Monday, 17 December 2012

«Догма 95» содержит несколько невозможных, парадоксальных правил/ Dogma 95 manifesto

Ларс фон Триер — центральная фигура сегодняшнего европейского кино. Художник, провокационно откровенный и столь же демонстративно загадочный. Одинокий затворник, рискующий слыть лидером, создавать манифесты и призывать к единомыслию. Анархист и еретик, выводящий законы и правила, по которым следует жить искусству.

Журнал уже писал о последней картине фон Триера «Идиоты», взбудоражившей Канн, а после него и другие фестивальные и географические столицы. Каннской сенсацией стал и свод кинозаповедей «Догма 95», обнародованный фон Триером и его группой в фестивальной прессе. Сегодня мы публикуем текст этого документа, режиссерский комментарий к нему и к «Идиотам», воплотившим все предписания «Догмы», а также наблюдения критика газеты «Монд» Самюэля Брюменфельда о том, как фон Триер режиссирует свою повседневную жизнь и свое публичное поведение, о том, как он работает, о тех, кто его окружает.

«Догма 95» — это коллектив кинорежиссеров, созданный весной 1995 года в Копенгагене.

«Догма 95» имеет целью оппонировать «определенным тенденциям» в сегодняшнем кино.

«Догма 95» — это акция спасения!

В 1960 году были поставлены все точки над «i». Кино умерло и взывало к воскресению. Цель была правильной, но средства никуда не годились. «Новая волна» оказалась всего лишь легкой рябью; волна омыла прибрежный песок и откатилась.

Под лозунгами свободы и авторства родился ряд значительных работ, но они не смогли радикально изменить обстановку. Эти работы были похожи на самих режиссеров, которые пришли, чтобы урвать себе кусок. Волна была не сильнее, чем люди, стоявшие за ней. Антибуржуазное кино превратилось в буржуазное, потому что основывалось на теориях буржуазного восприятия искусства. Концепция авторства с самого начала была отрыжкой буржуазного романтизма и потому она была... фальшивой!

Согласно «Догме 95» кино не личностное дело!

Сегодняшнее буйство технологического натиска приведет к экстремальной демократизации кино. Впервые кино может делать любой. Но чем более доступным становится средство массовой коммуникации, тем более важную роль играет его авангард. Не случайно термин "авангард" имеет военную коннотацию. Дисциплина — вот наш ответ; надо одеть наши фильмы в униформу, потому что индивидуальный фильм — фильм упадочный по определению!

«Догма 95» выступает против индивидуального фильма, выдвигая набор неоспоримых правил, известных как обет целомудрия.

В 1960 году были поставлены все точки над «i»! Кино замордовали красотой до полусмерти и с тех пор успешно продолжали мордовать.

«Высшая» цель режиссеров-декадентов — обман публики. Неужто это и есть предмет нашей гордости? Неужто к этому-то итогу и подвели нас пресловутые «сто лет»? Внушать иллюзии с помощью эмоций? С помощью личностного свободного выбора художника — в пользу трюкачества?

Предсказуемость (иначе называемая драматургией) — вот золотой телец, вокруг которого мы пляшем. Если у персонажей есть своя внутренняя жизнь, сюжет считается слишком сложным и не принадлежащим «высокому искусству». Как никогда раньше приветствуются поверхностная игра и поверхностное кино.
Результат — оскудение. Иллюзия чувств, иллюзия любви.

Согласно «Догме 95» кино — это не иллюзия!

Натиск технологии приводит сегодня к возведению лакировки в ранг Божественного. С помощью новых технологий любой желающий в любой момент может уничтожить последние следы правды в смертельном объятии сенсационности. Благодаря иллюзии кино может скрыть всё.
«Догма 95» выступает против иллюзии в кино, выдвигая набор неоспоримых правил, известных как обет целомудрия.

Обет целомудрия

Клянусь следовать следующим правилам, выведенным и утвержденным «Догмой 95»:

1. Съемки должны производиться на натуре. Нельзя привозить никакого реквизита и бутафории. (Если какой-либо необходимый предмет в данном месте отсутствует, следует найти другую площадку.)

2. Звук никогда не должен записываться отдельно от изображения и наоборот. (Музыку использовать не следует, за исключением случаев, когда она возникает помимо вас — просто звучит на выбранной натуре.)

3. Камера должна быть ручной. Допускается любое движение или отсутствие движения руки. (Следует не фильм снимать там, где установлена камера, а устанавливать камеру там, где снимается фильм.)

4. Фильм должен быть цветным. Искусственное освещение не допускается. (Если света недостаточно, следует обрезать сцену или добавить одну лампочку к камере.)

5. Комбинированные съемки и фильтры запрещены.

6. Фильм не должен содержать внешнее действие, экшн. (Убийства, оружие и т.п. исключаются.)

7. Временное и географическое отстранение запрещается. (Фильм имеет место здесь и теперь.)

8. Жанровое кино неприемлемо.

9. Формат фильма должен быть Academy 35 mm.

10. Имя режиссера не должно фигурировать в титрах.

Отныне клянусь в качестве режиссера воздерживаться от проявлений личного вкуса! Клянусь воздерживаться от создания «произведений», поскольку мгновение ценнее вечности. Моя высшая цель — выжать правду из моих персонажей и обстоятельств. Клянусь исполнять эти правила всеми доступными средствами, не стесняясь соображений хорошего вкуса и каких бы то ни было эстетических концепций.

Сим подтверждаю мой обет целомудрия.

Копенгаген, понедельник
13 марта 1995 года
От имени «Догмы 95»
Ларс фон Триер
Томас Винтерберг

Перевод с английского Нины Цыркун,
«Искусство кино», №12, 1998 год

* * *
Ларс фон Триер (1998):

С одной стороны, заповеди «Догмы» родились из желания пересмотреть норму и правила, которым я никогда не изменял в силу своего культурно-левацкого воспитания. С другой стороны, они выражают стремление упростить некоторые вещи. В обычном кинопроизводстве вы всегда стеснены необходимостью принимать решения и контролировать множество факторов, вроде цветофильтров и светоустановки. Основное правило «Догмы» состоит в том, чтобы отказаться от этих обязательств.

[избегать драматургии] так же трудно, как стараться не дышать. Так что это всего-навсего игра слов; всё, что ни напишешь, будет драматургией. «Догма 95» содержит несколько невозможных, парадоксальных правил, но ведь и некоторые религиозные догмы таковы.
Суть моей концепции драматургии состоит в стремлении освободиться от наиболее тривиальных, надоевших условностей, уйти от жесткой регламентации, не забывая о том, что кино — средство коммуникации. Джойс тоже хотел освободиться от жестких правил, но когда предмет совсем уж распадается на куски, с его помощью уже нельзя общаться. Я очень, очень люблю «Улисса». Но «Поминки по Финнегану» — это слишко сложно: чтобы читать эту книгу, нужно знать не меньше четырех-пяти языков и иметь солидное представление о природе самых разных культурных групп.

В процессе съемок выяснилось, что правило «Догмы», согласно которому звук и изображение должны фиксироваться синхронно, весьма любопытно. Ведь первые звуковые фильмы снимались синхронно, и только потом звук и изображение «развели». Правило предполагает — я именно так его понимаю, — что можно ничего не делать со звуком и изображением после съемки. Это означает, что мы часто монтировали, отталкиваясь от звука, не от картинки, потому что если тебе нужен определенный звук, ты должен использовать соответствующее изображение, что дает странный кадр и в результате определенное смещение, зазор между звуковым рядом и изобразительным.
Снимая сцену в лесу, мы установили микрофон на дереве, чтобы получить ненаправленный звук. Это похоже на изобретение, правда? Подчеркнуть размытость звука — это очень незатейливый эффект, но оказалось, что его очень трудно добиться, потому что решать техническую проблему надо было исходя из конкретных обстоятельств, тут же, на месте. Многие эффекты, которые кажутся такими простыми, вдруг стали для меня опять сложными... Слышите, ведь только так и можно было это записать. После той съемки в лесу я словно заново родился, как будто я, с детства начав делать кино, вернулся к поэзии.

полный текст интервью
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...