые персонажи – Джо, Кен, Ронни, Карл... Неизменной составляющей остается Мэри, которая неуклонно меняется в гармонии с временами года, от весны до зимы...
При повторном просмотре фильма (а всего смотрела его раз пять) мне казалось, что Мэри как-то слишком много; её присутствие начинало раздражать. Что она такое (полная горечи одинокая стареющая женщина), - ясно с первых её кадров (кокетливо взирает на мужика в ресторанчике, предвидя флирт? И как в насмешку – к нему, естественно, является молодая блондинка; Мэри мгновенно съеживается как лопнувший воздушный шар, разительно старея...). Но Майк Ли, словно специально, снова и снова выставляет её в смешном и жалком виде, делая почти карикатурной (перегибы намеренные? Такое чрезмерное акцентирование заметно во многих его фильмах).
Картины Майка Ли до предела забиты отчаявшимися, опустившимися, несчастными, нервными, склонными к саморазрушению персонажами... Мэри, конечно, в этом ряду незабываема и узнаваема (сколько таких приживал при чужом уюте): и раздражает, и вызывает жалость, и не отделаться от мысли о разбитой жизни, утраченных возможностях, о «если бы»...

Снята история очень красиво; оператор Дик Поуп (Dick Pope, с ним Майк Ли работает постоянно) создает роскошное полотно, приглашая в теплый светлый мир Джерри, погружая в мрачную атмосферу Ронни, иллюстрируя времена года...
Музыка Гари Ершона (Gary Yershon) создает пасторальное настроение (классическая гитара; гобой), особенно в сценах работы супругов на их меняющемся из сезона в сезон участке...

Это первый фильм Майка Ли (сценарии своих картин пишет он сам), который я посмотрела. Он пришелся на очень тяжелый период моей жизни, и стал одним из спасательных кругов, вытягивавших меня. Я давно люблю британские фильмы о жизни обычных, настоящих людей, с не блещущими красотой и достижениями пластической хирургии актерами, выглядящими как твои соседи, с бытом и заботами, знакомыми каждому...

За годы творчества у режиссера сложился прочный ансамбль любимых актеров, кочующих из фильма в фильм и готовых начинать работу без сценария. Взгляды, жесты, крупные планы, великолепная игра – всё помогает создать достоверную, полную тонких деталей атмосферу повседневности, обычных жизней, полных боли и радости.

Майка Ли отличает поразительная наблюдательность, проницательность, мудрость и эмпатия, сострадание – или со-чувствие? Его картины (а после «Еще одного года» я смотрела «Беспечную», «Тайны и ложь», «Всё или ничего», «Карьеристки») – это вдумчиво рассказанные истории, где смешана трагедия, мрачный гротеск и юмор человечьей жизни. Здесь, пожалуй, не будешь хохотать, – но улыбнешься узнаванию ситуации, персонажа, жеста, фразы.... Майк Ли изображает самых обычных людей, которые делают самые обычные вещи – при этом становясь незабываемыми и значимыми; при этом режиссер столь сострадателен и внимателен к своим героям, что зрителю его картин просто невозможно не стать такими же.

К удивлению почти всех комментаторов, Майк Ли номинирован за этот сценарий на «Оскар» – и все единодушны также в том, что награды Академии Ли не получит, «разумеется». (Кстати, Майку Ли принадлежит высказывание: «Если бы пришлось выбирать: Голливуд или вколоченные мне в глаза стальные гвозди, я бы предпочел гвозди»).

В интервью перед показом фильма Майк Ли рассказал, как много радости ему сейчас приносит киносъемочный процесс. За последнее десятилетие в каждой новой работе виден его рост как режиссера. «Еще один год» — мастерски снятый, глубоко человечный и (даже по стандартам Майка Ли) чрезвычайно подробно переданный портрет развития многолетних отношений, дружеских ли, семейных.
Глубину и притягательность придают истории необъясненные подробности из прошлого, недосказанность в оттенках отношений персонажей. Думаю, что любой зритель сможет увидеть в картине и её героях своё, в зависимости от собственного житейского опыта и склонностей характера.
Некоторые комментаторы недовольно пишут, что в фильме «ничего не происходит». По-моему, происходит как раз очень многое – жизнь! Люди рождаются, умирают, женятся и выходят замуж, находят свою половинку, заболевают и отчаиваются...
Я часто думаю о старости – вообще и своей в частности... Будет ли она (Touch wood! – стрекочет бойкая Кэти), а если будет – то какая; когда и как наступит; с кем и как её встретишь... «Ещё один год» иллюстрирует как раз эти раздумья. Героев в фильме не так много, но почти все они одиноки – и с возрастом одиночество и отчаяние лишь растет. Том и Джерри способны мириться с течением времени и надвигающимся концом. Их примеру, наверное, сумеют последовать Джо и Кэти. А Мэри и Кен – нет, потому что они затоплены одиночеством.

Можно сказать, что это – история старения, течения времени; история выбора и всех тех крохотных событий и поступков, которые либо утешают и радуют, либо делают жизнь невыносимой; история о том, каким неоценимым пристанищем становится искреннее партнерство.

Фильм погружает в облако грусти, пусть и необременительно-светлой. Времена года сменяют друг друга, кто-то рождается, а кто-то умирает, кто-то радуется жизни, а кто-то не найдет сил прожить завтрашний день... «Крутясь в стиральной машине сансары»... Провозглашена банальная и печальная истина: в жизни некоторых (многих?) людей всё идет не так, как задумывалось; жизнь не всегда справедлива.

Но ведь новая, другая жизнь, которую попросила бы для себя бессонная Джанет, не появится в процессе бесед с психотерапевтом. Нужно сделать усилие, нести ответственность за свои поступки, как говорит Мэри её мудрая подруга. Вообще, у меня впечатление, что автор фильма довольно иронично относится к защите окружающей среды, спасительным сеансам психотерапии и необходимости всем и каждому быть счастливым...
Читала когда-то: Мандельштам с удивлением спрашивал жену: «А почему ты думаешь, что непременно должна быть счастливой?»

С другой стороны, быть счастливым или несчастным – это наше решение; «Всё зависит от вас, выбор за вами», — повторяет Джерри своим горемычным пациентам. Общеизвестное: «Хочешь быть счастливым – будь им».

Здравомыслящие Джерри и Том давно уяснили для себя простую истину, о которой так славно написал когда-то Вольтер:
«Надо возделывать наш сад.
...работа отгоняет от нас три великих зла: скуку, порок и нужду.
Будем работать без рассуждений, — это единственное средство сделать жизнь сносною».
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...