Saturday, 14 July 2012

«...к старости надо добреть с утра до вечера!»/ Ranevskaya, memoirs and diaries, part 6

Ф. Г. Раневская. Дневниковые записи, письма, воспоминания; из книги «Судьба — шлюха»

«Послания Кафинькина»

Ф. Г. Раневская - писателю В. Е. Ардову
Не понимают «писатели», что фразу надо чистить, как чистят зубы... В особенности дамское рукоблудие бесит, — скорее, скорее в печать. Способная Г. заставила двух стариков наперебой шпарить Омара Хайяма. Меня стошнило. А ведь способная.

* * *
Когда я слышу приглашение: «Приходите потрепаться» — мне хочется плакать.

Написала Татьяне ТЭСС*: «Приезжайте ко мне, в поместье. На станцию „Малые Херы"». На службе у ТЭСС в редакции «Известий» дамы разволновались. И кто-то спросил: «А где такая станция?»

[*Татьяна Николаевна Сосюра (1906-1983) — писатель, журналистка, многолетняя сотрудница газеты «Известия». Разыграв свою приятельницу, чей стиль письма иронично называла «сопли в сахаре», Фаина Георгиевна написала ей несколько писем от имени вымышленного читателя]

Послания А. Кафинькина — крупному художнику слова Татьяне ТЭСС

Здравствуйте, Татьяна Тэсс!
Увидел я Вашу карточку, и невозможно смотреть без волнения, как Вы загадочно улыбаетесь — «Огонек» 45, индекс 70663.
Рассказ при ней также написан с большим знанием дела, хоть я и не люблю чтения про буржуазный строй, чуждый советским людям.
Из Вашего яркого сочинения видно, что наши люди лучше заграничных, хоть я пострадал от нашего советского. Я был обокраден племянником на почве доверия к людям.
Этим летом я решил удалиться на свежий воздух для поправления организма. Как говорится, годы берут свое, а женские капризы подорвали здоровье, а по просьбе вышеизложенного родственника я оставил его в моем домике на предмет сбережения имущественного фонда и т. к. в последнее время наблюдается, что в Малых Херах неспокойно от тунеядцев и бывали случаи нападения с помощью холодного оружия. Это нежелательное явление со стороны молодежного туризма, которые повадились наблюдать достижения предков по линии церквей, а также банных заведений далекого прошлого.

Возвратился я полный сил, как тут же обнаружил пропажу кальсон (2 пары темно-фиолетовых с начесом), а также пиджака, а также лампы (импорт). Зная, как перо в Ваших руках хлестко бьет по явлениям и на страницах прессы отрицательное отношение к нашей действительности, прошу Вас написать про мой случай, имевший место.
И еще должен сказать, когда читаю произведения, сходящие с Вашего пера, всегда переживаю острые переживания. В Вашем пере волнует борьба за правду и хорошее внутри человека. Мои соседи того же мнения, и мы часто обсуждаем совместно Ваши умные сочинения, выхваченные из жизненных процессов людей. Когда получаем газету, перво-наперво ищем Ваше фамилие, и если ее нету, то и не читаем, скука одолевает.
Пишите, Татьяна, чаще. Пишите, почему нет снижения цен и других достижений? Почему к нам в Малые Херы не приезжают выдающиеся артисты для обмена культурными ценностями? Многое еще хочется поведать Вам, зная Ваше чуткое отношение к трудящимся. К примеру: выходил я больную курицу (чахотка легких). И что же Вы думаете, на основании найденных у соседей во дворе перьев и пуха, она была похищена в период именин бухгалтера завода «Путь в коммунизм». Прошу этот случай описать с присущей Вашему таланту верой в человека.
Или возьмем такое: у моего кореша случился геморрой, после чего он, недолго думая, скончался, не дождавшись врача. Несмотря на мои позывные, врачиха явилась через отрезок времени. Совместимо ли это с нашей конституцией?
В это, Татьяна, Вам надо вникнуть, чтобы покончить с пережитками нашей счастливой жизни! В наступающем Новом, 1967 году желаю еще острей оттачивать Ваше гневное перо на благо Родины. Желаю счастья в личном разрезе.
С глубоким почтением Кафинькин А. И.
Мой адрес: Малые Херы, Б. Помойный (бывш. Льва Толстого), собственный дом.

Т. ТЭСС – предыдущему адресату
Моя дорогая, любимая актриса - «актрисуля», как писал Антон Павлович своей Книппер, — спасибо Вам за доброе письмо и за немыслимо смешное сочинение неизвестного завистника. К сожалению, в нынешнем составе малеевских жителей сейчас очень мало людей, кому я могу это прочесть: почти все сами пишут «Куда, куда летите, гуси?..» и ничего смешного в этом не видят. Один местный поэт, к примеру, написал в свое время стихи, которые начинались так: «Я в Москве родился, родила меня мать...» Р. в пародии вполне логично добавил: «Тетке некогда было в ту пору рожать». Но в общем это звучит на том же уровне...
...Вы ничего не написали мне о своем здоровье, и я не знаю, как Вы. Не знаю я и когда начнутся гастроли в Ленинграде. Погода изменилась, дело клонится к зиме, днем шел снег, ветер злой, как собака. Бегала в Старую Рузу за 6 км, чтобы купить меда, — не сплю никак — говорят, надо есть мед перед сном и будешь спать как дитя.
Съем полбанки, могу позволить себе, как художник слова, — будь что будет.

Поэт Сергей Островский [имеется в виду С. Островой] на прогулке сказал:
— Написал сегодня стихи о любви. Во стихи! Тема закрыта — всё!
И лег спокойно спать. И во сне видел: не было до него ни Маяковского, ни Пастернака, ни Ахматовой — не было и не будет после. Тема закрыта, всё!
Легко, наверное, таким людям жить на свете.

Читаю здесь «Белую гвардию» — пронзающая душу, жестокая и нежная повесть. Какой удивительный писатель, какой умный, беспощадный и добрый человек! За таким можно на край света пойти, не то что в Сивцев Вражек. Елена Сергеевна [Булгакова] для меня сейчас видится совсем по-другому, словно легла на нее тень и свет Беатриче. Будем живы-здоровы, поведите меня к ней, когда вернусь в Москву.
...Какой закат сейчас — синий, таинственный, рериховский. Буря сломала огромную ель, и она лежит, раскинувшись, как павший в бою гренадер. Пришел Орлов, зовет гулять.
Целую Вас нежно, великая моя современница.
Ваша Т. ТЭСС
19.4.67. Малеевка

А. Кафинькин - современнице
Я верил, Татьяна, в Ваш неуклонный рост на основе Вашего пера, в преддверии Вашей эскалации, а прочитал про художественную диффамацию артистки (Раневской) и понял, что Вы иссякли, как таковая.
Артистку не знаю и знать не хочу. И зачем Вы на нее пустили Вашу научную мысль? Зачем Вас метнуло на пережитки счастливого прошлого нашей суровой действительности? Старуха, согласно Вашему яркому описанию, — ненормально помешанная, такая и ларек может ограбить. Артистки, как факт, все легкого поведения, им только в ресторанах закуски есть и мужей отбивать, а Вы на них углубили взгляд людей, у которых еще хватает совести совать мне газету и восклицать в смысле Вашего апофеоза.
В мои молодые годы прошлых лет я знал артистку — было на что посмотреть. Фамилией ей было — Лобзальская. Глаз у нее, правда, косил, но играла броско, с танцами и в трико. И такие протуберанцы выделывала ногами, что дух захватывало. А когда в бенефис играла «Дамы в суфлерской будке» — людей выносили из зала, а кто оставался сидеть — был в обмороке, но тем не менее никто про ее рентабельную игру не писал в газете на 4 столбца.
Писать надо про людей, как я, про мой возраст.
С Вашим рассуждением про таких, как я, надо с большой буквы кричать. У артистов ничего не проходит красной нитью, а я многие годы жил с буржуазной отрыжкой в голове, говел, имел сношения, а под влиянием Вас пробудился и теперь прошу вернуть мне гражданские права. Под влиянием Вас ездил в Тамбов, на коллоквиум мысли, где состоялся форум в направлении. Дорога в два конца, ресторан-кафе, где отравился свежей рыбой. Снимал люкс на две койки с водоснабжением. Все это во имя Вас, с Вашим призывом к моей духовной пище.

Махните про меня, рука не отсохнет. Татьяна! Пишите про простого советского человека, как он, малограмотный, читает лекции по вопросам, пишет версии про открытия, читает доклады про новейшую живопись нового направления. Под Вашим пером я подвергался и теперь на грани. Пусть люди знают, как я вырос на ниве.
В Тамбове после вопросов была драка, но в перемирие поел грибов в кафе «Восторг». Женщины в Тамбове преобладают с кривыми ногами, но есть одностороннее движение.
Гулял с одной блондинкой, встреченной на коллоквиуме. Но у нее воображение выражает отсталость научной мысли, и нет в ней взглядов Ваших глаз, что неуклонно врезалось в память.
Пришлите, Татьяна, свое свежее фото, чтобы я ориентировался.
С нетерпением жду Вашего выступления по моей части в Вашем органе.
С пламенным приветом Афанасий Кафинькин

Посвящается Т. ТЭСС
Годы бегут, а друга нет как нет.
Расходы увеличиваются втрое.
Веселой прошлой жизни простыл и след.
И никуда ум не годится и здоровье.
А в прошлом было все:
Ломился стол от кушаний, напитков,
Колбасы всех сортов, копчености,
С визигою пирог и женский смех
Вокруг веселый и игристый.
Где это все, вот что интересно!
С уважением А. Кафинькин

* * *
Вы меня не знаете, глубокоуважаемая Татьяна Григорьевна. Мое фамилие Усюськин, по матери происхождение имею от рода Кафинькина, ныне покойного дяди моего. Разбирая имущество дяди, найдено письмо, где покойник просит передать Вам привет и благодарность за внимание к разного рода явлениям нашей счастливой действительности на почве неполадок, имеющих место. Дядя (царство ему небесное) незадолго до кончины покончил с буржуазным прошлым и поступил в партию, где был членом с большой буквы.
Я тоже являюсь членом по просьбе дяди. Текущая действительность обнаружила большие достижения с Вашим участием в общественной жизни, где Вы выявляете значение происходящего на почве роста нашего сознания. Спасибо Вам за нравственное значение событий. Остаюсь преданный Вам Усюськин.

* * *
Еще одно послание Татьяне
Татьяна!
Привет с Парижа. Я нахожусь в преддверии для наблюдений над явлениями. Конечно, город на уровне, плохого не скажу, но и хорошего мало. Из достопримечательностей имеется башня, на самой верхушке — ресторан. Население в основном французы и женщины легкого поведения.
Чем нас бьют французы — это магазинами. И говоры разные бросаются в глаза. Был в ночном заведении, где показывали разные штуки в области половых отношений. Конечно, такого в СССР нам с Вами не покажут.
Посольские ребята затащили в музей, где люди стояли возле каменной фигуры, которая в настоящее время стоит без рук. Кто ей руки обломал, пока не выяснили, но следствие ведется. Кругом говорили, что она — красавица, но не верьте, Татьяна, например, моя жена-покойница была интересней.
Подводили меня к картине в дорогой раме, на картине нарисована женщина мало интересная, кругом говорили, что у ней особенный взгляд глаз, но я ничего особенного не заметил. У нас в Манеже были покрасивше, а что без рук статуя, то это даже хулиганство. Я нигде не видел, чтобы в парке «девушка с веслом» стояла без весла, а тем более без рук.
Много у них жульничества, так что можем соревноваться.
Как Вы знаете с газет, была в Париже «Неделя марксистской мысли». Я всю неделю делился мыслями с другими советскими. Сейчас начинаю изучать все по-ихнему, для обмена опытом. Уже выучил слово «нон» по-ихнему «нет», «бонжур» — по-ихнему — как живем? Водка по-ихнему — тоже водка. Так что больших трудностей нету.
Наша комиссия, где я работаю над проблемами, уже пришла к выводу. По слухам, следующая командировка в Австралию, так что по приезде с Парижа придется углубиться в изучение австралийского языка. Дали маху, Татьяна, а то бы ездили вместе на континенты, приоделись бы, выступали бы по вопросам. А тему уже подготовил: «Прогнозирование будущего на почве настоящего».
Теперь моя специальность — «наше будущее». Скоро увидите мое фотографие за круглым столом прогнозистов-оптимистов.
Если надумаете приехать: Париж, советское посольство, А. Кафинькину.
Купил Вам касторовую шляпку, пальто с перьевым воротником.
Жду.

* * *
...Не могу больше терпеть ни фальши, ни безвкусицы, ни невежества. Не могу больше выносить играть с артистами, которых видела в Мариуполе в 1911 году. Не могу больше выносить штампов ни своих, ни чужих, слушать глупость неграмотных режиссеров. Что мне делать, добрейшая Софья Владимировна?
(Из письма Ф. Г. Раневской — С. В. Гиацинтовой)

Для меня каждый спектакль — очередная репетиция. М. б., поэтому не умею играть одинаково. Иногда репетирую хуже, иногда лучше, но хорошо — никогда. После спектакля мучаюсь тем, что хорошо не играю.
Всегда удивляюсь, когда хвалят.

...Когда мне не дают роли в театре, чувствую себя пианистом, которому отрубили руки...

Больше всего любила человеческий талант. И всегда мне везло на бездарных.

...Современный театр... Контора спектаклей. Директор — хрен-скиталец, руки в карманах.
У него за кабинетом имеется клозетик. Сидит пьет чай. Потом ходит выписывать чай.

...Театр катится в пропасть по коммерческим рельсам.
Бедный, бедный К. С.
...Торговали душой, как пуговицами...

* * *
Читаю дневники Мордвинова [Николай Дмитриевич Мордвинов (1901—1966), актёр театра и кино]. Наивный и чистый, подумала — тоже мученик, — в театре, где я страдаю от одиночества, халтуры, пыли на всём и на всех.

* * *
Дивный актер П., и зачем он такой двуличный, циничный. Равнодушие преступно всегда и всюду, а театру придет конец от невежества «руководств», директоров, министров, бутафоров, актеров, блядей-драмаделов.
У Завадского «прорезался талант» к Достоевскому.
...Но почему он при всем хорошем оставляет мусор, дрянь-актеров, детские пистолеты, топор посреди зрительного зала?..

* * *
О Г. Бортникове [Геннадий Леонидович Бортников (1939-2007), актер театра и кино].
Вновь родиться, чтобы играть Раскольникова. Нужно в себе умертвить обычного, земного, нужно стать над собой, нужно искать в себе Бога.
Как мне жаль, что я не могу быть для него тем, чем была для меня ОНА.
Б. должен убить в себе червяка тщеславия, он должен сказать себе: «Я ничего не сыграл еще, я плюю на успех, на вопли девочек и мальчиков, я должен прозреть и остаться один на один с собой и с Родионом».
Господи, помоги ему!
Я ничего не требую от Б. потому, что роль эта делается годами, но что я хочу от него?

* * *
...Хорошая Саввина, хорошая Карташева.
Б. тогда поймет, что он делает, когда перестанет говорить текст, а начнет кровоточить сердцем...

* * *
В 73 году перестала играть. Подарила роль Л. Орловой. Тяжело среди каботинов. Бероева любила, его не стало, он погиб [Бероев Вадим Борисович (1937-1972)].
Театр — невыносимая пошлость во главе с Завадским. Тошно мне.
Мне 75 лет.
«Сэвидж» отдала Орловой. Хочу ей успеха. Наверное, я не актриса. Настоящая актриса огорчилась бы, а я хочу ей успеха. Никто ведь не поверит.
...Во мне нет и тени честолюбия. Я просто бегаю от того, за чем гоняются мои коллеги, а вот самолюбие сволочное мучит. А ведь надо быть до такой степени гордой, чтобы плевать на самолюбие.
Кто-то заметил: «Никто не хочет слушать, все хотят говорить». ["Ибо вся жизнь человека среди людей есть ни что иное, как битва за чужое ухо". Милан Кундера. Книга смеха и забвения]
А стоит ли говорить?

* * *
Птицы дерутся, как актрисы из-за ролей.
Актриса хвастала безумным успехом у аудитории. Она говорила: «Меня рвали на части!»
Я спросила: «А где вы выступали?»
Она гордо ответила: «В психиатрической клинике».

* * *
Звонил Лапин [Председатель Гостелерадио СССР в 1970-х годах], поздравил меня с Новым годом, прислал открыточку: «Когда же вы наконец засниметесь в спектакле для телевидения?»

* * *
Кажется, до конца дней буду помнить два дня, которые провела на телевидении. Смотрела пленки с режиссером, «бухгалтером». Он подсчитывал секунды с помощью электроаппаратуры. Волновался, говорил, что боится потерять премиальные в случае «недобора» или «перебора» секунд. Ни одного слова не сказал о моей работе. Хотя бы изругал! Было бы легче замечание, недовольство.
Через три дня эти опусы увидят миллионы.
Я в руках ремесленников, не знающих ремесла! Не знаю, что ждет меня после показа старых пленок. А на беду расхвалил Ираклий [Ираклий Луарсабович Андроников (1908—1990), писатель, литературовед, мастер художественного рассказа, телеведущий]. Бедняга — старый. Больной, читает по записке, весь потухший Ираклий, потухший вулкан.
25. X. 76 г.

* * *
Театр стал моей богадельней, а я еще могла бы что-то сделать...

* * *
Сняли на телевидении. Я в ужасе: хлопочу мордой. Надо теперь учиться заново, как не надо.

* * *
Вчера возили на телевидение. Вернулась разбитая. Устала огорчаться. Снимали спектакль — «Дальше — тишина». Неумелые руки, бездарные режиссеры телевидения, случайные люди.
Меня не будет, а это останется. Беда.

Вспомнилось, как Михаил Ромм, которого я просила поставить в театре эту пьесу, отговаривал меня в ней участвовать, говоря, что в пьесе хорошая роль мужа, а роли старухи нет. Пьеса слабенькая, но нужная, потому что там дети и старики родители. Пьеса американская, а письма ко мне идут от наших старух, где благодарят — за то, что дети стали лучше относиться. Поступила правильно, не послушав Ромма, пришлось роль выправлять, а роли нет, конечно. Замучилась с ней, чтоб что-то получилось.
78 год

* * *
К показу сцен на ТВ:
Обязательно:
1) «Шторм» полностью,
2) фильм «Первый посетитель»: дама с собачкой на руках,
3) «Дума про казака Голоту»,
4) «Таперша», Пархоменко,
5) «Слон и веревочка»,
6) «Подкидыш»: «труба» и «газировка»,
7) «Мечта»: тюрьма и с Адой Войцик,
8) «Матросов» или «Небесный тихоход»,
9) Фрау Вурст — «У них есть Родина»,
10) «Весна»,
11) Гадалка — «Карты не врут»,
12) «Свадьба»: «приданое пустяшное»,
14) «Человек в футляре»: «рояль»,
14) «Драма»,
15) «Золушка»:
1) сцена, где она бранит мужа за то, что он ничего не выпросил у короля,
2) сцена примерки перьев,
3) отъезд «познай самое себя».

Сцены по просьбе телевидения.
Показ сцен не состоялся. Забывчиво оно, это телевидение.
Все это было в фильмотеке, была пленка, пропавшая на ТВ. 76 год. Ко дню моего 80-летия нечего показать!
Мерзко!

* * *
Открыла ящик. Выступал поэт 1 мая 78 года. Запомнила: «Чтоб мой ребенок не робел при виде птиц на небосклоне». И прочие подобные желания, кои не запомнила. О, Господи! За что!

* * *
В телевизоре. Актеры что-то говорили, я ничего не понимала. Решила, что теряю слух. Спросила рядом сидящего молодого товарища: «Что они говорят?» Он ответил: «А черт их знает! Я ничего не понял». А ведь в нашем деле главное — слово! Беда!

* * *
Видела гнусность: «Дядя Ваня» - фильм. Все как бы наизнанку. Бездарно. Нагло, подло, сделали Чехова скучнейшим занудой, играют подло. Все похожи на попов-расстриг, а Астров на спившегося городового. Хороша Ирина Вульф. Единственная правдивая, и в Чехове.
«Лучше ничего не делать, чем делать ничего», — говорил Брюллов своему ученику художнику Ге.

* * *
Боже мой, какая тоска и собаки нет...

* * *
Теперь в старости я поняла, что «играть» ничего не надо.

В 19 лет маленькую роль считала большой, а большая роль казалась мне не под силу, боялась с ней не справиться. Происходит это и по сей день.
73 г.

* * *
Старая харя не стала моей трагедией, — в 22 года я уже гримировалась старухой, и привыкла, и полюбила старух моих в ролях. А недавно написала моей сверстнице: «Старухи, я любила вас, будьте бдительны!»

Книппер-Чехова, дивная старуха, однажды сказала мне: «я начала душиться только в старости».
Старухи бывают ехидны, а к концу жизни бывают и стервы, и сплетницы, и негодяйки... Старухи, по моим наблюдениям, часто не обладают искусством быть старыми. А к старости надо добреть с утра до вечера!

часть 7 - продолжение
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...