Wednesday, 19 May 2010

снова "Сломанные цветы" Джима Джармуша/ Broken Flowers (2005)

автор – Е. Кузьмина © При использовании моих рецензий обязательна ссылка на сайт http://cinemotions.blogspot.com/

«Иногда жизнь преподносит странные сюрпризы».

Уже немного писала об этом фильме. После первого просмотра, помню, оставил некое недоумение; но – удивительно – с каждым последующим просмотром – а смотреть тянет неудержимо! – фильм затягивает и восхищает всё больше.

Кроме отличного видеоряда в самом начале фильма (розовое судьбоносное письмо начинает свой путь к адресату) – потрясающая, ударная песня "There is an End".
Почему-то напомнила в связи с ней новеллу «Рене» из C&C.

В фильме, как всегда у меломана-Джармуша, невероятный саундтрек. Мелодии эфиопского музыканта Mulatu Astatke просто созданы для роуд-муви.
После первого просмотра фильма годы назад он запомнился именно музыкой, создающей настроение.

Джармуш, в интервью:
"Я считал историю печальной, но не хотел делать фильм без единого смешного элемента в нём. Как говорил Оскар Уайлд, «Жизнь слишком важна, чтобы рассуждать о ней серьезно». Я не хочу упускать то смешное, что случается между людьми".


Как часто у Джармуша, это история (сценарий написан на две с половиной недели - source) о путешествии, только не о месте назначения, но о собственно дороге в поисках, как оказалось, себя самого.

Без предисловий нам показывают Дона (Билл Мюррей /Bill Murray) – о котором мы ничего не знаем - в переломный момент его жизни.


Он смотрит по телевизору старый фильм про Дон Жуана (Женщины, одни женщины, - говорят персонажи по телевизору), а в это время его молодая подруга Шери (Жюли Дельпи / Julie Delpy) уходит навсегда.



Шери: Я словно твоя любовница, хотя ты вовсе не женат.

Джармуш - о Доне: "Он статичен; внутри него – огромная дыра. Если бы меня интересовала предыстория, – а она меня не занимает, - я бы знал ответ на этот вопрос. Я не хочу знать, как появилась эта дыра в нем. Фильм начинается – и дыра здесь".


По сонно-летаргической реакции Дона на уход подруги можно понять, что человек – душевно увечен, движется по жизни на автопилоте. Был ли он таким всегда? Почему он стал таким? Неизвестно. Мы видим результат.
Под дверью валяется почта – в ворохе выделяется розовый конверт.



«Дорогой Дон,

Иногда жизнь преподносит странные сюрпризы. Прошло почти 20 лет с нашей встречи. Теперь я должна тебе рассказать. Тогда, после нашей встречи, я узнала, что беременна. Я родила ребенка, сына, твоего сына, и решила вырастить его сама, потому что мы с тобой уже разошлись. Сейчас ему почти 19. Он застенчив и закрыт, в отличие от тебя [То есть, когда-то Дон был беззастенчив и открыт. Теперь, видя этого вялого, безразличного парня, это трудно представить.]. Несколько дней назад он уехал в какую-то загадочную поездку. Думаю, он ищет отца. Я сказала, что ничего о тебе не знаю. Но он достаточно сообразителен. В общем, если это письмо найдет тебя, думаю, что тебе нужно это знать».

Джармуш, из интервью: "Четыре главные героини – Фрэнсис, Джессика, Шэрон, Тильда – читали сценарий целиком. Я попросил каждую из них написать письмо, - это письмо из фильма, - чтобы в них укоренилась мысль о возможности быть матерью этого парня, сына. Я хотел, чтобы они написали по письму от имени своего персонажа. Я храню эти письма, они очень красивые и очень разные. Это было первое совместное – моё и их - проникновение в суть героинь. Потом, для съемок, я переписал это письмо, используя отрывки из их писем, их язык".

Сосед и приятель Дона Уинстон (Джеффри Райт/Jeffrey Wright), выходец из Эфиопии, отец пятерых детей, вынужденный зарабатывать на трех работах, крайне энергичен и умудряется выкроить время на игру в детектива (Обожаю Сеть!).

Джармуш, из интервью
: "Когда мы снимали, Джеффри иногда звонил по мобильному прямо перед началом съемки. Наконец я не выдержал и спросил: «Всё в порядке, Джеффри? Ты всё время на телефоне...» А он отвечает: «Да нет, я всё время звоню в посольство Эфиопии; задаю всякие неожиданные вопросы, просто чтобы послушать акцент парня по телефону».
Мы много говорили про эфиопский акцент; он не похож на остальные – это как бы североамериканский акцент с примесью южно-азиатского. Джеффри очень дотошен".



Так получилось (случайностей не бывает), что Дон вскрыл розовый конверт в гостях у соседа-балагура (Дон и Уинстон - полные противоположности), по совместительству детектива-любителя. Иначе он мог бы просто равнодушно выбросить его, приняв за глупую шутку. Но энергичный многодетный сосед принял письмо близко к сердцу: «Поздравляю! Ты отец!»


Несмотря на внешнее равнодушие по поводу этой новости, Дон взволнован. Придя домой, он тешит душу - приходит в себя, - чудесной музыкой ("Requiem, Op. 48 (Pie Jesu)"...
Которую без предисловий выключает возникший тут деловитый Уинстон. Он проводит огромную подготовительную работу – разрабатывает Дону маршрут, бронирует мотели и машины. «Всё, что от тебя нужно – кредитка!»


Между делом мы выясняем, что Дон – холостяк и преуспевающий компьютерный бизнесмен.

Уинстон: «Письмо на розовой бумаге. Приноси им розовые цветы и следи за реакцией».
Правда, неизвестно, реагируют ли женщины на букет, или на факт появления Дона – внезапно, через 20 лет.


Под неудержимым напором соседа Дон отправляется в поездку на поиски гипотетической матери его гипотетического ребенка. Странно, что он согласился – что бы он делал с этим выросшим парнем? К чему всё это? То ли от скуки, то ли от лени возражать и спорить с Уинстоном. Или?...

Дон составил список «подозреваемых» - их пять; Уинстон перелопатил волшебную Сеть и достал адреса – оказалось, что одна из девушек уже умерла.

Далее – четверо женщин из прошлого Дона, которого сосед величает Жуаном за его бурную молодость ловеласа. Любимая структура Джармуша – четыре главы-зарисовки. Все дамы очень разные, но наверняка что-то их объединяет. Или кто-то – Дон.


Прелестная находка – розовый цвет. Дон после получения письма везде его подмечает – а раньше наверняка не заметил бы. Очень дзенская деталь – о постоянном внимании, осознании момента, которое обострилось у Дона под влиянием обстоятельств. У каждой героини оказывается какая-то вещь или предмет одежды «искомого» цвета: Шери вся сиренево-розовая, Лора с Лолой - в розовом халате, Дора с розовой визиткой, Кармен в нужного цвета брюках, Пенни – с мотоциклом и валяющейся в траве печатной машинкой... Букеты Дона, которые он послушно приносит каждой бывшей подруге – не только имеют символическое значение, но и просто визуально усыпают фильм нежным пунктиром из розового цвета.

Первая глава мемуаров Дона – Лора (Шэрон Стоун / Sharon Stone).

Недавно стала вдовой (муж разбился на гонках, это даже по телеку показывали). Занимается организацией кладовок – от и до, даже выкладывая пожитки заказчиков по цвету. У каждой дамы – кроме Кармен, - во дворе – баскетбольная площадка, на которую Дон каждый раз обращает отдельное внимание.
Шэрон Стоун в роли Лоры с успехом обыгрывает имидж типичной блондинки: смазливой, легкомысленной и кокетливой.


У неё есть дочь-подросток с говорящим именем Лолита (Алексис Дзена / Alexis Dziena) – правда, о связи его с героиней Набокова ни дочь, ни мать, кажется, не догадываются. Лолита любит разгуливать нагишом, демонстрируя тело несколько перезрелой, но симпатичной нимфетки, и напропалую кокетничает с Доном.


Дон: Лолита, у тебя есть братья или сестры?
Лолита: А что? Думаете, они мне нужны?

Мать и дочь - подружки; прекрасно понимают друг друга, словно сообщницы перемигиваются за ужином.


Визит Дона Лору не слишком поразил; она не держит зла; давние любовники даже по старой памяти переспали. Пересып этого уставшего, замкнутого, апатичного человека с женщиной – нечто само по себе труднопредставимое и печальное...
Однако, букет принят с благодарностью, и Дону на прощанье даже целуют руки.



Джармуш, из интервью: "Шэрон тоже привнесла славные детали. Это её идея – чтобы Лора так разлеглась на Доне, когда они проснулись утром; она придумала, чтобы Лора поцеловала Дону руку, прощаясь: «Что, если мы перевернем традиционный жест, когда мужчина целует руку женщине, и я просто возьму его за руку и легко поцелую его на прощание, показывая, что я не жалуюсь, не опустошена, но ценю нежность, которая была между нами, и что всё хорошо».

Следующая остановка в путешествии – Дора (Фрэнсис Конрой /Frances Conroy).

Встреча Дона с ней – моя любимая "глава" в фильме.

Дора живет в совсем ином районе, чем Лора (забавная перекличка имен): одинаковые богатые коттеджи без единого деревца в округе. Белая просторная квартира кажется бесприютной и холодной, как больничная палата.

Букет Дона ей понравился, но смотрится нелепо и чужеродно на фоне настенной кичевой картины, изображающей - букет роз...


Дон: Мне нравится ожерелье. Я тебе подарил?
Дора: Я так не думаю.
Дон: А нужно было.



Дора замужем; она и её муж Рон (Дон и Рон!) с успехом занимаются недвижимостью и живут в «прекрасном образце»...


Это её муж придумал этакое остроумное - визитки Доры розовые, его - голубые.


Сначала она подумывала заняться водой, ведь «в ближайшем будущем она будет дороже нефти». - Нефтью же не напьешься, - гогочет громогласный Рон (Кристофер МакДональд / Christopher McDonald).

Интересно видеть, какими стали эти женщины спустя 20 лет – и какими были бы их жизни, останься Дон с кем-то из них...


Дора стала тенью той прелестно-эфирной девушки-хиппи, которую мы видим на любимом фотопортрете, которым хвастается Рон (сделано фото когда-то Доном - но оба не сговариваясь решают об этом Рону не сообщать; общая тайна - прошлое - сближает...). Она образцовая и любимая жена. Муж ей не пара, - кажется, Дора даже немного стесняется его, - но по-своему любит «мою Дору». Судя по смущению и печальным глазам Доры, она до сих пор где-то в закоулках души – не скажу «любит его», но - помнит то, что у них было с Доном.


Дора и Рон приглашают Дона на обед. Невероятно тягостная атмосфера неуклюжей беседы совершенно чуждых – Рон и Дон – людей, под смущенные взгляды Доры. Дон задаёт ненужные, бестактные вопросы... Знаменитые джармушевские паузы и молчания, «потому что так в жизни». За столом зависает тяжелая, удушливая неловкость... Все мечтают поскорее попрощаться.


Великолепный эпизод – сыграно безупречно: растерянная Дора, немного встревоженная непонятным визитом Дона, её громогласный муженек... Фрэнсис Конрой прекрасно сыграла эту утонченную женщину, которая медленно истлевает в стерильно-чистом «идеальном» доме.

Следующая в расписании Уинстона-Дона - Кармен (Джессика Ланж /Jessica Lange).
Она была юристом, а теперь – специалист по общению с животными. На ней – розовые брюки, и она рассказывает Дону о своем умершем псе по имени Уинстон.


Джармуш, в интервью: "Сара Драйвер (Sara Driver, режиссер, сценарист, спутница Джармуша - Е.К.) – с которой я всегда перебрасываюсь идеями – сказала: «Подруга рассказала мне о женщине, у которой умер муж. После этого в ней что-то изменилось, и она обрела способность общаться с животными». И теперь у неё прибыльный бизнес, общение с животными. И я подумал: «Именно то, что мне нужно для этой героини!»


Кармен удивлена визиту Дона; у неё совсем нет времени на него... К тому же, кажется, она находится под плотной опекой странноватой девушки-помощницы (Хлои Севиньи / Chloe Sevigny; ранее она играла у Джармуша в короткометражке «Ночь в трейлере» среди миниатюр «На десять минут старше: Труба»). Может, они любовницы?


Кармен немало настрадалась в жизни от мужиков, чувств и неудачных отношений. Всё, что воплощает собой Дон, ей неприятно. Она перенесла свои эмоции в сферу более благодарную – и как оказалось, прибыльную, - общаясь с животными.
Дон (про кота): Он говорит что-то?
Кармен: Он говорит, что у тебя – тайное дело.


Джармуш, из интервью: "Мы снимали его [кота] в течение часа и использовали каждый подходящий кадр. У нас была такая длинная палка с кусочком курицы на конце, чтобы он следил за ней. Но он оказался таким послушным. Можно было его поставить в нужном месте, и он был готов стоять, только хотел знать, когда ему дадут курицы. Он был отличным актером как для кота. Я подумал: «Как же мы сможем снять всё это с котом?». У меня были коты – они не станут делать всё, что ни пожелаешь. Именно поэтому я люблю котов".


Ланж вложила в образ всю горечь, которая скопилась в этой женщине. Мало что общего осталось между бывшими любовниками – горечь Кармен всё разъела.

Джармуш, из интервью: "Джессика очень тщательно разрабатывала характер своей героини. Её – Кармен – письмо к Дону было очень забавным, она написала: «Ни при каких обстоятельствах не причини боли и не будь груб с этим парнем, если он появится». [смеется] Так что я некоторым образом руководствовался этим, работая над характером её персонажа и оставил её чувство негодования и обиды по отношению к Дону."


Дон: Хочешь, пойдем куда-нибудь выпьем?
Кармен: Нет, я не пью.
Дон: Тогда попозже, поедим чего-нибудь?
Кармен: Я не... ем.
Дон: Тогда прогуляемся? Ты ведь ходишь? Я знаю, ты ходишь...

Эти его невозмутимо произнесенные остроты позволяют понять, чем – кроме прочего, - пленял он своих подруг. Букет Дон так и не вручил: перед отбытием его злорадно вернула ассистентка Кармен...

С каждым визитом напряжение растет – Лора стала приятным приключением, а Пенни – немалым стрессом.


Запомнился кадр, когда Дон просыпается в одном из бесприютных мотелей и выходит на балкон. Здесь он выглядит просто уставшим стариком...


Дон едет дальше. Музыка и дорожные пейзажи делают фильм живописной визуальной поэмой. Ничего лишнего. Всё продумано и даже в уродстве (облезлые улочки городка, заваленный хламом двор Пенни) - красиво.



Следующая встреча - короткая, но насыщенная эмоциями, - исполнена еще большей горечи, если не боли. Пенни не забыла ничего. Она до сих пор ненавидит «Донни», которого когда-то бросила.


- Пенни, это ты меня бросила. Помнишь? – Да, очень отчетливо. Так какого хрена тебе надо, Донни?



Можно только догадываться, почему – узнала об остальных его «синхронных» подругах? Он не захотел серьезных отношений? Или детей?
Живет она, как у Высоцкого, «в заколдованном диком лесу», по пути куда Дон заблудился и вынужден был узнавать дорогу у устрашающего вида байкеров; домишко Пенни указывают ему другие двое гоблинов. Напряжение растет...


В роли Пенни - совершенно неузнаваемая Тильда Суинтон (Tilda Swinton); она умудряется в несколько минут на экране вложить всю судьбу этой женщины. Вынужденной жить в дебрях, в компании впечатлительных (Нехорошо так приезжать и обижать Пенни!) заросших байкеров.

После крайне холодной встречи Дон вынужден прямо спросить: – Пенни, у тебя есть сын?
Вопрос звучит неуместно и грубо, заданный от бессилия и под натиском неприветливого приема. Пенни настроена агрессивно, а после вопроса о сыне вообще выходит из себя.



Потерянность, обособленность, одиночество Дона обретают пространственно-физическое воплощение. Его машина – посреди поля... Букетик полевых цветов, собранных Доном по дороге (такие же растут у обшарпанного домика Пенни) – валяется на груди избитого путешественника печальным веночком...


Медленные, как проваливание в сон, затемнения.


После эпизода с Пенни и её защитниками отдохновением видится приветливая продавщица цветочного магазина с удивительными именем Сан Грин (Пелл Джеймс /Pell James).

Пятая бывшая любовь Дона – на кладбище. Прекрасное торжественно-печальное кладбище, громадные деревья под ровным дождем.

Мишель не могла написать этого письма – она уже пять лет как в земле. Но Дон всё равно навещает её – в путешествии по своему прошлому в нем что-то сдвинулось и потеплело, он становится другим.

Пронзительная сцена – плачущий под дождем Дон, переставший быть «кремнём».

...Вернувшийся домой Дон включает телек, там «тематический» мультик – про аиста, приносящего младенцев.


Он устал. По возвращении нашел под дверью записку от Шери - розовую в розовом конверте; содержание нам не сообщается. Дон теперь подозревает, что розовое письмо мог прислать ему даже Уинстон: Очень странно, что собаку Кармен тоже звали Уинстон.

...С неожиданной прытью срывается с места заметив парня (Марк Веббер / Mark Webber), которого уже видел в аэропорту.


Паренек: А что с вашим глазом?
Дон: Я... наткнулся кое на кого... На чей-то кулак.

Паренек: Скажите, как человек, купивший другому человеку сэндвич, у вас есть какие-то философские советы для парня, который путешествует?
Дон: Ты у меня спрашиваешь?
Паренек: Ну да.
Дон: Ну... Прошлого уже нет, это я знаю. Будущего еще нет, каким бы оно ни было. Так что всё, что есть – вот это. Настоящее. Вот и всё.
Паренек: Вы буддист?
Дон: Нет. А ты?
Паренек: Еще не определился.

Вне контекста фильма «отцовская мудрость» Дона, которой он делится с голодным парнишкой, звучала бы тошной банальностью. Но в фильм фраза ложится идеально – эта едва ли не самая длинная реплика Дона за весь фильм!

...Напоминание об отце заставляет парня подхватиться и убежать. Оказалось, что вялый до заторможенности Дон тоже умеет быстро бегать...

Тут как символ сослагательного наклонения судьбы Дона проезжает настоящий сын (старший) Мюррея Гомер (Homer Murray. Кстати, в отличие от киноперсонажа, Билл Мюррей плодовит – у него 6 детей от двух браков, завершившихся разводами). Сын Гомер упитан и удивительно похож на Калягина времен «Здравствуйте, я вашей тёти».


Не уверена, что Джармуш хотел сказать нечто сакральное, вводя в фильм Гомера Мюррея, который награждает Дона долгим взглядом.
Почитав интервью режиссера (его философия кино и отношение к тому, как принимают его творения), - думаю, он вообще может снимать что угодно, нагромождая какие угодно загадки, – критики (кто-то из них назвал этот фильм эксцентричной комедией!) и зрители напишут глубокомысленные работы и отыщут тысячу смыслов.
Например, читала удивительную – и совершенно безапелляционно изложенную - интерпретацию сюжета: письмо написала Шери, чтобы Дон понял кое-что о себе, чтобы пробудить его от сна и показать, что ему не всё равно. А сына у него нет. Такая трактовка, по мнению зрителя, исполняет фильм смыслом и придаёт цельности.


...На мгновение в финале Дон погружается в привычную для себя душевную летаргию. Но вскоре взгляд оживает – под безжизненно выглядящей поверхностью что-то сдвинулось, что-то происходит. Он жил и «еще живет», как сказал Уинстону.

Неспешная, лаконичная манера Мюррея выше всяких похвал – сыграть все недосказанности, всё, что «под поверхностью кожи», в сдержанном, минималистичном стиле, предложенном Джармушем, - невероятно. Интересно, что невозмутимого Мюррея сравнивают с Бастером Китоном (Buster Keaton). Непонятно, как он это делает – но Мюррей буквально затягивает нас в свою апатию и печаль; он феноменален.

Возможно, в этой поездке Дон нашел себя. Он не сделал головокружительных открытий вселенского масштаба. Но что-то понял о себе, открыл неожиданные или давно спавшие эмоции и порывы. И в конце фильма это уже не тот человек, что сидел перед телевизором в первых сценах.

Джармуш в интервью: "Случайность, случай или совпадение – всё это руководит нашей жизнью. Можно сколько угодно планировать события, но самые прекрасные, самые глубокие вещи в жизни не рациональны; они эмоциональны, они в связи с другими людьми – и все эти вещи непостижимы и таинственны.
...я люблю сцены, когда не имеешь понятия, что случится дальше. Это не формула. Это своего рода Теория Хаоса: ничто не происходит рационально; но спонтанно, эмоционально, по воле случая, потому что молекулы во вселенной движутся по пути, который мы не контролируем..."

Режиссер-писатель-сценарист Джармуш создает историю, где не знаешь, да и не заботишься о сюжете. Как и его помудревший персонаж, режиссер держит нас в настоящем, которое только одно и существует.

История (Джармуш собирался назвать фильм «Мертвые цветы» (Dead Flowers) полна психологических нюансов, загадок, паззлов, позволяющих каждому зрителю интерпретировать происходящее в соответствии с собственным жизненным опытом и персональными склонностями.

Чем привлекает Дон всех этих женщин? Возможно, своей им противоположностью. Они такие яркие, воплощающие... жизнь, энергию; а он – сама инертность и пустота...

Джармуш в интервью: "Я знаю, что не хочу закрывать занавес после окончания фильма, словно всё решено. Я хочу, чтобы Дон существовал в головах зрителей, пока бегут титры; хочу, чтобы этот парень оставался в мире, в сознании людей.

Думаю, в определенном смысле фильм – о жажде, о сильном желании чего-то; и я не знаю, откуда это взялось. Сильнейшее желание того, чего не хватает, и что необязательно поддается определению. Не хочу, чтобы в финале люди чувствовали отчаяние или трагедию. Но не хочу, чтобы они считали это легкой романтической безделушкой, и «пошли поедим пиццы». Я бы хотел, чтобы зрители какое-то время носили этот момент в своем сердце."



Фильм многослоен. В зависимости от настроя зрителей, его можно смотреть как поэтическую зарисовку в картинах; можно слушать; при желании можно увидеть изображение социальных пластов современной Америки... Но самое захватывающее – по виньеткам встреч Дона со своим прошлым попытаться воссоздать его жизнь - и жизнь этих женщин... Как красива Дора на старом фото, сделанном самим Доном много лет назад...
Как сложились бы судьбы этих женщин, останься они с Доном – вернее, одна из них? Эти паззлы с вариантами развития судеб (задним числом), что может быть интереснее – и печальней... Как у Габриэля Россетти:
«Меня зовут Стать мог бы и не стал,
а также называют Слишком поздно, Прости, Отныне никогда»...

Фильм посвящен французскому кинорежиссеру Жану Эсташу (Jean Eustache). Он оказал влияние на работы Джона Кассаветеса, которым в свою очередь восхищается Джармуш. А оба – Кассаветес и Эсташ - повлияли на Джармуша.

Джармуш, из интервью: "Когда я писал сценарий, в маленькой комнатке у меня на столе была фотография. Это фотография Жана Эсташа на съемках «Матери и шлюхи», она была опубликована рядом с некрологом (Жан Эсташ покончил с собой 3 ноября 1981 года, за три недели до своего 43-летия. – Е.К.) в The New York Times в 1981. Он постоянно словно бы внимательно изучал меня; я написал этот сценарий очень быстро. Всегда, когда я увлекался или разочаровывался, он был рядом. Для меня было очень важно – то, что его фотография всегда рядом.

В Эсташе есть то, чего я хочу для себя: делать фильм так, как выбираешь сам, честно перед самим собой, без озабоченности маркетингом или чьими-то ожиданиями. Только чистый, беспримесный дух стремления к выражению в своем собственном стиле. Это крайне важно для меня.

Сначала мне казалось, что несколько претенциозно посвящать ему мой фильм. Но знаете, я подумал о трёх юных кинозрителях где-нибудь в Японии, Венгрии, Канзасе или где угодно еще. Они смотрят мой фильм, и понятия не имеют, кто такой Жан Эсташ; они узнают о его работах – он снял очень мало фильмов, всего четыре. И я подумал, что оно того стоит. Этого будет достаточно, чтобы сделать меня счастливым".

Отдельная благодарность Джармушу за это посвящение. Я хоть и далеко не юный кинозритель, услышала это имя впервые. Судьба и работы Эсташа ждут (моего) подробного изучения.
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...