Wednesday, 31 March 2010

Семейная атмосфера /Un air de famille / Family Resemblances / Family Relations (1996)

Е. Кузьмина © http://cinemotions.blogspot.com/

По традиции, каждую пятницу семья Менаров собирается в кафе-баре под умиротворяющим названием Au Père tranquille.

Когда-то кафе принадлежало отцу семейства, а теперь перешло к среднему сыну, Анри (Жан-Пьер Бакри/ Jean-Pierre Bacri).
У него есть брат, процветающий бизнесмен и всеобщий любимец Филипп (Владимир Йорданофф/Wladimir Yordanoff).
Анри всю жизнь пребывает в тени брата, считаясь «дежурным дурачком» в семье; на него почти не обращают внимания.

Мать: Он с детства такой... И ходить начал поздно, и говорить...
Бетти (насмешливо подсказывает)
: А вот Филипп...


Бетти (Аньес Жауи/Agnès Jaoui) - их 30-летняя сестра, прямодушная «пацанка» - феминистка, которую мать (потрясающе сохранившаяся Клэр Морье/Claire Maurier) и брат Анри наперебой – чуть ли не единственный раз проявив единодушие, - неутомимо пилят за неспособность создать семью и выглядеть поженственнее (Анри: Говоришь как мужик, пьешь как мужик!).

Своим союзником Бетти считает брата Филиппа: Он всегда мне был ближе, чем Анри.

Фильм снят по пьесе чудесного творческого (и супружеского) дуэта Жауи-Бакри.
Пьесовость, театральная основа ощущается: место действия - скромное кафе, из событий – сплошные диалоги. На первый взгляд они могут показаться банальными и «ни о чем». Но стоит прислушаться и приглядеться – раскроется история семьи, психология, нюансы взаимоотношений. Это знакомо каждому: за годы более или менее (как повезет) вынужденного общения, у родственников накапливаются горы взаимных претензий и недомолвок. И однажды наступает момент, когда скелеты начинают сыпаться из шкафов...
Отменный актерский состав, великолепное воплощение замысла авторов фильма.

Анри: Я не папа, не дам жене мною помыкать!...

В кафе у Анри работает спокойный и начитанный Дени (Жан-Пьер Даруссен/Jean-Pierre Darroussin). С ним у Бетти «говеная связь» - о которой никто из родных не догадывается, хотя Анри невзначай и проводит сравнение: Этот книжки читает, ты в кино ходишь. Слишком романтичная.

Дени: Я скоро освобожусь, так что если хочешь... мы могли бы...
Бетти:
Хочу чего?.. А позавчера?

Дени: В среду? Мы должны были созвониться?
Бетти:
Ты должен был мне позвонить.

Дени:
Я не помню...


Эта пятница (семейный день!) особенная. По телевизору только что показали двухминутное выступление Филиппа (большая честь, он ведь «только номер четвертый» в корпоративной иерархии).
Возбужденная мать обзвонила всех родственников и соседей: Не пропустите! Начинается!! 
Самодовольный Филипп одержим мнением зрителей и жаждет комплиментов в свой адрес.

- Ты пару раз запнулся... – замечает откровенная Бетти.
Анри вообще передачу не смотрел – забыл, хоть мать и предупредила.
Даже от любящей матери и жены Филиппу мало утешения: мать хвалит, конечно – «много улыбался, всё отлично, только вот галстук мог бы выбрать не такой кричащий».
Жена Йоланда – или как все её называют, Йойо (прекрасная роль Кэтрин Фро/Catherine Frot), - припоминает, что «грима было многовато».

Анри волнение брата не трогает – у него свои проблемы: куда-то запропастилась его жена Арлетт (А ведь знает, пятница – семейный день!)

Ко всему, у трогательной глупышки Йойо сегодня день рождения; Менары вообще забежали в ветхое «фамильное» кафе на минутку, перед «настоящим» рестораном.

Постепенно становится ясно, что в отношениях всех членов семьи – весьма высокое напряжение. Похоже, все давно и прочно друг друга раздражают, имея массу взаимных претензий. Авторитарная мамаша до сих пор гневается на покойного мужа (Не хотел отремонтировать кафе!). Она срывает зло на Анри, который любил отца, гордится им и защищает его память. Достается от мамаши и Дени: читает тут, и вообще вольно себя ведет!

Йоланда – Дени: Как вам удаётся читать? Я вот засыпаю...

В накаляющейся «семейной атмосфере» Йоланда растерянно оглядывается на недвижимого (парализован) пса и испуганно косится на гибнущих (с громким щелчком) у лампы мух...

Позже мамаша Менар переключается на дочь:
Мать – Бетти: У меня в твои годы уже было трое детей!
Йоланда подключается: У меня тоже! Правда, двое...

Символ семьи – парализованный пёс по имени Карузо. Вокруг него, умиляясь и сюсюкая, толкутся Менары.

Только ограниченная и непосредственная в своей простоте Йойо высказывает «то, что на уме»: Несчастный пёс. Зачем держать парализованную собаку?
Дени:
Как украшение...


Йойо, при всей своей заторможенности, часто оказывается самой учтивой и приветливой в семействе Менаров. Например, она пригласила Дени, скромно починяющего радиолу за стеклянной стенкой, выпить в честь своего дня рождения: А мсье? Он не выпьет с нами?


Вскоре выясняется, что Арлетт не вернется и вообще подумывает уйти от Анри.


Напряжение разряжает Йойо прелестным комментарием: Для детей это всегда ужасно. У них детей, к счастью, нет...


- Та, что уживется с тобой, героиня! Характер у тебя – не дай Бог, - ворчит мать на Анри, обвиняя его в неумении удержать жену. Ну да, если тебе с рождения твердят, что ты – неудачник и сплошная проблема, лучезарное добродушие вряд ли разовьется.

Анри: Странный сон приснился - сидим мы вот так, у меня в руках огромная рыба, и я швыряю ее маме на голову.
Мама реагирует неожиданно:
Рыба? Это замечательно – к деньгам!


Наступает время поздравить Йойо. Филипп и его мама (свекровь) выбирают совершенно ненужный подарок (отличная деталь: удивительно, как некоторые люди умудряются отыскать нечто диаметрально противоположное не только желаемому тобой, но вообще противоречащее твоей природе и здравому смыслу... Причем, как и родственники в фильме – делают это совершенно с чистых глаз).



Мать: Собака никогда не обманет. Когда умер Фредди, знаете, что я сделала?
Все (хором): Знаем.
Мать (продолжает): Сменила квартиру.

Анри: Это мама мне подарила того, что не ходит. Ходить не может, но никогда не жалуется. Мой бедный Карузо.
Йойо: А вашего тоже парализовало?
Мать: Да.
Йойо (плачет):
Как ужасно...

Мать:
Какая чувствительная девочка.


Растерянная Йойо получает: от свекрови - собаку, от Анри - поводок для неё (С серебряными нашлепками!), а от Филиппа...

Йойо: Еще поводок?
Филипп: Ошейник, дорогая.
Йойо (плача): Слишком роскошно для собаки.
Филипп: Это не для собаки, а для тебя!

Йойо: Мне идет?
Бетти: Очень. Может, попробуешь залаять?
Восторженная мать – о Филиппе: Счастье иметь такого внимательного мужа!

Йойо: А я люблю подарки...
Бетти: И собаку?
Йойо (проговорилась): Нет!

Дени весьма проницателен: Ты считаешь, что на лестнице и правда темно? Ни один клиент еще не падал!
Бетти смотрит на «дерьмового кавалера» новыми глазами.
Йойо: Так вы знакомы? Он хорошо танцует...

Реакцией на холодную отчужденность мужа – постоянные жалобы Йойо на сквозняк: Я мёрзну, где-то сквозит, я же чувствую...
Она всё еще потрясена старым Карузо: Пёс как мертвый... Подумать только, и у меня будет такой же!


Кстати, именно недалекая Йойо, прощаясь, в очередной раз проявляет трогательную учтивость и говорит Анри: Никто тебе не сказал, но твоя утка была очень вкусной! Очень! Я в этом понимаю!

Она же простодушно заявляет мамаше Менар – своей свекрови, - которую с самого начала бесит «слишком вольно» держащийся Дени: Вы понимаете, что это значит? Он будет членом семьи!
Великолепная игра Кэтрин Фро, кстати, отмеченная премией Cesar за 1997 год как лучшая женская роль второго плана. За мужскую роль второго плана в этом же фильме награду получил Жан-Пьер Даруссен.

Оставшись один, задумчивый Анри включает на раздолбанной старушке-радиоле Una Furtiva Lagrima в исполнении любимого Карузо...

Атмосферу семьи Менаров не назовешь освежающей. Однако финал вовсе не депрессивен; в конце концов, ведь это – тонкая, ироничная драмедия (драматическая комедия; см. статью).

Безупречный сюжет, очень достоверные персонажи, идеально написанные диалоги, отличная актерская игра – недоговоренности, намеки, малейшие жесты. Прелестны сцены, когда закатное солнце заливает скромное помещение кафе; все эти занавесочки, зеленый керамический олень на полке, незатейливая посуда... Завсегдатаи-старики – наверняка привыкли приходить сюда еще со времен папаши Менара.

Очень люблю дуэт Жауи-Бакри, их фирменное остроумие, проницательность, суховатый юмор, наблюдательность, психологизм и «заурядных персонажей» их фильмов. «Посмотри на меня», «На чужой вкус» - чудо, что такое! Разыскиваю еще один их фильм, «Поговорим о дожде» (Let's talk about the rain) – пока безуспешно.

Режиссер Седрик Клапиш (Cédric Klapisch, фильм «Париж») возник в маленькой роли отца Менаров в ретроспективных вставках.

Прекрасная, подлинно французская драмедия.

Пишут, что смотреть нужно непременно в оригинале... Когда уже я выучу французский – ради того, чтобы смотреть любимые фильмы без посредников...

Thursday, 18 March 2010

Телесериал «Доктор Хаус»: хаусизмы, цитаты и кадры / House M.D. TV series: House-ism, quotes, screenshots (season 6)

подборка и перевод – Е. Кузьмина © При использовании обязательна ссылка на сайт http://cinemotions.blogspot.com/

Сезон 6 (2009-2010)

Broken (Сломленный)

Хаус - Альви: Ты мой единственный друг. И я тебя ненавижу.

Хаус: Успехи – только до тех пор, пока кто-то не напортачит. Провалы – навсегда.

Лидия: Ты не голубой.
Хаус: Нет. Но мне приходится рассказывать другим свои интимные секреты.

Epic Fail (Полный провал)
Форман: Хауса нет, работу надо делать.
13-я: И всё же чего-то недостает.
Тауб: Я коротышка. Он черный. Ты гомо... бисексуалка.

13-я: Кому нужны настоящие врачи, когда есть интернет?
Пациент: Без обид, но врачи допускают ошибки. В этом году количество ошибок медиков выросло на 30%.
Кэмерон – Форману (о его повышении): А как Тауб и 13-я, рады? Он старше тебя. Она тебя видела голым.

Учитель-кулинар: Во многом приготовление блюд подобно музыке. Разнообразные элементы сочетаются, создавая симфонию.
Хаус: Разница в том, что Пятая Бетховена на превращается на следующий день в какашки.

Хаус (даёт мочу на анализ): Отлично. Дадим вам доказательство. Дамы, закройте глаза.
Уилсон: Хаус...
Хаус: И ты тоже.
Уилсон: Эту кружку подарил мне мой крестник...

Instant Karma (Мгновенная карма)

Хаус: Обычно не увидишь повреждение мозга после ректальной биопсии.

Хаус: Лучше убийство, чем неправильный диагноз.

Brave Heart (Храброе сердце)

Кадди: Или у тебя была проблема, и я не могу это игнорировать. Или ты надо мной издевался – и я не могу это игнорировать. […] В этой пьесе ты играешь роль подчиненного, а я - роль босса.
Хаус: Я вижу твои соски. Твоя очередь.
Студентки-медички: Эти ребята... неудивительно, что она его ненавидит.
Вторая студентка: Это не ненависть. Предварительные ласки.

Known Unknowns (Ведомые неведомые)

Хаус: Исследования показывают, что вино за 10 баксов станет вкуснее, если тебе скажут, что оно стоит 90 баксов. Уверен, это верно и в отношении виноградной содовой.

Уилсон: Угу, можешь сидеть здесь, истощая мой гостиничный счет. Или можешь пойти к женщине своей мечты.
Хаус: Не знал, что Ангела Меркель участвует в конференции.

Teamwork (Командная работа)

[очень метафорично: порноактер не может вести «чистую жизнь» - даже его организм не выживает без червей; чистота вредна - Е.К.]
Хаус - Таубу, о пациенте: Еврей с мегалопенисом, фотофобией и мускульным спазмом. Ты скажи мне, что из этого наиболее необычно.

Лукас: Повернись лицом к проблеме. Так она не сможет схватить тебя за задницу.
Чейз: Спасибо за народную мудрость.

Ignorance Is Bliss (Благословенны незнающие)

Пациент: Я работаю курьером, потому что так хочу. Это легко. Не надо думать.
Тауб: Думать слишком трудно.
Пациент: Да нет, просто неприятно.

Тауб: Надеюсь, ты прекрасно провел День благодарения?
Чейз: Не помню. Поэтому, думаю, прекрасно.

Хаус - жене пациента: Он умён по сравнению с вами. Он дебил по сравнению с тем, каким он был.

Хаус: Он не злоупотреблял алкоголем, принимая лекарство от кашля. Он злоупотреблял лекарством от кашля, принимая алкоголь. Браво.

Хаус: Ты станешь самым несчастным из курьеров во мгновение ока.
Пациент: Не думаю, что смогу прожить без этого.
Хаус: Ты удивишься, узнав, без чего можно прожить. (своей команде) Сделайте его гением.

Хаус: Не помню: я уже высмеял вас за то, что вы – мужчина-медсестра?
Медбрат: Думаю, этот раз считается.
Хаус: Вполне откровенно.

Пациент: Одиноко, правда?
Хаус: Да нет, всё не так плохо.
Пациент: Тогда вы просто не так уж умны.

Пациент: Спасибо.
Хаус: Не слишком благодари. 70 лет будешь доставлять посылки, чтобы опалить всё это.

Wilson (Уилсон)
Хаус: Разочарование – ярость слабаков.

Хаус: Откладывать проблему на потом – отрицать её.

The Down Low (Под прикрытием)

Хаус - подстриженному Чейзу: Волосы отсудила по разводу Кэмерон?

Кадди - Форману: Уровень зарплаты – вопрос не справедливости, а твоего умения вести переговоры.


Remorse (Раскаяние)

13-я: Вы берете это дело, потому что она красотка?
Хаус: Нет, это была бы генетическая катастрофа. Я беру его, потому что она красотка, а её муж – урод. Это чудесное окно в загадки человеческой психологии.

13-я: Почему вы так стремитесь познакомиться с ней?
Хаус: Меня всегда восхищали психопаты. Думаю, дело в их грамотности и незыблемых семейных ценностях.


Хаус - пациентке: И давно вы психопатка? Это не значит, что вы жестоки. Просто совершенно бессовестны, лишены каких-либо эмоций, манипулируете всеми вокруг, склонны к промискуитету и патологическая лгунья. Звучит знакомо?

Чейз (о пациентке): Я бы дал ей день. От силы два.
Хаус: Отлично. Ты будешь часами, остальные будут врачами.

Уилсон: Но почему именно он?
Хаус (кривляется): Не знаю. Просто он приятно пахнет и смешит меня.


Private Lives (Частная жизнь)

Тауб: Приятно, когда тебя навещают.
Пациентка: Я обновляю свой блог.
Визитёрша: А я его читаю.
Тауб: А вы понимаете, что находитесь в одной комнате?

Пациентка – бойфренду: Ужасно, что у тебя нет блога. Плохо, когда я не знаю, о чем ты думаешь.

Уилсон: Почему для тебя лучше прочитать книгу твоего отца, чем поговорить с ним?
Хаус: Напиши книгу, а? Чтобы я мог перестать говорить с тобой.

Lockdown (Под стражей)

Пациент: Вы ведь доктор Хаус?
Хаус: Только не говорите, что у нас были свидания.

Пациент: Я 26 лет проработал профессором античной филологии в Принстоне. В основном научные исследования.
Хаус: То есть ваши ближайшие коллеги умерли две тысячи лет назад.

Пациент: Через несколько часов я умру. Ваши секреты в безопасности. Разве только вы не храните их от себя самого.
Хаус: Я люблю быть один. Во всяком случае, убедил себя, что так мне лучше. А потом я кое с кем познакомился, трудно представить, где: в психиатрической лечебнице. Она изменила меня. А потом ушла. Нам лучше в одиночестве. Страдаешь в одиночку, умираешь в одиночку. Не имеет значения, кто ты - идеальный муж или отец года. Завтра для всех будет одинаковым.
Пациент: Но вчера было разным.

Knight's Fall (Павший рыцарь)

Хаус: Ты новенькая.
Сэм: Ты голый.
Хаус: И чисто на заметку – немного замерз.

Тауб: Он работает на Фестивале эпохи Возрождения?
Хаус: Не работает, а живет там, в составе чудесной маленькой труппы, которая проводит выходные, воссоздавая тот благородный век, когда люди гадили на улицах, а 13-я была бы бабушкой.

Хаус: Форман, возьми Фродо и преломи хлеб с хоббитами.
13-я (Чейзу): Он хочет сказать, что у меня короткие ноги или волосатые ступни?
Чейз: Я вообще не знаю, кто такой Фродо.

Хаус: Кто эта цыпочка и почему ты ее прячешь? Она замужем?
Уилсон: Нет.
Хаус: Пациентка?
Уилсон: У меня на это нет времени.
Хаус: Она была мужчиной.
Уилсон: Хаус!
Хаус: Она хочет стать мужчиной. Сэм... Это мужское время, сокращенно от... Саманта. Бездушная гарпия, на который ты был женат до того, как мы познакомились.
Уилсон: Хаус, люди меняются.
Хаус (кивает): Они стареют, яичники начинают высыхать и славные парни вроде тебя снова кажутся привлекательными.

Чейз (о пациенте): Мозг выглядит совершенно нормально.
Тауб: Нормально, только парень любит играться в переодевания.


Тауб: Это не очень-то гигиенично.
Хаус: Веселое всегда негигиенично.

Open and Shut (Открытый и закрытый)

Тауб (о пациентке): И она состоит в открытом браке.
Хаус: Это неинтересно, просто странно.
Работающий открытый брак – как единорог: мифологическое существо, которого никогда не было. В итоге кто-либо всегда несчастен... Посмотрю, кто у нас пациентка – единорог или просто развратная кобыла.

Пациентка: Через три года мы поняли, что традиционный брак делает нас обоих несчастными.
Тауб: В этом месте большинство пар разводятся.


Хаус: Если оба ходят на сторону, это одно. Но если она ходит налево, а он - нет, то единственный способ для него смириться – как-то еще предать её, чтобы расквитаться.

Тауб: То есть, любить одновременно двоих нормально, если один из них при смерти?

The Choice (Выбор)

Пациент: Коттер, парень, которого вы встретили, гей. Он влюбился в меня. Я ушел.
13-я: Через три года?
Хаус: Что ж, возможно. Только потому, что спишь с геем, ты сам геем не становишься.

Пациент: Может, случались контакты, но я не гей.
Хаус: Содомия, номер один в десятке самых распространенных несчастных случаев в быту.


13-я: Собираюсь вечером наведаться в новый бар для лесбиянок.
Хаус: У тебя фантастическая жизнь.

Тауб – Хаусу: Это ты - kissmyasthma99?

Friday, 12 March 2010

Сильвен Шоме и Патрис Леконт на Cartoon Movie forum (март 2010)/Sylvain Chomet and Patrice Leconte

автор – Е. Кузьмина © http://cinemotions.blogspot.com/

В начале марта в Лионе, Франция, на 12-м по счету CARTOON Movie форуме собрались более 600 европейских аниматоров. Продюсеры и создатели анимационных фильмов посетили презентации проектов, находящихся на различных стадиях производства, - с целью привлечь финансирование для текущих и дистрибуторов для завершенных фильмов.

Сильвен Шоме (Sylvain Chomet), автор эпизода про Эйфелеву башню и семью мимов в "Париж, я тебя люблю" и уморительного, грустного, трогательного и черноюморного «Трио из Бельвилля» (Les Triplettes de Belleville) [почему я до сих пор не написала о нем?], презентовал отрывок из своего нового, второго по счету, полнометражного анимационного фильма «Иллюзионист» (The Illusionist).

Он снят по сценарию французского режиссера и комического актера Жака Тати (Jacques Tati).
Сценарий Шоме доверила дочь Тати Софи Татищефф (Sophie Tatischeff) накануне своей смерти [в октябре 2001 года. С нею Шоме познакомился, работая над "Трио из Бельвилля". Софи не хотела, чтобы роль её отца исполнял актер, поэтому предложила сделать по его сценарию анимационный фильм].

Не стоит и говорить, что анимация в стиле Шоме – рисунки от руки, пронизанные ностальгией - идеально подходит фирменному бурлескному стилю визуального юмора Тати. Недавно состоялась премьера фильма на Berlinale и летом этого года он выйдет на европейские экраны.

[интересные детали:

- Фильм не только основан на сценарии Жака Тати – исполнитель главной роли срисован с этого французского актера.

- По замыслу Тати, местом действия должна была стать Прага. Однако Шоме перенес его в Эдинбург, где он живет и где расположена его анимационная студия].

Французский режиссер Патрис Леконт ("Мсье Ир", "Откровенные признания", "Человек с поезда", "Муж парикмахерши", трилогия про "Весёлых и загорелых", "Насмешка")
посетил Cartoon movie forum, представляя свой первый анимационный фильм "Магазин самоубийств" (Le Magasin des Suicides/The Suicide Shop) по одноименной книге Жана Тёлэ (Jean Teulé).
Меня это не слишком удивило - о многоплановой личности Леконта можно судить по его разножанровым фильмам, а также по интервью. Леконт упоминал: «После киношколы в Париже, не знаю даже почему, я работал в газете в качестве карикатуриста – рисовал и писал – на протяжении пяти лет».

О "Магазине самоубийств" Патрис Леконт рассказал: "Я почел книгу однажды днем, а уже на следующее утро начал писать сценарий анимационного фильма. Мысль о том, что эта история будет воссоздана в мультипликации, образы, которые возникали у меня в голове – все это приятно волновало. Я многое изменил, расширив угол зрения, перспективу, знаете".
Сюжет Евроньюс (англ.)
еще источник - статья; перевод - Е. Кузьмина © http://cinemotions.blogspot.com/

Monday, 8 March 2010

Вим Вендерс "Искусству снимать кино надо учиться у живописи" / Wim Wenders, Esquire, № 53 март 2010

Правила жизни. Вим Вендерс. Режиссер, 64 года, Берлин и Лос-Анджелес

Сканирование и spellcheck – Е. Кузьмина, http://cinemotions.blogspot.com/

Ненавижу, когда приходят брать интервью с цифровыми диктофонами. Вот пленка - это круто.

Говорю вам: меня спас рок-н-ролл. Если бы не музыка, я бы сейчас был адвокатом.

Я родился в Дюссельдорфе. Во время войны он был уничтожен на 80 процентов, стёрт и раздавлен. Из руин торчали трубы дымоходов, улицы были пустыми, но почему-то всё это было не страшно. А вот по-настоящему меня пугали трамваи, которые продолжали ходить среди руин из ниоткуда в никуда.

Я рос в послевоенной Германии, но в детстве самым родным местом на планете мне казалась Америка. Так что впервые приехав туда, я сразу почувствовал себя как дома.

У меня огромная коллекция комиксов, это правда. Особенно диснеевских. Я помню, что они появились в Германии в 1952 году, и у меня до сих пор есть полная подборка за этот год. Каждый выпуск был чем-то вроде откровения. Эти комиксы были полностью на немецком языке; в них были переведены даже имена персонажей, и это было очень смешно. Потом, уже когда я оказался в Америке, я вдруг узнал, что моих любимых Тика, Трика и Трака на самом деле звали Хьюи, Луи и Дьюи (близнецы, племянники Дональда-Дака; в русском переводе Вилли, Билли и Дилли - Esquire). А Дядюшка Дагобер оказался Дядюшкой Скруджем.

Главными книгами моего детства были «Том Сойер» и «Гекльберри Финн». Но из этих двоих я, пожалуй, больше любил Тома. Гекльберри пугал меня. Мне он казался безумцем. А в Томе я всегда видел что-то родственное.

Не раскрою никакого секрета, если скажу, что меньше всего немцы знамениты своим чувством юмора.

Вместо того, чтобы вверять себя в руки продюсеров, я всегда предпочитаю сам выступать продюсером своих фильмов. В этом смысле я как мать, которая боится доверить своих детей злой и развращенной гувернантке.

Европейское кино - исчезающий вид. Мы должны защищать его, как снежного барса, и бороться с браконьерством.

У меня есть свои радости: в сегодняшнем немецком прокате немецкие фильмы занимают около 30 процентов. А ведь в конце восьмидесятых немецких фильмов в прокате было лишь 5 процентов. Оставшиеся 95 были американскими.

Боязнь не суметь повторить собственный успех - вот что действительно страшно.

Мне нравится отношение американцев к сценарию. Я бы назвал это отношение более практичным. Ведь в отличие от Европы, где изменить сценарий в ходе съемок - это обычное дело, для американцев сценарий - это чертеж, которому нужно следовать неукоснительно, иначе может обрушиться всё здание.

При сегодняшней нехватке хороших сценаристов всем режиссерам рано или поздно придется стать писателями.

Я начинал как кинокритик и даже не мечтал стать кинорежиссером. Впрочем, полагаю, что это общее место. Ведь и Годар, и Трюффо, и Шаброль - все они когда-то были кинокритиками.

Мне кажется, что падением уровня кинематографа мы обязаны, прежде всего, падению уровня кинокритики.

Я люблю изучать историю кино. Всегда лучше перенимать опыт своих предшественников, чем опыт современников.

Искусству снимать кино надо учиться у искусства живописи.

Берлин - единственный город на планете, который я могу назвать своим. Я не знаю, в чём его магия. Может быть, это его расположение. По одну сторону здесь вся Восточная Европа, Варшава и Москва; по другую сторону Париж и Лондон, а позади - Вена и Мюнхен. Мне кажется, это единственный европейский город, который можно назвать плавильным котлом - таким, каким когда-то был Нью-Йорк.

Если что-то когда-то и уничтожит кинематограф, то это будет порнография.

Я думаю, что мир нуждается в кинематографе так же, как тяжелораненый нуждается в обезболивающем.

Thursday, 4 March 2010

Интервью Бьорк о фильме Танцующая в темноте (2000)/Bjork, about Dancer in the Dark

Бьорк: «Друзья беспокоились за мою психику»
журнал Premier, октябрь 2000
Сканирование и spellcheck – Е. Кузьмина, http://cinemotions.blogspot.com/

Скандалы, нервные срывы, ультиматумы составляют историю отношений Бьорк с Ларсом фон Триеромна съемках «Танцующей в темноте». В итоге кинодилетантка Бьорк получает приз как лучшая актриса в Каннах и заявляет, что больше никогда не будет сниматься в кино.

Бьорк Гудмундсдоттир дает интервью суперпрофессионально. Мы сидим в уголке модного индийского ресторана на Манхэттене. Бьорк вежлива, но вовсе не так общительна, как о ней пишут. Ее прямая напряженная спина демонстрирует деловую манеру держаться, что выглядит нелепо в сочетании с розовой юбкой в пол и жакетом в стиле «Барби». Бьорк невысокого роста, но совсем не «кнопка», как некоторые себе представляют. Она не похожа на 12-летнюю девочку, которую изображает в клипах, однако 34 ей тоже не дашь.

Бьорк потрясающе отвечает на вопросы. Обстоятельно, не останавливаясь до тех пор, пока не исчерпает тему. За то время, пока она отвечает на один вопрос, успеваешь сформулировать еще три. Вот, например, ответ на вопрос, что ей больше нравится: сниматься в кино или записывать альбомы. «Мне кажется, что люди кино, чересчур логичны и много говорят. Они слишком обращены вовне. Это не соответствует моему характеру. В музыке все наоборот. Если ты хочешь с кем-то написать песню, ты не будешь говорить ему: «Встретимся в понедельник в 4.00 и напишем песню к 4.30». Ты можешь провести с человеком целую неделю, пьянствовать, проехать автостопом через всю Францию, а затем в поезде, по дороге домой, за полчаса написать альбом. Вот как делается музыка».

Главной темой нашего разговора был фильм «Танцующая в темноте», который Бьорк называет своим первым и последним фильмом, что не совсем правда: еще в 1987 году она сыграла в картине исландских кинематографистов «Древо Юпитера» (The Jupiter Tree), а позже — в эпизоде у Роберта Олтмена в фильме «Прет-а-порте». Но Бьорк говорит так: «В тот момент, когда снималось «Древо Юпитера», я была другой. Я была беременна и поглощена этим, поэтому чувствовала себя абсолютно счастливой. Что касается фильма «Танцующая в темноте», то здесь я выложилась на все сто и даже больше. Когда на съемочную площадку приходили мои друзья, они не узнавали меня и беспокоились за мою психику, поскольку такой меня никогда не видели».

Этот замечательный фильм — гибрид мюзикла и мелодрамы, который аудитории предлагается воспринимать не только в традиционном для этих жанров ключе, но и как высокую трагедию — стал в этом году главной темой Каннского кинофестиваля, и принес режиссеру Ларсу фон Триеру («Рассекая волны») «Золотую пальмовую ветвь», а Бьорк — приз за лучшую женскую роль. Без преувеличения можно сказать, что фильм не состоялся бы без участия Бьорк, сыгравшей Сельму — бедную работницу-иммигрантку, выбивающуюся из сил в незнакомой Америке, чтобы заработать деньги на лечение сына, страдающего недугом, лишившим зрения ее саму. Несмотря на интернациональный состав труппы (Катрин Денев, Петер Стормаре, Дэвид Морз, Джоэл Грей), в Каннах у всех на устах было только имя Бьорк.

Все это очень странно: женщину с весьма незначительным актерским опытом приглашают на главную роль в амбициозный игровой фильм, она добивается успеха, а затем вдруг заявляет, что никогда больше не будет играть. Что-то здесь не так.

Возможно, дело в фон Триере. Датский кинорежиссер известен своими необычными методами работы. Например, на съемках своего фильма «Идиоты» он пригласил порноактеров для съемки сцен реальной оргии. Во время работы над «Танцующей в темноте» он иногда буквально тыкал камерой в лица актеров. Много писали о том, что однажды Бьорк в бешенстве покинула съемочную площадку, при этом упоминался разбитый в порыве гнева видеомонитор.

Бьорк не отрицает, что между ними существовали трения. Однако настаивает, что не в этом причина ее отказа от актерской карьеры. Она считает, что работу на съемочной площадке нельзя сравнить с музыкальной деятельностью. О каннской награде она говорит следующее: «Узнала — решила, что это за музыку, но когда мне сказали, что за актерскую работу, подумала — все равно это не то, к чему лежит мое сердце, оно определенно принадлежит звуку».

Звуку ее сердце принадлежит уже 25 лет. Свою первую запись исландская певица сделала в 11-летнем возрасте, а в 1988 году, возглавляемая ею группа Sugarcubes — команда музыкальных анархистов, играющая музыку в стиле «комбо», получила международную известность. В 1993 году певица записала свой первый сольный альбом «Дебют», параллельно сотрудничая со такими музыкальными звездами, как Голди, Трики, и даже написала несколько песен для самой Мадонны.

Каждый, кто следит за карьерой Бьорк, знает, что от нее можно ожидать чего угодно. В ее первом сольном хите есть слова: «Определенно, определенно, определенно в человеческом поведении нет логики». Похоже, ее собственная жизнь эти слова подтверждает. У нее был роман с Голди, пионером музыкального течения drum'n'bass, парнем, весьма странно выглядящим, к тому же еще и с золотыми зубами. А будучи однажды в Бангкоке, она отлупила до полусмерти репортера.

Ларс фон Триер тоже любит эксцентричные выходки. Так, в его имени в действительности нет приставки «фон», но он использует ее как дань уважения к признанным фон Штрогейму и фон Штернбергу, которые эту приставку тоже присвоили.

Роль самоотверженной матери, порученная в фильме Бьорк, была очень трудной даже для профессиональной актрисы. В 1928 году картина другого знаменитого датчанина, Карла Теодора Дрейера, «Страсти Жанны д'Арк» (которую фон Триер, бесспорно, выделяет из общего ряда) потребовала столько сил от актрисы Марии Фальконетти, что она больше никогда в кино не снималась. Вряд ли и решение Бьорк «больше никогда не сниматься в кино» не имеет за собой каких-то психологических причин. Однако Бьорк настаивает, что ничего подобного нет. Она характеризует атмосферу на съемочной площадке как «блестящую» и называет фон Триера «гением стиля». Вместе с тем, она признала, что «пройти через то, что испытала Сельма, было настоящей болью». Она сравнивает игру в «Танцующей...» с участием во вьетнамской войне. Фон Триер по этому поводу замечает: «Я ощущал себя полицейским, заставляя Бьорк делать то, чего она делать не хотела. Мне это не очень нравилось. Думаю, ей тоже».

«На самом деле она не умеет играть. Она умеет просто быть», — сказала о Бьорк в Каннах Катрин Денев. Но есть и те, кто убежден, что Бьорк могла бы стать киноактрисой, захоти она того сама. «Невозможно сделать то, что она сделала в картине, не будучи хорошей актрисой», — говорит Джоэл Грей (знаменитый конферансье из фильма «Кабаре»), сыгравший в «Танцующей...» чечеточника, проходящего свидетелем по делу Сельмы. Дэвид Морз, исполнивший роль соседа-негодяя и участвовавший вместе с Бьорк в самых шокирующих сценах, считает, что, играя свою героиню, она переживала все с ней происходящее: «Вряд ли она когда-либо в жизни брала в руки оружие. Поэтому, изображая несвойственные для себя действия, она не притворялась. Это были ее собственные эмоции, а не игра профессиональной актрисы. Но я думаю, что актерские инстинкты в ней действительно заложены».

«Я согласна с тем, что повинуюсь инстинктам, — говорит Бьорк. - Только таким образом я и существую. И когда Ларс убеждал меня сняться в эпизоде с убийством, он хотел, чтобы я не играла, а переживала. Игра — это плохо, это удел профессионалов. Я должна была стать этой девушкой. У меня получилось, потому что мне неинтересно делать что-либо механически».

Рассуждения о том, чего она не умеет, она воспринимает не как оскорбление, а как комплимент. Инстинкт против ремесла. Бьорк рассказывает о своем дедушке-плотнике. Когда они встретятся, дед покажет ей рисунок построенного им камина, а она поставит ему свою новую запись, и оба они оценят достижения друг друга. Созданные в импрессионистском духе музыкальные сцены, которые Сельма вызывает в своем воображении, чтобы уйти от мрачной действительности, не имеют ничего общего с видеоклипом песни «It's Oh So Quiet», снятым Спайком Джонзом, режиссером «Быть Джоном Малковичем», где Бьорк скачет по автопокрышкам. Фон Триер говорит, что клипы Джонза вдохновили его пригласить Бьорк на съемки фильма. Он раскрыл свой полудокументальный метод съемки музыкальных сцен: были неподвижно установлены 100 видеокамер, многие из которых были скрыты от актеров.

Песни Бьорк всегда сотканы из повторяющихся механических шумов, трансформированных в палитру потрясающих звуков. К музыкальному аспекту фильма Бьорк относится очень трепетно. Она утверждает, что причиной, по которой она в гневе покидала съемочную площадку, были разногласия по поводу музыкальной редакции. Бьорк меньше волновало, кто это делал, но этот «кто-то» вносил изменения в ее песни. «Я потратила полтора года, работая с оркестром из 80-ти музыкантов, а теперь работаю в качестве актрисы на съемочной площадке, и вдруг мне говорят: «Вы знаете, из песни вырезали минуту звучания». И я должна ответить: «Этого нельзя делать. Я готова к сотрудничеству, но этого делать нельзя...» Тот, кто никогда не работал над записью, не имеет ни малейшего представления, насколько трудна эта работа, часто изнурительная, до ломоты в спине». Но это именно та работа, ради которой Бьорк живет. «Я ушла, а затем вернулась, говоря только о музыке. Я считаю, что последнее слово во всех музыкальных вопросах должно оставаться за мной, ведь мы с Ларсом никогда не заключали контракта, все основывалось на доверии». Бьорк рассказывает, что уже работая над новым альбомом, месяцы спустя после Канн, она микшировала в студии фонограмму «Танцующей...». Для участия в записи саундтрека она пригласила знакомых музыкантов, в том числе и Тома Йорка из Radiohead. Решение не привлекать к записи актеров Бьорк объяснила тем, что рассматривает этот альбом не как обычный саундтрек: «Я хочу, чтобы эта запись стала данью уважения образу Сельмы», — говорит певица.

Когда Бьорк говорит о своем 14-летнем сыне Синдри, она проводит параллели между материнскими инстинктами Сельмы и своей жизнью. «Я помню, как я выразила свой гнев четыре года назад, когда журналистка в Тайланде пыталась расспросить меня о жизни моего сына, позволив себе злоупотребить ситуацией — всё происходило в прямом эфире. Я взбесилась и ударила ее. Это проявление природного инстинкта, когда пытаешься защитить своих детей. Позже мы с сыном ходили смотреть фильм «Чужие» и услышали там текст, типа: "Ну ты, сука, пошла отсюда!", мы долго хохотали — так это было похоже на то, что случилось в Тайланде!»

«Танцующая в темноте» — на самом деле темный фильм, и Бьорк нисколько не жалеет, что снималась. «Побыв долгое время Сельмой, я с радостью снова стала Бьорк. По-видимому, во мне мало что осталось от Сельмы». Видимо, это так. А если что и осталось, так это женщина, которая знает, чего хочет. Агенты, режиссеры и сценаристы, примите к сведению ее слова: «Если мне посчастливится прожить еще 50 лет, все это время я отдам песням. Я никогда не чувствовала себя так хорошо, как сейчас».
Трип в мир кино привел ее к тому, что она уже знала и раньше. Когда интервью подошло к концу и магнитофон был выключен, она с облегчением вздохнула, расслабилась, подобрала под себя ноги и с большим удовольствием стала пробовать закуски, которые до сих пор очень профессионально игнорировала.
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...