Wednesday, 18 July 2012

«Мучительная нежность к животным...»/ Ranevskaya, memoirs and diaries, part 8

Ф. Г. Раневская. Дневниковые записи, письма, воспоминания; из книги «Судьба — шлюха»

...Последний вечер в Малеевке, будь она трижды проклята. Доконали симпатиями, восторгами, комплиментами, болтовней. Живу в домике на отлете. Сторожей нет, горланят хулиганы из деревни. Прибежала соседка-криминалистка — пишет диссертацию. Посоветовала опасаться родственников и хороших знакомых, которые главным образом и убивают близких!
Никогда еще так не уставала, как на отдыхе в Малеевке.

* * *
...Жаль, что не писала, не записывала.
А знаю многое, видела многое, радовалась и ужасалась многому.

* * *
Кто-то подбросил собаку к дому, где я существую, собака обезумела от страха перед незнакомым ей местом, ходит взад-вперед, останавливается, долго стоит, смотрит, всматривается, не узнает, и опять ходит, и опять долго стоит, смотрит. Ни разу не присела, и так уже 10 дней. Где она ночует, где спит и почему не умирает с голоду? Кто бы знал, как мы обе несчастны.
70 год, весна, дождь

* * *
И еще одна неудача — дай Бог последняя — в моей неудачливой, окаянной жизни: «летний отдых». Ниночка [Сухоцкая] по свойству ее характера видеть «прекрасное» во всем описала мне предстоящую райскую жизнь в августе на даче со всеми удобствами (кошмар со всеми удобствами). Ушла бы пешком домой, но там никого нет, кто поможет и мне, и моей больной собаке.
Внуково, 1976 год

* * *
Мучительная нежность к животным, жалость к ним, мучаюсь по ночам, к людям этого уже не осталось. Старух, стариков только и жалко никому не нужных.
У планеты климакс — весны не было, весной была осень, сейчас июнь — холодно, дождь, дождь.
Меня забавляет волнение людей по пустякам, сама была такой же дурой. Теперь перед финишем понимаю ясно, что всё пустое. Нужна только доброта, сострадание.
...Сижу в Москве, лето, не могу бросить псину. Сняли мне домик за городом и с сортиром. А в мои годы один может быть любовник — домашний клозет.
Одиноко. Смертная тоска.
Читаю Даррелла, у меня его душа, а ум курицы. Даррелл — писатель изумительный, а его любовь к зверью делает его самым мне близким сегодня в злом мире.
...Нина расхваливала дачу, я поверила. Приехала... За что мне такое убожество под конец жизни? Я сбежала через 12 дней. Нина обиделась.
76 год, август

* * *
...Завтра еду домой. Есть дом, и нет его. Хаос запустения, прислуги нет, у пса моего есть нянька - пещерная жительница. У меня никого. Чтобы я делала без Лизы Абдуловой?! Она пожалела и меня, и пса моего — завтра его увижу, мою радость; как и чем отблагодарить Лизу, не знаю... Завещаю ей Мальчика.
13. XI. 77

* * *
Масик маленький, родной,
Он приполз ко мне домой,
Он со мной и день и ночь,
Потому что он мне дочь!
Посвящение Масику, бросившему, изменившему мне ради Брониславы Захаровой.
78 г.

* * *
И вот разуверившись в добрых волшебниках,
Последнюю кость закопав под кустами,
Собаки, которые без ошейников,
Уходят в леса, собираются в стаи...
Ты знаешь, у них уже волчьи заботы!
Ты слышишь:
Грохочет ружейное полымя!
Сегодня мне снова приснятся заборы,
И лязги цепные под теми заборами.
Потому-то и убежала раньше срока из санатория, где голодные, несчастные псы под деревьями. Больную щеночку выбросили в лес, где ей предстояло умереть с голоду.
Старая я. «Все мы немножко лошади». Лошадки.

* * *
Принесли собаку, старую, с перебитыми ногами. Лечили ее добрые собачьи врачи.
Собака гораздо добрее человека и благороднее. Теперь она моя большая и, может быть, единственная радость. Она сторожит меня, никого не пускает в дом. Дай ей Бог здоровья!

* * *
«Высший Божий Дар — возмущаться всем дурным» (кажется, Гете).
Наградил Бог щедро этим даром меня.
...Дурехи, дуры болтливые — вот круг. Я от них бегаю. Одна радость пес, молчит, не болтает глупостей. Весны не было, лета не было. Сижу в Москве — отпуск, скоро ему конец. Скоро конец и мне.
80 г.

* * *
...Мой подкидыш в горе. Ушла нянька, которая была подле него два года (даже больше). Наблюдаю псину мою... А она смертно тоскует по няньке. В глазах отчаянье, ко мне не подходит. Ходит по квартире, ищет няньку. Заглядывает во все углы, ищет. Упросила няньку зайти повидаться с псиной. Увидел ее — упал, долго лежал не двигаясь. У людей это обморок. У собаки — больше, чем обычный обморок. Я боюсь за него, это самое у меня дорогое — псина моя, Человечная.
81 год

* * *
...Весна в апреле. На днях выпал снег, потом вылезло солнце, потом спряталось, и было чувство, что у весны тяжелые роды.
Книжку писала три раза, прочитав, рвала.

* * *
Женщина в театре моет сортир. Прошу ее поработать у меня, убирать квартиру. Отвечает: «Не могу, люблю искусство».

* * *
Соседка, вдова моссоветовского начальника, меняла румынскую мебель на югославскую, югославскую на финскую, нервничала. Руководила грузчиками... умерла в 50 лет на мебельном гарнитуре. Девчонка!

* * *
«Глупость — это род безумия». Это моя всегдашняя мысль в плохом переводе.
Бог мой, сколько же вокруг «безумцев»!
Летний дурак узнается тут же - с первого слова. Зимний дурак закутан во всё теплое, обнаруживается не сразу. Я с этим часто сталкиваюсь.

* * *
Когда я слышу о том, что люди бросают страну, где они родились, всегда думаю: как это можно, когда здесь родились Толстой, Пушкин, Гоголь, Лермонтов, Достоевский, Чехов, когда здесь жили писатели, поэты, как Тютчев, Блок, и те другие, каких нет нигде. Когда здесь свои березы, свои тополя, свое небо. Как это можно бросить?
79 г.

* * *
Страшный радикулит. Старожилы не помнят, чтобы у человека так болела жопа.
...Чем я занимаюсь? Симулирую здоровье.

* * *
Паспорт человека - это его несчастье, ибо человеку всегда должно быть восемнадцать лет, а паспорт лишь напоминает, что ты не можешь жить, как восемнадцатилетний человек!
Старость — это просто свинство. Я считаю, что это невежество Бога, когда он позволяет доживать до старости. Господи. Уже все ушли, а я всё живу. Бирман — и та умерла, а уж от нее я этого никак не ожидала. Страшно, когда тебе внутри восемнадцать, когда восхищаешься прекрасной музыкой, стихами, живописью, а тебе уже пора, ты ничего не успела. А только начинаешь жить!

* * *
...Нет у меня интеллигентных знакомых. Любимые умерли. Все говорят одно и то же, всех объединяет быт, вне быта не попадаются, да и я, будучи вне быта, никуда не гожусь.
Зачем я все это пишу? Себе самой. Смертное одиночество.

* * *
...Я обязана друзьям, которые оказывают мне честь своим посещением, и глубоко благодарна друзьям, которые лишают меня этой чести.
...У них у всех друзья такие же, как они сами, — контактные, дружат на почве покупок, почти живут в комиссионных лавках, ходят друг к другу в гости. Как завидую им, безмозглым!

(на фото - письменный стол Ф. Г. Раневской)
* * *
...Меня терзает жалость. Кто-то сказал: «Жалость — божественный лик любви». Ночью болит все, а больше всего — совесть. Жалею, что порвала дневники, — там было всё.
...Была Катя Дыховичная, без голоса, потеряла голос. Как же она, бедняга, будет теперь работать редактором на радио. Хочется мне записать на радио Лескова — «Полуночники».
Тоскливо. Книгу писала три года, потом порвала. Аванс выплатила наполовину, вторая — за мной.
Тоскливо, нет болезни мучительнее тоски.
Кому это пишу? Себе самой.

* * *
Как жестоко наказал меня «создатель» - дал мне чувство сострадания. Сейчас в газете прочитала, что после недавнего землетрясения в Италии, после гибели тысяч жизней, случилась новая трагедия: снежная буря. Высота снега до шести метров, горы снега обрушились на дома (очевидно, где живет беднота) и погребли под собой все. Позвонила Н. И., рассказала ей о трагедии в Южной Италии и моем отчаянии. Она в ответ стала говорить об успехах своей книги!
...Как же мне одиноко в этом страшном мире бед и бессердечия.

* * *
Если бы на всей планете страдал хоть один человек, одно животное, — и тогда я была бы несчастной, как и теперь.

* * *
Кто бы знал, как я была несчастна в этой проклятой жизни со всеми моими талантами. Недавно прочитала в газете: «Великая актриса Раневская». Стало смешно. Великие живут как люди, а я живу бездомной собакой, хотя есть жилище! Есть приблудная собака, она живет моей заботой, — собакой одинокой живу я, и недолго, слава Богу, осталось.
Мне 85 лет. 1981 г.

* * *
За что меня можно пожалеть? Для меня не существует чужое горе.

Из всех восьми венков терновых
алмазный сплел себе венец.
И вот явился гений новый —
завистник старый и подлец.

Всякая сволочь в похвальных статьях упоминает о моем трудном характере. «И я принимаю Вашу несправедливость, как предназначенную мне честь».

* * *
Есть во мне что-то мне противное.

* * *
Один горестный день отнял у меня все дары жизни.

* * *
«О, Аллах, запечатай мои уста, дабы я никогда не утруждал уши моих друзей рассказами о моих болезнях».

* * *
«Что может быть глупее — требовать на путевые расходы больше, чем меньше остается пути». Цицерон.

* * *
Мои любимые мужчины — Христос, Чаплин, Герцен, доктор Швейцер, найдутся еще — лень вспоминать.

* * *
У меня два Бога: Пушкин, Толстой. А главный? О нем боюсь думать.

* * *
Увидела на балконе воробья — клевал печенье. Стало нравиться жить на свете. Глупо это...


* * *
Если бы я часто смотрела в глаза Джоконде, я бы сошла с ума: она обо мне всё знает, а я о ней ничего.

* * *
...Чтобы получить признание — надо, даже необходимо, умереть.
Спутник Славы — Одиночество.

* * *
К смерти отношусь спокойно теперь, в старости. Страшно то, что попаду в чужие руки. Еще в театр поволокут мое тулово.

* * *
Кремлевская больница — кошмар со всеми удобствами.

* * *
...Звонила Маргарита Алигер, хвалила, хвалили ее друзья, знакомые. Маргарита сердилась, даже ругала за то, что я не рада успеху, велела радоваться, а я не могу радоваться, не получается. Наоборот, тоскливо ужасно. Нет рядом Павлы Леонтьевны — и всё в этом.

* * *
Встречи, встречи, письма, письма, письма, письма — это после показа моих старых пленок.

* * *
Тоска, тоска, я в отчаянии, такое одиночество. Где, в чем искать спасения?
Тоска, тоска, — «час тоски невыразимой, все во мне, и я во всем». Это сказал Тютчев — мой поэт. А как хорошо было около Ахматовой. Как легко было. А как хорошо было с моей Павлой Леонтьевной. Тогда не знала смертной тоски. Ушли все мои...

* * *
9 мая 72 г. умерла Ирочка Вульф. Я одна теперь на земле, страшно. Мы были дружны, я сердилась на нее, но я, видимо, ее любила. Роднее Павлы Леонтьевны не было никого. Я узнала ее ребенком... Мне стыдно, что я пережила ее. В ее смерть я не верю, не верю, что не увижу. Меня гонят в больницу, но надо играть. Одно утешение: скоро все кончится и у меня.
...Не могу опомниться. И так, будто осталась я одна на всей земле. Я обижала ее, не верила ей. Она сказала: «Вас любит Ниночка [Сухоцкая] и я, а Вы не дорожите этим, как будто так и надо».
Когда кончится мое смертное одиночество?
Май 72 г.

* * *
Со смертью Ирины я надломилась, рухнула связь с жизнью, порвана.
Такое ужасное сиротство мне не под силу. Никого не осталось, с кем связана была жизнь...

* * *
Близких, любимых никого. Ужасное одиночество. Смертно тоскую по Павле Леонтьевне. Она меня очень любила, а я относилась к ней молитвенно. Она сделала из меня и человека и актрису.

...Играет Рихтер Бетховена. Играет так, как играл бы сам Бетховен. Я мучаюсь, не могу слушать без Павлы Леонтьевны. Она была всегда рядом, она наслаждалась Рихтером, а я одна мучаюсь.
И всегда теперь без нее не могу слушать музыку. Без нее все кончилось.

* * *
Мне не хватает трех моих: Павлы Леонтьевны, Анны Ахматовой, Качалова. Но больше всех П. Л...
...Зимой, когда могилы их покрыты снегом, еще больнее, еще нестерпимее все там. Сейчас ночь, ветер и такое одиночество, такое одиночество. Скорей бы и мне... Изорвала все, что писала три года, книгу о моей жизни, ни к чему это. И то, что сейчас записала, — тоже ни к чему.

* * *
...Теперь, когда я похоронила всех близких, похоронила все, настоящее — нестоящее. Ничего не интересно, ничего не хочется. Вспоминаю то, что было, только это меня занимает. С отвращением слушаю чужие голоса. Стараюсь не слушать.
Ужасно раздражают голоса.

* * *
«Все старое ушло, а новое не появилось». А. Мюссе.

* * *
Зима нудная, долгая, конец февраля, а белый снег, как мой саван. Ненавижу зиму. Зима — сезон для молодых: коньки, лыжи. В старости зима — Божья кара. На улицу не выхожу, боюсь упасть. И зачем все это пишу? Рядом уже никого нет. Смерти побаиваюсь, а больше страха смерти; страх за маську, моего подкидыша. С ним что будет?
...Не наблюдаю в моей дворняге тупости, которой угнетают меня друзья-неандертальцы.
А где взять других?
Стало холодно, конец декабря.
Ненавижу зиму. Снег как саван.
Зима хороша для «танца на льду», лыж, а теперь мне тошно от снега-савана.

* * *
Для некоторых старость особенно тяжела и трагична. Это те, кто остался Томом и Геки Финном.

* * *
Старость приходит тогда, когда оживают воспоминания. Тяжело горюю, теряю друзей — нет Романа Кармена, нет великого композитора Хачатуряна. Очень их любила.
Умерла Ирина Вульф. Дикая жалость.
Ночь, 78 год

* * *
...Бог мой, как прошмыгнула жизнь, я даже никогда не слышала, как поют соловьи.

* * *
«Я Бог гнева! — говорит Господь» (Ветхий Завет). Это и видно!!!

* * *
«Жизнь есть подвиг». Б. Шоу. «Что может быть хуже, чем отдых?» В первый раз в жизни испытываю чувство зависти... Завидую могучему уму. Какая же Шоу прелесть человеческая! «Во мне живет трагик, а по соседству с ним клоун, и отношения с ними далеко не добрососедские». «Я не виляю и не петляю, мне нечего прятать». «Человек был всегда самым жестоким из животных». Надо достать и перечитать Шона О'Кейси. [Пьеса Ш. О'Кейси «Милый лжец», или «Враль» — по письмам Шоу] Вряд ли все перевели. Шоу его хвалит.

Влюбилась в Шоу. Больше всего в жизни я любила влюбляться: Качалов, Павла Леонтьевна, Бабель, Ахматова, Блок (его лично не знала), Михоэлс — прелесть человек. Екатерина Павловна Пешкова, М. Ф. Андреева мне были симпатичны. Бывала у обеих. Макс Волошин, Марина Цветаева, чудо-Марина. Обожала Е. В. Гельцер. Мне везло на людей.

* * *
Если у тебя есть человек, которому можно рассказать сны, ты не имеешь права считать себя одинокой. Мне некому теперь рассказать сон.

* * *
Жизнь прошла и не поклонилась, как злая соседка...

* * *
..Умерли мои все, ушло всё. Боюсь сойти с ума.

* * *
...У меня хватило ума глупо прожить жизнь. Живу только собой — какое самоограничение.

* * *
А может быть, поехать в Прибалтику? А если я там умру? Что я буду делать?
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...