Thursday, 28 January 2010

Тим Рот: "Люди стали трусливее и уживчивее"/Tim Roth - rules of life

Тим Рот, актер, режиссер, 48 лет, Лос-Анджелес. Правила жизни

Всю жизнь хотел сыграть кого-нибудь с длинными усами.

Моей первой ролью в кино была роль скинхеда. Помню, я ехал на велосипеде, и у меня спустило шину. Дело было в Южном Лондоне, недалеко от театра, где я подрабатывал. В общем, я отправился к ним за насосом. Насоса у них не оказалось, но зато выяснилось, что в этот момент проходят пробы на «Сделано в Британии» (телесериал режиссера Алана Кларка. - Esquire). Кто-то спросил меня: «Побреешься наголо, если что?» И я сказал: «Конечно».

Я заметил странную штуку: у плохих режиссеров можно научиться большему, чем у хороших.

Чтобы снять хороший гангстерский фильм совершенно необязательно пересматривать «Убить Картера» (триллер 1971 года с Майклом Кейном в главной роли. - Esquire) 150 раз. Но это тоже помогает.

Многие критики обвиняли «Бешеных псов» в том, что на экране пролилось слишком уж много крови: как будто крови в человеческом теле не девять пинт, а все четыре галлона (4,25 литра и 15,14 литра соответственно. - Esquire). Тут я могу сказать только одно: в конце каждого съемочного дня кровь с меня смывали при помощи шланга.

Я актер. И это все, что я умею. Так что если я когда-нибудь просру свой талант, то всё - считайте, что я в жопе.

Мне было что-то около 17, когда я решил стать актером. Естественно, у меня не было агента, так что я просто решил лично написать всем самым известным режиссерам. Вначале я планировал действовать с размахом, но потом ограничился следующим списком: Кубрик, Скорсезе, Трюффо и Коппола. У меня был фотоаппарат со штативом и дистанционным спуском, так что я наснимал своих фотографий и сел писать письма. Типа: «Дорогой мистер Коппола, мне, честное слово, нравятся все ваши фильмы, и если вам нужен английский актер, то я к вашим услугам». В общем, я написал что-то такое, положил в конверт, отослал его и, кажется, полностью забыл об этом. Потом прошла целая куча лет, и я оказался в Америке. Меня позвали на пробы к Копполе. Он тогда собирался снимать «В дороге» по Керуаку (нереализованный проект Копполы. - Esquire), и меня пригласили попробовать себя на роль Уильяма Берроуза. Мы встретились с Копполой в церкви, и вдруг вместо приветствия он сказал: «У меня для тебя есть кое-что». Он полез в сумку и достал мое письмо. Это было то самое письмо, которое я написал кучу лет назад. И оно было написано разными цветами - такая у меня тогда была ручка. Это было что-то невероятное. А Фрэнсис посмотрел на меня и сказал: «Знаешь, а ведь я храню абсолютно всё. Нет, в самом деле, - каждую мельчайшую вещь».

Когда ты работаешь с Копполой, у тебя день идет за неделю.

Когда мне присылают сценарий и сообщают, что придется прочитать что-то между «Криминальным чтивом» и «Бешеными сами», я отправляю его в помойку не раздумывая.

Я всегда очень неуютно чувствовал себя в перерывах между фильмами. Думаю, это идет от традиционного английского страха - страха безработицы.

Я знаю, что благодаря «Обмани меня» (сериал, в котором Рот играет психолога. - Esquire) я выгляжу на экране как человек, способный решить любую проблему. Но это очень далеко от правды. Подозреваю, что это далеко от правды и в случае всех остальных киногероев. Я, конечно, не знаю про других, но у меня с детства был очень простой метод решать проблемы: сматывайся и отсиживайся.

Вдохновение нужно черпать в том, что тебя пугает.

Меня всегда смешил XVIII век: большинство мужчин этой эпохи выглядят на портретах как трансвеститы, причем не просто как трансвеститы, а как особый их сорт - трансвеститы-дешевки. Правда, я отлично понимаю, что у каждого из них была шпага, и убивали они не задумываясь.

Мне кажется, что если бы сегодня возродили дуэли, очень мало людей воспользовались бы этим орудием для сведения счетов с подонками. Люди стали трусливее и уживчивее.

Люди всегда запоминают злодеев лучше, чем героев. Поэтому я всегда стремился играть злодеев.

Одно я знаю наверняка: если тебе предлагают поработать сверхурочно - отваливай.

Ненавижу, когда на экране у актеров чересчур белые зубы.

Esquire, №51, январь 2010
Сканирование и spellcheck - Е. Кузьмина
, http://cinemotions.blogspot.com/

См. также: Отрывки из интервью Тима Рота

Sunday, 24 January 2010

Кое-что из правил жизни нескольких актрис / rules of life

Шарлотта Генсбур, актриса, музыкант, 38 лет, Париж

Музыка – это самое прекрасное, что есть на земле. Но даже она не разбудит мёртвого.

Кажется, я самая знаменитая полуфранцуженка-полуангличанка в мире.

Когда я была маленькой, моя мама всегда фотографировалась со мной в обнаженном виде. Да, они были дьявольской парой - мой отец и моя мать (Серж Генсбур и Джейн Биркин - Esquire).

Я люблю, когда на моем лице вдруг появляется безумное и почти уродливое выражение, свойственное моему отцу.

Убить в себе страх показаться кому-то смешной или нелепой - вот чего я хочу больше всего на свете.

Требовать можно только у себя. У остальных нужно просить.

Я люблю странных типов.

**
Наоми Уоттс, актриса, 41 год, Лос-Анджелес

Кажется, я притягиваю мудаков.

Я люблю оказаться в женской компании. Это всегда означает интересные разговоры и хорошее вино.

Голливуд – неприятное место. Душевные изнасилования здесь происходят повсеместно.

**
Сиенна Миллер, актриса, модель, 28 лет, Нью-Йорк

Родилась я в Нью-Йорке, но с полутора лет живу в Лондоне. Несомненно, я чувствую себя англичанкой. Я – коренная жительница Лондона и американкой себя не ощущаю. (wikiquote)

Чем легче относишься к курению, тем меньше вреда оно тебе наносит.

У меня прекрасные взаимоотношения с вином. Мы вместе уже 10 лет и отлично понимаем друг друга.

Esquire, №50, декабрь 2009
Сканирование и spellcheck - Е. Кузьмина, http://cinemotions.blogspot.com/

Saturday, 23 January 2010

Правила жизни. Кристин Скотт Томас / Kristin Scott-Thomas

Сканирование и spellcheck - Е. Кузьмина, http://cinemotions.blogspot.com/

Актриса, 49 лет, Париж

Люблю всегда и всюду приходить вовремя.

Eсли бы я не стала актрисой, я, скорее всего, сделалась бы чьим-нибудь секретарем. Печатать письма у меня всегда неплохо получалось.

Когда я решила поступать в Национальный молодежный театр Англии, они отвергли меня буквально с ходу. Потом я попыталась поступить в Лондонскую драматическую школу, но они на меня даже смотреть не стали. Просто сказали: «Послушайте, зачем вам все это нужно? У вас же нет таланта. А если нам так уж хочется играть Леди Макбет, поищите в телефонной книге контакты вашего местного драмкружка». И я сказала: «Благодарю за совет».

Меня никогда не смущали учителя, которые были младше меня.

Я всегда хотела быть на театральной сцене. Кино - это просто продукт потребления, а театр - это иная форма существования.

В мире кинобизнеса неискренность не считается пороком. Я давно заметила, что «до скорой встречи» здесь говорят только тем, кого не хотят видеть вообще.

Критики возненавидели меня после фильма «Под вишневой луной» (провалившийся в прокате мюзикл 1986 года, режиссером которого был певец Принц. - Esquire). Это стало для меня настоящим боевым крещением. Или, если быть точнее, это были вёдра вылитых на меня помоев - рецензии на фильм были чудовищными. Так что после этого я решила: отныне я никогда не буду читать рецензии на фильмы, о которых я сама не могу сказать ничего хорошего.

Я не хочу нравиться всем.

Англоязычный кинобизнес ненавидит откровенность. В особенности, когда речь идет о возрасте. Они говорят вам: «Зачем сообщать, что вам уже 35? Давайте скажем, что вам 30». На мой взгляд, это просто смешно. Но в Англии и США женщины моего возраста мгновенно попадают в классификацию манерных клоунесс, играющих чью-нибудь безмозглую бабушку. В Европе никто не скрывает свою старость. Когда в США или Англии режиссер говорит «ты стала старой, заткнись», европейский режиссер продолжает бережно снимать все твои складки и морщины.

Иногда, когда я смотрю на свои фотографии, мне кажется, что в 25 лет выражение лица у меня было гораздо старше, чем сегодняшнее.

Не хочется скатываться в средневековье, но по-моему, всем, кто лжет о своем возрасте, в загробном мире уготованы страдания.

Люди всегда говорили мне, что я красива. Но красота - это не то же самое, что привлекательность, а в том, что я привлекательна, я всё же сильно сомневаюсь.

Говорят, у меня надменное лицо. Но ведь это всего лишь мое лицо, а не я сама.

Я не приучена к роскоши. Я родилась в небогатой семье, мы жили в крошечной деревне, и мой отец был пилотом. Он погиб, когда мне было пять лет, и у меня практически не было друзей, кроме девочки Венди, которую я придумала себе сама. Она была из очень-очень богатой семьи, эта Венди. Из очень богатой - ведь у нее был «роллс-ройс».

Наверное, я завидую тем, кто утром завозит своих детей в школу, а потом сидит в офисе с мыслью о том, что в 6 вечера уже снова окажется дома. Но у меня есть работа, которую я не променяю ни на что, и я не жалуюсь. Никто ведь не может запретить мне завидовать.

Для меня нет ничего хуже, чем вечер в женской компании. Я лучше пойду и напьюсь одна.

Женщина, у которой есть ребенок, никогда не должна называть себя одинокой.

На съемках фильма ты проживаешь, наверное, восемь разных жизней. Ведь на протяжении 6, 8 или 10 недель ты по 12 часов в день притворяешься кем-то другим.

Я мало разбираюсь в жизни. Например, я понятия не имею о том, почему сигаретный дым закручивается в клубы, и как на деньгах печатают водяные знаки.

Даже умирая нужно продолжать наблюдать за жизнью. Как можно называть себя актером, если ты не находишься в постоянном сборе сырого материала для своей работы?

Мне нравятся сценарии, читая которые сразу видишь себя в кадре.

Меня никогда не смущает масштаб предлагаемой мне роли. Ведь масштаб роли - это не масштаб гонорара. Хотя и масштаб гонорара меня смущает редко.

Я довольно строга с режиссерами.

Сегодня люди охотно ходят на иностранные фильмы с субтитрами. А ведь еще совсем недавно на субтитрированные фильмы ходили только тощие пареньки в очках и плохой одежде. Мне кажется, восприимчивость к субтитрам - это один из побочных эффектов эры смс-сообщений и электронной почты. Возможно, единственный положительный эффект, который принесла эта эра.

Я верю в то, что цивилизация и цивилизованность могут закончиться в один момент. Например, когда по всему городу отключат электричество, воду и газ.

Я люблю оказаться одна в открытом поле в момент, когда начинается дождь.

Всё-таки жизнь лучше, чем книги - нельзя сразу заглянуть в конец.

источник: Esquire, №50, декабрь 2009

Кристин Скотт-Томас - в моих переводах

Friday, 22 January 2010

Педро Альмодовар "Разомкнутые объятия" интервью/Pedro Almodóvar, Broken Embraces, interview

Ослепший режиссер садится за перемонтаж собственного фильма, который много лет назад отняли у него вместе с любовью всей его жизни... Нет, это не факт из биографии мэтра - это сюжет новой картины Альмодовара.

Педро, в «Разомкнутых объятиях» вы снова берете за основу классическую латиноамериканскую мелодраму, превращая ее в свое фирменное, взрывное кино!

Мелодрама дает мне возможность говорить о чувствах, не боясь грубых преувеличений, но и не превращая все в трагедию.

Как родилась новая история?

Мне однажды привиделось, как слепой режиссер замирает перед экраном, на котором один за другим идут кадры, запечатлевшие последние минуты жизни его любимой женщины. Эта сцена и была первым, что я написал. И она была настолько хороша, что я был просто обязан снять фильм, чтобы ее показать.

В картине вы цитируете самого себя: используете кадры съемок своих «Женщин на грани нервного срыва», фильма известного и любимого публикой. Каково это - возвращаться к старому доброму?

Я сделал это не для того, чтобы лишний раз напомнить зрителям, какой я молодец. Просто решил, что будет лучше, если персонажи в фильме станут снимать комедии — это хорошо контрастирует с драмой, которая разворачивается в их жизнях... К тому же цитировать собственный фильм удобнее — не надо никому платить за авторские права.

У каждого режиссера есть свой метод работы с актерами. Одни собственноручно ставят им каждый жест, другие позволяют импровизировать. В чем ваш фирменный подход?

У меня нет универсального подхода к актерам — я доверяю тем, с кем работаю. Но иногда приходится целые сцены показывать лично, хоть я и стеснительный человек... Как-то мне пришлось показывать актеру на площадке, как делать куннилингус.

Вы не раз называли себя «убежденным феминистом», противником мачизма и мужского шовинизма и именно поэтому героями своих фильмов практически всегда делали женщин...

Вообще да. Хотя в «Разомкнутых объятиях» у меня соблюден баланс между мужскими и женскими ролями. В фокусе две пары — никакой дискриминации. Но в целом вы правы. Я вывожу на первый план сильных, решительных женщин; героинь, которые готовы бороться и идти до конца. А мужские персонажи обычно более слабые, депрессивные. Но я не знаю, почему у меня так получается. Вы, случайно, не психоаналитик?

Нет.

Жаль, а то растолковали бы мне. Ну, тогда я сам попытаюсь объяснить: это, наверное, потому, что в детстве многие из нас воспитывались только матерями. Моя мама везде брала меня с собой, и я постоянно находился в окружении слабого пола. Очевидно, уже тогда я накапливал наблюдения. Раньше я боялся вставлять в фильм мужчин: мне казалось, что любой персонаж будет своеобразной проекцией меня лично. Теперь я от этой фобии избавился, но появилась другая проблема: в момент написания сценария мне в голову приходят сплошные мерзавцы. Я же всего-навсего инструмент, через который на бумагу поступают персонажи. Но не расстраивайтесь: мужских ролей будет все больше!

Журнал Marie Claire // Сканирование и spellcheck – Е. Кузьмина

Tuesday, 19 January 2010

«Моя работа для меня психотерапия» Мерил Стрип, интервью (1991)/Meryl Streep, interview

Искусство кино, 1991
Сканирование и spellcheck – Е. Кузьмина http://cinemotions.blogspot.com/

В сорок один год Мэрил Стрип покачивается на волнах успеха, то взмывая вверх, чтобы получить «Оскаров» за роли в фильмах «Крамер против Крамера» (1979) и «Выбор Софи» (1982), то немного опускаясь — «Силквуд» (1983), «Из Африки» (1985), а в последние годы и ныряя, снявшись в таких, имевших скромный коммерческий успех картинах, как «Изобилие» (1985), «Оскомина» (1986) и «Чертополох». Но именно их она защищает, называя вызовом мужским бездарным «фильмам действия». [«Силквуд», «Оскомина» (1986) — фильмы Майка Николса; «Изобилие» (1985) — фильм Фреда Скепси].
Ее последняя работа — роль в мелодраматической комедии Майка Николса «Открытки с края бездны» (по роману Кэрри Фишер) о взаимоотношениях актрисы-наркоманки и ее властной матери (Ширли Маклейн) .

«Мне казалось, я кое-чего достигла, потому что мне страшно появиться перед зрителями. Жутко боюсь выйти на сцену».
Боится выйти на сцену? В жизни не подумаешь. Она скромна и очень дружелюбна, но при малейшей попытке вторгнуться в ее личную жизнь замыкается и настораживается. «Моя личная жизнь не продается».

Сообразительная, но простоватая девочка Мэри Луиз Стрип родилась 22 июня 1949 года в Саммите, штат Нью-Джерси. Училась в колледже Вассара, потом в Йельской драматической школе. Успех пришел к ней почти сразу же после «Джулии» (1977), режиссер Фред Циннеман. «Просто повезло,— объясняет она,— и еще было желание испробовать всё что угодно».

В 1978 году разразилась трагедия: от рака скончался актер Джон Казэйл — единственный человек, к которому она тогда испытывала серьезную романтическую привязанность. За несколько месяцев до его смерти Стрип перестала работать, переселилась к нему в больницу и уморительно читала ему спортивную хронику.

Шесть месяцев спустя она познакомилась со скульптором Доналдом Гаммером, стала его женой. «Он великолепный муж»,— говорит Стрип. По общему мнению, их брак счастливый. Сдержанный Гаммер обожает маленьких Гаммеров — Генри (10 лет), Мейми (7 лет) и Грейс (4 года) — и прекрасно справляется с ролью папочки-домоседа. Интервью, которое предлагается вашему вниманию, Мэрил Стрип мне дала за завтраком в манхэттенском отеле «Лоуэлл».

Вас отличает глубокая нравственность.

Стрип: (Громкий смех.) Вы хотите сказать, что я не сижу, раздвинув ноги? Ну что же, спасибо.

Приятно встретить актрису, которая не помешана на своих ногтях или записях видеороликов с аэробикой.

Стрип: (Смех.) Чего нет, того нет.

Об «Открытках» вы говорите, что это один из первых содержательных фильмов этого года, где нет гремлинов и робокопов.

Стрип: Совершенно верно. Если вы живете не в Нью-Йорке или Лос-Анджелесе, нигде ничего не посмотришь. В Коннектикуте, где я живу, показывают только «Молодых стрелков II» и «Вспомнить все».

Мэрил Стрип снимается в неброских фильмах.

Стрип: Да. «Крик в ночи» — чудесная картина, но, полагаю, прокатчики предпочли бы что-нибудь более коммерческое.

«Рокки 12»?..

Стрип: Да. Поставьте себя на их место. Вы бы что выбрали? Если бы вы были актрисой, что бы вы предпочли: сыграть роль в картине «В поисках потерянного ковчега» или роль в «Изобилии»? Конечно, я люблю работать, я люблю получать деньги, но сниматься ради денег все равно что... делать лампы...

Из недавно появившейся рецензии: «Сейчас она, как говорят, получает 4 миллиона за фильм, но при этом популярность ее падает. Несмотря на то, что она получила двух «Оскаров», одну премию «Эмми», семь раз выдвигалась на премию Американской академии и один раз на премию «Тони», зритель не идет в кинотеатры». Вы верите этому? Вам это небезразлично?

Стрип: Этому я не верю. Во-первых, в «Голливуд рипортер» приводился перечень самых кассовых актрис мира. Я во главе в большинстве стран. Зрителей вообще становится меньше. Из-за того, что рынок все более и более четко определяет возрастную группу, на которую следует ориентироваться,— молодежь от 16 до 25 лет,— получается какой-то синдром яйца и цыпленка. Что появилось раньше? Сначала они выпускают всю эту развлекаловку, а потом изучают, кто её смотрит.

В мужских «фильмах действия» актриса — человек второго сорта. Вам платят 4 миллиона долларов, в Харрисону Форду, Шварценеггеру и Сталлоне по 10 миллионов.

Стрип: На мужчин никто не скупится. Если бы актрисы добились равенства, невозможно было бы снимать кино. Мужчины больше платят мужчинам. Точка. По сообщению Гильдии киноактеров, три года назад женщины сыграли треть всех ролей в художественных фильмах, в прошлом году цифра упала до 29 процентов. Разве это не поражает? Выходит, что 71 процент всех ролей играют мужчины. Наше значение уменьшается. Это опасно. Если бы на Землю высадились марсиане и принялись смотреть кинофильмы, они бы пришли к логичному выводу, что основное занятие земных женщин — за чем-нибудь гоняться. Я говорю не о тряпках. Вспомните-ка женские роли в кино после января этого года. Именно с них и будут брать пример наши дочери. (Громко.) Это ужасает.

Значит, вы феминистка?

Стрип: Это неинтересная тема. Я гуманист и верю в права женщин. Если девочкам некому подражать, им будет не о чем мечтать. Если бы Сидней Поллак сегодня попытался получить 30 миллионов на съемки фильма «Из Африки» — фильма о женщине, - его бы засмеяли и выжили из Голливуда.

Что же тогда остается актрисе, если она не автогонщица и не секс-символ?

Стрип: Мои зрители поэтому и не идут в кинотеатры. Они смотрят фильмы с моим участием на видео. Масса людей больше в кино не ходят — пожилые люди, умные люди, бедные люди. Если бы я занималась кинобизнесом, я бы забеспокоилась.

На что же тогда надеяться?

Стрип: Маятник скоро качнется в другую сторону, потому что прошлым летом на долю супер-коммерческих фильмов не выпало уж слишком большого кассового успеха. «Дни грома» обошлись в 60 миллионов долларов, а соберут, наверное, 40. Теперь все стратеги на студиях засуетились и ищут виноватых. В «Днях...» все шумит и грохочет, а результат все равно оказался не таким, как хотелось бы. Может быть, это предвестник перемен.

Во главе которых?..

Стрип: Я. Я хочу, чтобы люди снова вернулись в залы. Потому-то я с вами и разговариваю. Возвращаться безопасно.
«Открытки» предлагают вам восхитительное путешествие. Фильм умный, смешной, сделанный с душой. Любой, у кого была мать, откликнется на него. (Смех.)

Ваша героиня Сьюзен страдает от унижений: ее втягивают в любовные отношения, едва она успевает выйти из наркологической лечебницы, она лишается всех своих денег, ее изводит и терроризирует мать, и она снова тянется к наркотикам.

Стрип: Да, у нее есть проблемы. Но у нее есть машина, достаточно денег, чтобы покупать одежду, красивые сережки, ей достаются такие роли в фильмах, за которые другие отдали бы что угодно. Поэтому она жертва своего счастья, равно как и своего несчастья.

В какой-то момент она говорит: «Я не чувствую своей жизни».

Стрип: Вот именно. Из-за этой самой фразы мне и захотелось играть. Я чисто эмоционально ухватилась за это. Я не чувствую своей жизни... Так человек окончательно отделяет себя от того, что его окружает. Сьюзен очень ранима, она сама себе кажется ненастоящей. Она говорит со мной на моем языке в большей степени, чем любой персонаж, которого я играла прежде.

В чем вы с ней похожи?

Стрип: Это все есть в фильме. Она ранима так же, как я, ее желание идти по обсаженной розами дорожке — это мое желание.

В фильме ее чувство незащищенности еще более усиливается, когда костюмерша критикует ее расплывшееся тело и широкие бедра.

Стрип: По-моему, это великолепно. (Смех.) Точнее не передашь суть «мясного рынка» в Голливуде.

Вас на нем когда-нибудь убивали?

Стрип: Однажды — да. Я пробовалась на роль, и сын Дино Де Лаурентиса пригласил меня к своему отцу, который очень мягко разговаривал со мной. Потом, обернувшись к сыну, сказал ему по-итальянски: «Она же... Кто она? Она недостаточно хорошенькая, недостаточно красивая. Почему ты заставляешь меня терять время?» Я знаю итальянский. Я ответила: «Non me piace molto», что значит: «Мне это не очень-то нравится» — и вышла из комнаты. Подобная двуличность в Голливуде процветает. Просто тошнит от того, до какой степени женщину оценивают по ее внешнему виду.

Вам нравится то, что вы видите в зеркале?

Стрип: Наступил такой момент, когда я уже ничего не собираюсь менять. Я некоторое время уже прожила вместе с этим человеком.

Оставим в стороне внешность, почему вы, у которой трое детей, чудесный муж, миллионы в банке и карьера международного масштаба, сравниваете себя с незащищенной Сьюзен?

Стрип: Взгляните на кого угодно в Голливуде. У многих все это есть, но они не способны ощутить себя такими, какие они есть... Сьюзен чувствует, что жизнь ее началась лишь тогда, когда она перестала быть простым партнером, например, своей матери, и зажила собственной жизнью, делая самостоятельный выбор.

Наиболее явно это заметно в предпоследней сцене, когда мы видим Ширли Маклейн без грима — ее героиня оказалась в больнице после того, как спьяну врезалась в дерево.

Стрип: Да, тогда-то, наконец, мать и дочь воссоединяются. Ведь они очень любят друг друга. Мать становится ребенком, а ребенок матерью.

Вы как-то опирались на собственные отношения с матерью?

Стрип: Конечно.

И вы слышали от нее такие же слова, которые заставляли вас почувствовать свою вину?

Стрип: Безусловно. Некоторые строчки придумала она. Да-да, но я не скажу, какие именно. Мы с Сьюзен и моя мать и мать из фильма очень похожи. Я склонна всё переживать очень болезненно.

Переживать свои поступки?

Стрип: Вообще всё. Многое мне дорого обходится, не знаю почему. У моей мамы дар радоваться сегодняшнему дню. Она просыпается, как младенец в колыбельке, со словами: «Ой, утро!» А у меня не всегда такое настроение. Я всегда о чем-то беспокоюсь. Я не беру отпуск, не трачу денег, чтобы развлечься. Иногда я просто думаю: «Зачем все это? К чему? Мир катится в пропасть, ничего не меняется, а им почему-то хочется меня снимать».

Что есть, то есть. Вы славитесь тем, что ненавидите газетчиков.

Стрип: Мама говорит: «Ну почему ты не можешь просто получать от этого удовольствие? Они же не покушаются на твою плоть». Когда ко мне в аэропорту подошли эти типы со вспышками, я попробовала ради нее получить удовольствие. Но сама никакого удовольствия не испытала.

Когда вы снимались в Австралии в «Крике в ночи», вы, говорят, чуть не до слез расстроились, когда газетчики стали охотиться за вашими детьми.

Стрип: А вам бы было каково? У меня нет охраны, как у Майкла Джексона, я не разъезжаю со свитой, как Элизабет Тейлор. Я не хочу так жить, потому что мне кажется, это портит ребят.

Так что же произошло?

Стрип: Мы жили в Мельбурне, а фотографы устроились перед нашим домом, залезли на крышу фургона и заглядывали в высокое окно на лестнице. Моя младшая дочь была просто в восторге! Она все с себя сняла, вышла на лестницу и стала позировать. А они ее снимали. Я подумала: это переходит всякие границы. Мне безразлично, сколько сейчас лет моей дочери. У человека есть достоинство. Нельзя же платить своими гражданскими правами за то, что стал знаменитостью.

В июле 1988 года вы набросились на репортера, который пытался сфотографировать ваших двух старших детей, хотели сорвать у него с шеи фотоаппарат, несколько раз ударили его.

Стрип: Жаль, что еще не разбила ему физиономию. (Громкий хохот.) Когда дело касается моих детей, я становлюсь тигрицей. И они пасуют. Я и вправду теряю контроль над собой, если происходит нечто подобное. Я теряю рассудок. Локтем в живот может ударить кто угодно меня, но не моих близких.

Как знаменитость, растящая своих детей, вы честолюбивая мать?

Стрип: Мм... нет.

Может быть, из ваших детей ничего особенного не получится?

Стрип: Вполне возможно. Вообще-то все об этом говорят. (Усмехается.) Нет. У меня замечательные дети, но мне не удалось направить их в какую- то одну сторону. Я хотела, чтобы мой сын, у которого очень хороший слух, учился играть на фортепьяно — по-моему, ничто не приносит большей радости, чем исполнение прекрасной музыки. Музыка и гольф! Но он просто не захотел. И я оставила его в покое. Родители не ошибутся, если оставят ребенка в покое и прислушаются к нему.

Так их можно испортить...

Стрип: Да, это дело тонкое. Я недавно была в Калифорнии на стоянке в университете. На студенческой части было полно «BMW» и «порше», а на профессорской — «ниссаны» и «тойоты». («BMW» и «порше» — дорогостоящие западногерманские модели автомобилей. К более дешевым моделям Стрип относит японские — «тойоту» и «ниссан»). Нужно проявить умение, чтобы не переусердствовать с детьми.

Вы их когда-нибудь бьете?

Стрип: Когда они таскают друг друга за волосы, такая мысль иногда приходит мне в голову. Но я их никогда не пугаю. Когда я была ребенком, пороли всех.

Не обижайтесь, но вы снимаетесь в одном фильме за другим. Откуда у вас время воспитывать троих детей?

Стрип: Ни у кого это особенно хорошо не получается. И ни у кого нет рецептов. Конечно, есть люди, которые мне помогают. Одна женщина пять лет работает у меня как няня, она — это я, когда меня нет дома.

Циники могут сказать, что вы богаты, у вас есть нянька, значит, на самом деле вы их не воспитываете.

Стрип: Да, моя работа не такая, как у большинства женщин. Над фильмом я работаю четыре месяца, потом делаю перерыв. После того как родилась Мейми, я сделала перерыв почти на два года. За 15 лет я снялась в 16 фильмах, то есть в среднем по фильму в год.

Вашему браку уже двенадцать лет...

Стрип: ...Да, но если я буду говорить о муже, нашему браку может прийти конец. Мой муж человек замкнутый и не любит, когда о нем говорят в этой связи. Вот так. (Смех.) Главное — помнить о браке ежедневно. Нужно прислушиваться друг к другу.

Непростая задача.

Стрип: (Смех.) Президентом быть, наверное, сложнее, но и это непросто... Для этого мы, собственно, и появляемся на свет.

...Вы посещаете психотерапевта?

Стрип: Нет. Моя работа для меня психотерапия. Если бы ходила к докторам, тогда я бы потеряла рассудок.

Но когда у вас возникает по-настоящему серьезная проблема, что вы делаете?

Стрип: Я сажусь в свое каноэ и выплываю на середину озера. Курт Воннегут говорит: у кромки воды разглаживаются морщины в мозгу.

Friday, 15 January 2010

в этот день 13 лет назад умерла Надежда Кожушаная/1997 Nadezhda Kozhushanaya died

"...Женщина с девочкой, оказавшаяся сценаристкой фильма, вошла в мою жизнь чуть позже. Ее имя — Надежда Кожушаная, и этому имени кинематограф обязан многим.

Невысокого роста, тонкая, с характером твердым, а языком резким и нелицеприятным, она ко времени нашей встречи уже была известным сценаристом, любимой ученицей Валерия Фрида, в общем мнении представлялась неуправляемой и своевольной. Даже на светских приемах Надя всегда оставалась самой собой: была не как все одета, сама выбирала тех, с кем хотела быть, с ними тоже особенно не церемонилась, но вдруг могла оказаться поразительно, по-детски обиженной, беспомощной, но не терпевшей утешений.

Помню, как из Дома кино Надя увезла меня к себе домой, и мы просидели до утра: она читала фрагменты сценариев. Мало что усвоив — слушать любой текст сложно, особенно её, насыщенный непредсказуемыми поворотами, выразительными, афористичными диалогами, абсолютно оригинальный и самобытный, — я испытала редкое мгновение счастья от встречи с творцом миров, с даром столь же очевидным, сколь маловостребованным современным отечественным кино. (Она была доверчива, и ее часто обманывали, проекты забирали и исчезали навсегда не только наши, но и иностранные посетители.)

Помню, как сетовала на завершенные и, по общему мнению, успешные проекты («Зеркало для героя», «Прорва» и другие), которые, по ее мнению, оказывались либо недостаточно понятыми, либо вовсе искаженными.

Помню, как в доме Нащокина, выдернув из толпы, заставила читать фрагмент так и не завершенного сценария «Пенальти», причем внимательно следя за выражением моего лица, что вообще трудно вынести. …Над героиней истории с ее согласия проводят эксперимент на выживание. Раз в неделю (или в месяц?) к ней приезжает отец, ничего не понимающий в происходящем, и, как прежде в пионерский лагерь, привозит в авоське фрукты и печенье. Это был только один эпизод, но его мощь, пронзительность и психологически-абсурдистская техника (персонажи говорят на разных языках, мешают друг другу и любят друг друга) заставили меня заплакать. Почти с торжеством Надя забрала у меня рукопись и, уходя, произнесла: «Получилось!..».

Помню ее жесткие перепалки с Алексеем Германом на каком-то сценарном конкурсе, её нетерпимость ко всему, что казалось ей фальшивым или притворным. Могла уйти, не закончив спора, но посчитав его исчерпанным.
Так она и ушла однажды совсем…
(из статьи)

“У нее было что-то от рыцарства ребенка...” (Юрий Норштейн).

“Она слушала так, как слушают дети” (Валерий Золотуха).

“Все, что она скажет, каждая новая фраза была неожиданностью” (Валентин Ольшванг).

“Надя была таким простым числом, которое возникло необъяснимо и делится только на себя само. Ее предназначение заключалось в любви...” (Елена Ласкарева).

“Если бы не эта трагическая, изначально заложенная в ней с детства, струна, сочетание одуванчика и высокой трагедийной фигуры...” (Ольга Наруцкая).

“И мир, точно сдвинутый, гротескный. И трагизм не как жанровое предпочтение, а как мироощущение перед концом империи, в конце века” (Ирина Гращенкова)...

“...Позвольте писать нелогично, потому что все, что сейчас пишется о Саше, — пишется вместо слез. От таких слез очень болят глаза. Как от нарезанного лука...
Я не хожу на похороны.
Я не хочу видеть Сашу Кайдановского мертвым. Никогда не буду представлять, что Саша превратится в кости, а потом — во что-то там по Шекспиру.
Мы простимся один на один.
Саша еще несколько месяцев будет ходить по моей квартире...”

Эти слова написаны одиннадцать с половиной лет назад. Теперь воспоминания “Про Сашу” и “Про Надю” стали одним целым.

из статьи о книге "Надежда Кожушаная. Кино — работа ручная: Киносценарии" (2006)

*
Прошло 10 лет [текст датирован 2007 годом - автор блога] после того, как не стало Надежды Кожушаной...
В нашей стране почему-то удивительно мало говорят о сценаристах...
О режиссерах - да, об актерах - да...
Но кто из вас знает, как звали сценариста самого-самого известного фильма...? Думаю, таких мало. И это действительно грустно, потому что ОН творит, ОН пишет..., порой, ОН главнее режиссера...

Вчера в Большом Тишинском переулке в помещении Высших курсов режиссеров и сценаристов прошла презентация книги сценариев Нади Кожушаной "Кино-работа ручная"...
Юрий Норштейн, Александр Феклистов, Валентин Ольшванг и многие другие вспоминали Человека и Сценариста...

Грустно, что нигде в СМИ давно никто не вспоминает о ней... "Культура" обещала, но не приехала...
Мне посчастливилось, я знала ее довольно близко, но для меня она была мамой школьной подруги, которая делает кино...
Сейчас я понимаю, что будь она жива, я бы многое с ней обсудила, о многом спросила, многое открыла, но тогда, 10 лет назад, я не понимала, что за человека мы потеряли...
У нее дома всегда были очень интересные люди: актеры, режиссеры, сценаристы. Многих я не знала, но каждый раз было безумно интересно сидеть среди взрослых мужчин и женщин, которые говорили и говорили, а я слушала, получая какой-то особенный кайф от этих разговоров.

Она жила на "разрыв аорты", слишком глубоко и слишком нервно... Иначе она не могла.
Ей было 44, всего 44, но все-таки что-то она успела: успела снять, успела написать.
(из статьи)

*
[…] У нее было бледное, какое-то обостренно-болезненное, почти нездешнее лицо […]. И вопреки всему […] от этой женщины нельзя было отвести глаз […].

Иногда она смеялась. Это был очень странный, почти неуместный смех, никак не вязавшийся ни с теперешним обликом, ни с душевным состоянием Нади. И только позднее начинаешь сознавать, что у ее смеха совсем другое внутреннее устройство и иное предназначение. То была краткая передышка от боли.

[…] Вся Надина боль была целиком и полностью за других и для исцеления других. И под конец жизни эти болевые окончания стали уже так обнажены, что она, вероятно, по-настоящему страдала уже только от того, как безжалостно топчут траву, ломают ветку или кричат на ребенка. Надя пробовала говорить об Афгане и не могла. У нее перехватывало горло и срывался голос. Она знала многих ребят, воевавших там, и они рассказывали ей такие немыслимые, душераздирающие вещи […] Надя написала о них сценарий, по которому Никита Тягунов снял замечательный фильм «Нога», и сама исполнила в нем эпизодическую роль врача. Исполнила так пронзительно и бесслезно, как вряд ли сумел бы выразить кто-то еще. Написать сценарий, основанный на подобном материале, было для Нади героическим сверхусилием, опасным балансированием на грани жизни и смерти. Ведь для того, чтобы осуществить такой рискованный замысел, ей неизбежно пришлось имплантировать себе чужую боль и сделать ее своей. […] Боль разрасталась и множилась, а однажды уже навсегда поселилась в ней, превратившись в ту беспощадную форму памяти, избежать которой невозможно. И к этой теме Надя будет возвращаться в своих сценариях вновь и вновь, пока все-таки окончательно утвердится, что избавления от памяти, тяготеющей над нами — нет. […] Надя Кожушаная попыталась взвалить на свои плечи все отпущенные поколению беды — и ушла. Не выдюжила.

[…] В 1995 году молодой режиссер Марина Любакова сняла короткометражный художественный фильм «Неживой зверь» по сценарию Кожушаной. Его героиня — маленькая молчаливая девочка с аккуратно подстриженной челкой, живущая в мире собственных выдумок и фантазий […]. На Рождество папа подарил ей чудного игрушечного барашка, который […] становится ее единственным другом и любимцем. И […] она решает оживить подаренного ей зверя. […]

В фильме в первый раз возникает оппозиция живого и неживого, а вслед за тем и почти ритуальное превращение первого во второе, совершить которое […] прежде всего способен сам человек. Именно он, в художественных координатах мира, созданного Кожушаной, щедро одарен чудодейственной способностью одухотворять и наполнять счастьем и смыслом любой […] эпизод своей жизни, но влияние его длится лишь до тех пор, пока в это не вмешиваются […] война, насилие, предательство, душеубийство…

[…] Так отчасти будет и в «Прорве», где с момента изнасилования героини […] навсегда перечеркивается вся предыдущая жизнь Анны, ибо […] перед нами теперь […] уже бесповоротно умерщвленная женщина, из какой-то неуемной, пропащей гордыни продлевающая свое телесное самоистязание.

[…] такое же внезапное столкновение с необъяснимой, ничем не оправданной жестокостью происходит в фильме «Неживой зверь». Ожившего барашка […] выкинули в подпол […] Когда трясущаяся от страха девочка заглянула туда, она сразу же поняла, что отныне барашек безнадежно мертв и никакое чудо здесь не поможет. […] И в тот же момент в фильме произошло второе, обратное превращение: живое снова сделалось неживым, и все отпущенные дары в единый миг были забраны обратно.
А параллельно с этим незаметное внутреннее умирание приключилось с самой девочкой. Она похоронила своего барашка […], во всем аккуратно подражая последовательной церемонии взрослых […], так, чтобы никогда не возвращаться, чтобы постараться поскорее забыть. […] Девочка еще не знала, что забыть нельзя.

[…]. У Нади было удивительное, безошибочное чутье на людей неординарных и творчески одаренных, и, наверное, поэтому среди фильмов, снятых по ее сценариям, нет ни одного откровенно плохого или неудавшегося. […].

(М. Новикова. Талант человеческого бытия. О Наде Кожушаной — по памяти // КС. 1997. № 6).

Эссе Нади Кожушаной
Сценарии Нади Кожушаной

Wednesday, 13 January 2010

Мэрил Стрип. Начало./Meryl Streep, beginning (1989)

Г. Краснова, «Искусство кино», 1989 [?] год // Сканирование и spellcheck – Е. Кузьмина

Фрагменты из книги [*о какой именно книге идет речь, в журнале не сказано. Возможно, об этой. Написание имени актрисы - по тексту в источнике. - автор блога]

Мерил Стрип... При упоминании этого имени в памяти возникает исполненная экспрессии и романтического пафоса картина: бушующая Атлантика накатывает на побережье огромные волны, разбивающиеся о камни мириадами сверкающих брызг. На самом краю мола, выступающего далеко в море, стоит высокая женщина, закутанная в черный плащ. Поглощенная созерцанием только ей одной видимой цели, скрытой за густой пеленой влаги, она не обращает внимания на разбушевавшуюся стихию. Всполохи молний озаряют ее нежное лицо. Порывы ветра треплют роскошные рыжие волосы. Молодой английский джентльмен покидает свою спутницу и спешит на помощь странной женщине. Но по сияющей улыбке, блеску глаз понимает, что в намерениях той нет ничего опасного. Она просто наслаждается бурей, грохочущей над Атлантическим побережьем. С этого момента судьбы женщины и джентльмена окажутся связанными в тугой узел.

Сара Вудраф, героиня фильма «Женщина французского лейтенанта», один из самых пленительных образов американского кино 1980-х годов. Фальшивая и искренняя, беспомощная и агрессивная, чистая и порочная, романтичная и прагматичная, она появляется в маленьком городке Эстекс на южном побережье Англии словно специально для того, чтобы нарушить матримониальные планы английского джентльмена, и исчезает из его жизни так же таинственно, как входит в нее.

Сара Вудраф не только лучшая роль Мерил Стрип в кино. В истории этой молодой женщины, сумевшей подняться над унылой прозой бытия и окружить себя ореолом тайны, можно вычитать намек на творческую судьбу самой Мерил Стрип, чье восхождение в Голливуде до сих пор многим представляется загадкой. Каким образом эта женщина с заурядной внешностью сумела стать самой блестящей звездой современного Голливуда? Почему ей, выросшей в тепличных условиях процветающей Америки, больше всего удаются образы героинь, не нашедших места в обществе? Что заставляет зрителей вновь и вновь искать встречи с этой актрисой? Ответ на эти вопросы — в творческой биографии Мерил Стрип, сумевшей за 12 лет работы в кино подняться много выше традиционного голливудского Олимпа.

Никто из жителей городка Бернардсвиль, что в штате Нью-Джерси, не смог бы вообразить, что дочка Гарри Стрипа II, менеджера крупной фармацевтической фирмы, станет актрисой, тем более знаменитой кинозвездой. В семье Стрипов было трое детей. Мэри Луиза (род. 22 июня 1949 года) считалась самой обделенной. Она носила очки с толстыми стеклами, зубную пластинку для исправления прикуса, к тому же была не по возрасту высока, тоща и привыкла, что в компании сверстников ее нередко принимали за учительницу. Так продолжалось до тех пор, пока Мерил не отважилась принять участие в конкурсе на звание самой красивой ученицы Бернардсвильской школы. Она выбросила очки, сломала зубную пластинку, перекрасила свои тусклые волосы в платиновый цвет и начала готовиться к конкурсу. Поощряя стремление дочери стать красивой, родители построили бассейн с 25-метровой дорожкой. Благо, могли себе такое позволить. В выпускном классе школы Мерил добилась поставленной цели. Теперь она постоянно была на виду и даже начала выступать в школьных спектаклях. Мать, по профессии художница-иллюстратор, поддерживала в дочери тягу к искусству и нашла учительницу пения, с помощью которой Мерил начала шлифовать свое колоратурное сопрано.

Восемнадцатилетней девушкой Мерил поступила в Вассар — знаменитый колледж, принадлежащий к элитной лиге «Семь сестер» и созданный специально для воспитания интеллектуальных американок. В свое время там учились Жаклин Кеннеди-Онассис и Джейн Фонда. В Вассаре жизнь Мерил изменилась коренным образом. «В школе я была милой, спортивной девушкой, которая едва ли одолела семь книг,— вспоминала она.— Я читала только «Нью-Йоркер», да и то в основном страницы, посвященные спорту и светской жизни. Важнейший вопрос состоял в том, какое платье надеть в школу и как опередить соучениц на соревнованиях в бассейне. В Вассаре я открыла для себя книги Кьеркегора, Сартра, Бронте, Юнга и начала посещать курс «Введение в драму».

В Вассаре вчерашняя школьница, не привыкшая держать в руках книгу, стала первой студенткой и получила лестное предложение продолжить обучение в престижном Дартмутском колледже. Она посещала там курсы истории костюма, танцев и театроведения, а также написала пьесу о правах женщин и поставила ее в любительской труппе колледжа. Но в Дартмуте она чувствовала себя одиноко и вернулась в Вассар.

Мерил продолжила обучение в Йельском университете, славящемся на всю Америку своим студенческим театром. За три года в Йеле она сыграла в сорока спектаклях, в том числе в пьесах «Отец» и «Фрекен Юлия» А. Стриндберга, «Сон в летнюю ночь» и «Венецианский купец» В. Шекспира, «Кавказский меловой круг» Б. Брехта.

В студенческие годы отчетливо проявилось одно из самых примечательных качеств личности Мерил Стрип — лидерство и умение приспосабливаться к обстоятельствам. Качество это особенно неоценимо в шоу-бизнесе, где актер вынужден каждый раз приноравливаться к новой среде. Причем стремление к лидерству вовсе не явилось выражением желания царствовать и повелевать. Чем бы ни занималась Мерил Стрип, она, по ее собственному признанию, всегда стремилась делать это чуть-чуть лучше других.

В 1975 году Мерил закончила Йель и сразу же отправилась в Нью-Йорк, где состоялось массовое прослушивание молодых актеров. На нее обратил внимание сам Джозеф Папп, руководитель Нью-Йоркского шекспировского фестиваля. «Впервые я услышал о Мерил Стрип, когда она еще училась в Йеле. Правда, суждения были различными. Одни называли ее интереснейшей актрисой, другие не признавали ее манеру, считая слишком аффектированной. Я сразу стал поклонником Мерил. Она настолько талантлива, что не боится никакого риска». Папп был восхищен молодой актрисой и пригласил её в свой театр. Слух о его открытии тотчас облетел Нью-Йорк, и вскоре к Мерил обратились представители «Феникс-театра», предложив на выбор несколько ролей. Мерил остановилась на пышнотелой южной красавице Линде в пьесе Теннесси Уильямса «27 вагонов с хлопком». Она долго ломала голову над тем, как приблизиться к образу, созданному Уильямсом, потом купила купальник большого размера, обложила его ватой и таким образом сумела создать впечатление пышной женской плоти. Когда спустя месяц зрители увидели Мерил в другом спектакле, то были несказанно поражены ее стройностью. Уже с первых шагов сценической деятельности она стремилась найти яркий выразительный рисунок роли. Изучение профессии дизайнера побуждало ее к поиску. В первый год на бродвейской сцене она сыграла в пьесах «Воспоминание о двух понедельниках» А. Миллера, «Секретная церемония» У. Джиллета, «Генрих IV» и «Мера за меру» В. Шекспира, «Непростые женщины и другие» У. Вассерштайна, «Вишневый сад» А. Чехова. Этот удачный во всех отношениях год закончился для нее премией Нью-Йоркской критики и выдвижением на премию «Тони» — самую почетную награду в области американского театра.

Одним словом, ей сопутствовало фантастическое везение. Впрочем, «везение» не совсем то слово, которое может быть применимо к творчеству Мерил Стрип. Режиссеров подкупала ее способность свободно и без видимых усилий входить в роль, а блестящее театральное образование, полученное в лучших учебных заведениях Америки, позволяло прекрасно разбираться в стилях и направлениях. В отличие от многих коллег, она могла играть, полагаясь не только на интуицию и чувство, но и на интеллект. Ценен тонко чувствующий актер, но воистину бесценен исполнитель, у которого интуиция соединяется с умением осмыслить характер, сформулировать собственное представление о нем. К тому же Мерил Стрип была полна энтузиазма, могла репетировать часами, пока не ощущала полного слияния со своими героями. И вполне понятно стремление режиссеров работать с ней.

В конце 1970-х годов в Нью-Йорке появилась целая плеяда актеров, с равным успехом выступающих в театре и в кино. Это — Кевин Клайн, Уильям Херт, Том Беренджер, Свуси Картц, Глен Клоуз, Джон Малкович. Кинопродюсеры внимательно следили за происходящим в бродвейских театрах. Появление молодой актрисы, о которой говорил весь театральный мир, не прошло незамеченным. В 1976 году старейший режиссер Фред Циннеман предложил Мерил роль в фильме «Джулия» — экранизации рассказа знаменитой американской писательницы Лилиан Хеллман, в котором она вспоминала двух подруг детства — Джулию и Энн-Мэри Треверс. Джейн Фонда играла саму Лилиан, Ванесса Рейгрейв — Джулию, а Мерил Стрип — Энн-Мэри Треверс. Съемки продолжались неделю. Фред Циннеман был восхищен молодой актрисой и гордился отснятым с ее участием материалом, но при окончательном монтаже, по требованию продюсеров, двадцатиминутный эпизод был сокращен до 70 секунд, так что зрители даже не успели рассмотреть дебютантку.

В «Феникс-театре» Мерил познакомилась с Джоном Казалем, который стал ее первой настоящей любовью. Как многие актеры этого театра, Казаль активно снимался в кино. Широкую известность принесло ему участие в фильме Ф.-Ф. Копполы «Крестный отец», в котором он сыграл одного из сыновей Дона Корлеоне. На съемках «Крестного» завязалась его дружба с Робертом Де Ниро. В 1976 году Де Ниро подписал контракт на участие в фильме молодого режиссера Майкла Чимино «Охотник на оленей». Поскольку съемки должны были проходить вдали от Америки, в Таиланде, Де Ниро решил сколотить компанию близких друзей и уговорил Чимино пригласить на одну из ролей Джона Казаля, а тот в свою очередь замолвил слово за Мерил.

Съемки начались через год после подписания контракта, и за это время с Джоном Казалем начали происходить непонятные вещи — он быстро утомлялся, стал раздражительным, испытывал адские боли при ходьбе. Мерил упросила его сделать полное медицинское обследование. Оказалось, что Казаль болен раком костей, причем в последней, неизлечимой стадии. В Америке перед началом каждого крупного проекта полагается делать медицинское обследование главных исполнителей. Проведенные анализы еще раз подтвердили болезнь Казаля. Продюсеры воспротивились его участию в съемках. Мерил понимала, каким ударом может оказаться этот произнесенный вслух приговор и самостоятельно подготовила второй вариант сценария на тот случай, если Казаль не сможет выйти на площадку. И действительно, вскоре состояние Джона Казаля ухудшилось, и вместо Таиланда он был вынужден отправиться в госпиталь.

В «Охотнике на оленей» Мерил играет небольшую роль, но именно эта картина нагляднее всех последующих работ демонстрирует те качества Стрип, благодаря которым она стала выдающейся актрисой современного кино.

Мерил Стрип работает на площадке истово и вдохновенно, отдавая роли много больше того, что требует от нее режиссер. В сцене венчания она не только держит корону над головой невесты, но охорашивается, посылает влюбленные взгляды Мики, строит глазки Майку, кокетничает с гостями, завораживая зрителей выразительной игрой лица и тела.

Статика, столь выигрышная для актерских лиц типа Джоан Кроуфорд, губительна для Мерил Стрип. На статичных планах прежде всего бросаются в глаза недостатки ее лица — длинный нос, маленькие глаза, выпирающие скулы, большой рот. Актриса знает, что существует только одно действенное противоядие против ее заурядной внешности — вдохновенная игра, и блестяще пользуется этим.
Джон Казаль, усохший, лишенный жизненных сил, в этом фильме почти незаметен. В одном из эпизодов он с завистью кивает на приятеля: «А этот все толстеет и толстеет». Этой фразой, в сущности, и исчерпывается его участие в картине.

Весной 1977 года Мерил отправилась в Австрию, где начались съемки телесериала «Холокост». Эта картина должна была познакомить среднего американца с трагедией евреев во второй мировой войне. Мерил Стрип играет молодую белокурую венку Ингу Хельмс, влюбленную в еврейского юношу Карла Вейса. Еще детьми они поклялись стать мужем и женой. И хотя в общественной атмосфере Австрии все отчетливее звучат мотивы ненависти к евреям, Инга выходит замуж за Карла. Когда его бросают в концлагерь, Инга начинает борьбу за освобождение мужа, но оказывается бессильной перед человеконенавистнической идеологией нацизма, и Карл погибает.

На долю фильма выпал огромный успех, в том числе и восемь премий «Эмми» — американского телевизионного «Оскара». Мерил была названа лучшей актрисой года, но отказалась приехать на торжественную церемонию. Ни одна работа не вызывала в ней такого резкого протеста, как этот фильм. «Одна из самых страшных страниц в истории человечества низведена здесь до уровня «мыльной оперы». Чудовищно, что такой бездарный фильм, как «Холокост», снискал больше популярности, чем все серьезные театральные работы последних лет. Я ненавижу сценарий, а также то, что моя героиня Инга изображена такой возвышенной, словно она и не живая женщина»,— резко заявила она журналисту «Таймс».

Ничто не могло примирить актрису с этим фильмом. Судя по всему, он продолжает оставаться самым тяжелым воспоминанием ее жизни. Дело во многом объяснялось тем, что Джон Казаль умирал в госпитале, а она, выполняя условия заключенного год назад контракта, находилась вдали от него. В марте 1978 года, через две недели после ее возвращения из Европы, Джон Казаль умер. Ему исполнилось 42 года. В довершение ко всему объявилась законная жена Казаля, с которой он не поддерживал никаких отношений, и потребовала, чтобы Мерил освободила квартиру. Брат нашел ей временное пристанище в ателье своего друга, скульптора Дона Гаммера.

Как и Мерил, Дон учился в Йеле, на факультете прикладных искусств изучая технику деревянной и металлической скульптуры. Начав выставляться еще студентом, Дон смог снимать большую мастерскую в Сохо, любимом пристанище нью-йоркских художников. В 1977 году состоялся вернисаж, который сделал его знаменитым на всю Америку.
В этом же году Дон развелся с первой женой и жил по-холостяцки в своем огромном ателье, проводя время в обществе танцовщиц из «Нью-Йорк-сити-балле».
Летом 1978 года, к изумлению друзей, Мерил вышла замуж за Дона Гаммера, а 14 ноября 1979 года на свет появился их первенец Генри, которому близкие дали прозвище Гиппи.

Но Джон Казаль не был забыт. Зимой 1984 года Мерил сделала крупный взнос в фонд мемориального театра двух актеров, Уолтера Макгиппа и Джона Казаля. Будучи натурой чувствительной, но не сентиментальной, Мерил Стрип никогда не цеплялась за прошлое, а напротив — всегда была устремлена в будущее, к новым творческим планам и свершениям, и это тоже способствовало ее стремительному продвижению вперед.

Хотя Мерил ненавидела ленту «Холокост», именно она сыграла решающую роль в ее актерской карьере. Вскоре после выхода фильма на телеэкраны она получила приглашение сняться в картинах «Совращение Джо Тайнена» Джерри Шацберга и «Манхэттен» Вуди Аллена. В «Совращении Джо Тайнена» она сыграла роль адвоката Кэрен Трейер, влюбленной в молодого сенатора Тайнена, кандидата в президенты от демократической партии. Они встречаются тайком, выкраивая время между деловыми раутами, но вскоре Тайнен, для которого карьера превыше любви, покидает Кэрен. «Не могу понять, как можно бросить такую женщину и вернуться к своей примитивной жене?! Ведь в Кэрен есть духовность, нравственность, внутренняя сила, она остается верна своим принципам. Это необыкновенная женщина!» — прокомментировала Мерил Стрип свою роль. Эта характеристика, собственно, может быть приложима ко всем ее героиням. Во всяком случае, сама она всегда стремилась выделить в них эти качества, хотя порой ей приходилось вступать в настоящую битву с режиссерами и продюсерами. Особенно остро эта борьба проходила на съемках ленты «Крамер против Крамера».

В центре фильма небольшая американская семья — муж, жена, ребенок. Муж работает в крупном рекламном агентстве на Мэдисон-авеню, его жена Джоанна занимается домашним хозяйством и воспитывает сына. Но однажды она сбегает из дома, бросив близких на произвол судьбы. «Я просто возненавидела эту женщину. Среди моих знакомых нет ни одной, похожей на нее»,— с возмущением заявила Мерил. Прочитав сценарий, она решила отказаться от роли. Но в ней взыграла воспитанница Вассара и Йеля, и она отправилась на встречу с создателями, дабы указать на их ошибки. В разговоре выяснилось, что никто не собирается поручать ей роль Джоанны. Следуя доброй голливудской традиции тиражировать достигнутое, продюсеры прочили ее на роль адвокатши Филис, с которой сходится Тед после бегства жены. Но Мерил так убедительно анализировала текст, выказала такое понимание проблем Джоанны, что роль поручили ей, пообещав внести в сценарий кое-какие изменения.

Она принялась за сценарную работу. Хотя право изменения сценария было оговорено в контракте Дастина Хоффмана, славящегося своим неуживчивым нравом и столкновениями с режиссерами, Мерил Стрип присвоила это право себе. Каждый день она начинала с того, что предлагала коллегам чуть-чуть поработать над сценарием. Однажды Дастин Хоффман разозлился настолько, что запустил в Мерил стаканом. Ударившись о стену, тот разбился у нее над головой, и прежде чем приступить к съемкам, она долго вытаскивала из волос осколки стекла.

Роман Эйвери Кормэна, по которому снимался фильм, от первой до последней страницы проникнут антифеминистским духом. Само бегство Джоанны от мужа и сына представлено в нем как поступок пресыщенной жизнью избалованной дамы. Мерил решила сделать всё иначе. Уже в первый миг появления на экране ясно, что она находится на грани эмоционального срыва. Взгляд блуждает, тело сотрясается от рыданий. Героиня дошла до такой степени внутреннего дискомфорта, что вполне готова на крайний шаг — либо самоубийство, либо бегство от семьи.

Во второй раз Джоанна появляется на экране спустя несколько месяцев. Многoe изменилось за это время. Тед потерял высокооплачиваемую работу в рекламном агентстве и посвятил себя воспитанию ребенка. Джоанна, напротив, весьма преуспела в жизни, занявшись проектированием спортивной одежды. И теперь она хочет забрать мальчика к себе. Естественно, что симпатии в этом эпизоде изначально принадлежат отцу. Но Мерил Стрип сделала все, чтобы зрители испытали если не расположение к героине, то хотя бы понимание ее проблем. С трудом подбирая слова, Джоанна объясняет мужу причину своего странного бегства. Она говорит настолько искренне, так явственно борется с волнением, что невозможно не испытать сочувствия к этой страдающей, быть может, излишне тонкокожей героине. Мерил Стрип сделала все, чтобы образ Джоанны получился более теплым и человечным, хотя до конца изжить антифеминистский дух сценария не удалось.

Фильм был выдвинут на соискание премии «Оскар» в восьми категориях (за режиссуру, сценарий, актерское исполнение и т. д.). Мерил получила один из них как актриса второго плана. На церемонии вручения награды Мерил пришла в такое волнение, что после получения статуэтки, почувствовав дурноту, стремглав бросилась в туалет. Когда она вернулась, статуэтки в ее руках не было. По счастью, никто не покусился на эту драгоценность, забытую в туалете. Вечер закончился благополучно.

Как обмолвился однажды Дон Гаммер, всю жизнь его жену одолевает боязнь превратиться в Джоанну Крамер.

Каждая роль, сыгранная Мерил Стрип в начале творческого пути в кино, завоевывалась ею с боем. Причиной тому была ее заурядная, лишенная голливудского гламура внешность. Правда, некоторые зрители находили в лице актрисы особую прелесть, восхищались нежным овалом лица, высоким чистым лбом, прелестным ртом, тонкой розовой кожей и не боялись употреблять по отношению к своей любимице слово «красавица». Но те, кто не воспринимал этот тип внешности, не могли удержаться от колкостей и даже грубостей. «О, боже мой! Вы посмотрите на ее нос! Этот красный тонкий нос напоминает хобот муравья. И потом эти глаза!.. Если бы они были только маленькими и узкими. Нет! Это глаза курицы, которая одновременно кудахчет и кладет яйца!» — с убийственной иронией заметил как-то писатель Трумэн Капоте. Мерил страдала от подобных «комплиментов». С чувством горечи она вспоминала слова Дино Де Лаурентиса после просмотра «Крамер против Крамера»: «"Она играет хорошо, но выглядит ужасно. Посмотрите на эти щеки!" Он сказал это по-итальянски. Но я учила в Вассаре европейские языки и потому все поняла. Ужасно обидно слышать такое

Спустя десятилетие, уже имея в активе несколько выдающихся ролей и престижных наград, Мерил Стрип позволила себе посмотреть на свою внешность более отстраненно. «Честно говоря, мне самой бывает непросто видеть свое лицо на экране. Большинство женщин в тысячу раз красивее меня. Мой нос слишком велик, мой рот слишком широк. К тому же у меня яйцеобразная голова. А с темными волосами я вообще похожа на дохлую рыбу». Критическое отношение к собственной внешности побуждало Мерил Стрип постоянно экспериментировать над собой, искать новый грим, цвет волос, прическу.

Внешность играла далеко не последнюю роль и при выборе актрисы на главную роль в фильме «Женщина французского лейтенанта» (по бестселлеру английского писателя Джона Фаулза). Его подготовка затянулась на 10 лет. В разные годы на эту роль пробовались Ванесса Редгрейв, Джулия Кристи, Фэй Данауэй, Сисси Спейсек, Дебора Уингер, Шарлотта Ремплинг, Дайана Китон. Через своих агентов Мерил дала понять, что роль Сары ее очень интересует. Рейс припомнил, что видел Мерил в спектакле «Укрощение строптивой», который произвел на него огромное впечатление. На смотрины он пригласил автоpa романа, который был разочарован заурядной внешностью претендентки. Однако как только Мерил начинала лицедействовать, самые безжалостные критики замолкали. То же самое произошло и на этот раз, тем более что в лице оператора Фредди Фрэнсиса она нашла горячего поклонника. «Когда мы познакомились, передо мной стояла заурядная молодая женщина, но во время съемок она совершенно преображалась. Когда я смотрю на нее через объектив, в ее облике появляется что-то магическое. В ней есть то, что превращает актеров в звезд кино и что может разглядеть только кинокамера». Фаулз тоже остался доволен пробами. Правда, его смущала американская манера разговора актрисы. На что Рейс беспечно заметил, что ее будет дублировать англичанка. Такого удара по самолюбию Мерил не могла пережить. Она наняла английского репетитора, и та на протяжении нескольких недель читала ей вслух произведения английских писательниц XIX века Джейн Остин и Джордж Элиот. Одним словом, когда через несколько дней позвонила подруга и не узнала ее голоса, Мерил поняла, что вполне готова к съемкам.

Итак, что же стоит за этой фразой «женщина французского лейтенанта»? Какой смысл вкладывали в нее чопорные дамы из провинциального Эстекса, имевшие обыкновение следить за происходящим с неодобрительно поджатыми губами? Бесспорно, она могла быть использована только по отношению к особе легкого поведения, осмелившейся стать женщиной, а не женой лейтенанта, к тому же еще и французского. Раненный в ногу, он целый месяц провел в доме, где Сара Вудраф служила гувернанткой. Она самоотверженно ухаживала за ним и, как утверждала молва, вступила с ним в предосудительную связь. И вот, наконец, Сара появляется на экране — скорбная, сухопарая девица со скромно потупленным взглядом, облаченная в глухо закрытое, унылое платье неопределенного черно-коричневого цвета и изрядно поношенную шляпку. Как же мало ее облик отвечает традиционному представлению о грехе и блуде! Но едва она отбрасывает с головы капюшон ветхого плаща, как на плечи падает копна роскошных рыжих кудрей. Жаркий румянец полыхает на высоких скулах. Но самое главное — ее глаза, смотрящие чуть-чуть исподлобья. Их взгляд завораживает мистера Смитсона, лишает желания связать себя браком с миленькой, но заурядной Эрнестиной. И когда в лесу он видит Сару, вольно раскинувшуюся на рыжем мху в девственном сумрачном лесу, его охватывает желание овладеть этой загадочной женщиной. Однако их первая ночь окрашена настроением скорби и неловкости. Вместо искусной любовницы он находит бледную, взволнованную предстоящей сценой девственницу. Наверно, это самая некрасивая любовная сцена в истории современного кино. Облаченная в грубую белую рубаху Сара сидит на краю постели, нервно теребя рыжие пряди. Взгляд блуждает, она близка к отчаянию, предстоящая близость пугает ее.

Честная девица, выдающая себя за куртизанку! Чаще всего случается наоборот: многоопытные особы пытаются выдать себя за благонравных девиц. Но в этом как раз и проявляется особенность характера Сары Вудраф. «Если я не могу выйти замуж за равного мне человека, пусть я буду жить с позором. Я поставила себя вне рамок этого общества. Я не хочу быть похожей на всех этих дам!» — с пафосом восклицает Сара. Миф о компрометирующей связи с французским офицером она пестует со сладостным мазохизмом, полностью растворяясь в нем. Поддержание мифа стало целью ее жизни, быть может, более реальным, чем сама жизнь. И когда Сара стоит на молу, пристально вглядываясь в даль моря, ни у кого нет сомнений, что она ждет своего французского любовника.

Сара Вудраф — один из самых загадочных женских образов, появившихся на западном экране в 1980-е годы. Девственница, она с гордостью носит печать падшей женщины. Завладев сердцем богатого джентльмена, покидает его. И когда после нескольких лет непрерывных поисков Смитсон находит, наконец, Сару, она в очередной раз пытается отвергнуть его притязания. Эта женщина живет своей, скрытой от посторонних глаз, жизнью. Потому никто из окружающих не может понять ее логики и, тем более, объяснить ее.

Сара Вудраф в исполнении Мерил Стрип не мелкая провинциальная интриганка и не особа легкого поведения. Она — художница, чье пылкое воображение помогает преодолеть груз унылой реальности. Мерил Стрип раскрывает незаурядность своей героини, почти не прибегая к помощи слов. В каждом взгляде, жесте, повороте головы чувствуется натура сильная, незаурядная, вольнолюбивая. Какой свободой и энергией дышат ее движения, когда, глядя в зеркало, она уверенными штрихами набрасывает свой портрет! Как блестят ее глаза, когда она лежит, раскинувшись, посреди сумрачного леса, больше похожая на воительницу, чем на скромную гувернантку!

Посмотрев фильм, Фаулз остался доволен работой американской актрисы, сумевшей докопаться до самой сути его загадочной героини. Стрип всерьез заинтересовались журналисты. Журнал «Тайм» посвятил ей заглавную статью под названием «Магическая Мерил». Журналисты бросились интервьюировать коллег и ближайших друзей актрисы. Большой подарок пресса получила от Джереми Айронса, исполнившего роль мистера Смитсона. Он заявил, что с Мерил их связывали настоящие отношения и потому постельные сцены были натуральными. Поскольку жизнь актрисы не изобиловала никакими сенсационными подробностями, эта новость обошла все журналы. Мерил махнула рукой. Оправдываться было бессмысленно, но она дала себе зарок отныне не сотрудничать с Айронсом и не подпускать журналистов к своей личной жизни.

Слово «самый» приходится употреблять по отношению к творчеству Мерил Стрип значительно чаще, чем к другим актерам. Вот и про Софи Завистовски, героиню картины «Выбор Софи», можно сказать, что это самый трагический образ в американском кино 1980-х годов.

Во время съемок ленты «В тишине ночи» Роберта Бентона Мерил узнала, что режиссер Алан Пакула приступил к экранизации романа Уильяма Стайрона «Выбор Софи», который она прочитала еще в Йеле. Правда, у Пакулы существовала твердая договоренность с Ханной Шигулой, но Мерил сделала все, чтобы роль перешла к ней. После «Женщины французского лейтенанта» это было совсем не сложно.

За три месяца до съемок она начала заниматься польским и немецким языками и так преуспела в этом, что когда на съемочную площадку привели ее сына Гиппи, он долго рыдал, потому что у мамы был чужой голос. Этот неуверенный, запинающийся английский, на котором изъясняется Софи в Америке, стал важнейшей эмоциональной краской личности героини.

Действие фильма «Выбор Софи» происходит вскоре после окончания Второй мировой войны в Нью-Йорке. Молодой писатель Стинго знакомится со своими соседями, экстравагантной парой — Софи Завистовски и Натаном Ландау. Она — блондинка, ласковая, нежная, красивая, всегда элегантно одетая, тщательно причесанная, говорящая по-английски с певучим славянским акцентом. Он — экстравагантный, с холерическим темпераментом, склонный к эпатажу и актерским жестам. Благодаря неуемной фантазии Натана жизнь соседей казалась чередой непрерывных праздников, пикников, беззаботных развлечений. Правда, порой он бывал груб с подругой, мог ударить ее, устроить безобразную сцену ревности. А она покорно сносила его выходки и, забившись в угол, жалобно скулила, как маленькая собачонка, напуганная рассвирепевшим хозяином. Нет, эта женщина совсем не походила на пляжных подружек Стинго. Он влюбился в Софи и даже решил жениться на ней. «У твоих детей не должно быть такой матери»,— ответила она и вернулась к Натану.

Юный Стинго смотрел на жизнь сквозь розовые очки. Если Софи и была ангелом, то только «падшим», с адскими воспоминаниями в душе. Её прошлое не только помешало ответить на чувства Стинго, но и стало причиной ее гибели.

Медленно раскручивается нить повествования. Действие возвращается к событиям Второй мировой войны. Мы видим Софи, печатающую речь отца, варшавского профессора, фашиствующего идеолога «еврейского вопроса»; в кругу друзей-подпольщиков; рядом с возлюбленным Юзефом, вскоре казненным гестаповцами; в Освенциме, среди тысяч людей, обреченных немцами на скотское существование и гибель. В предпоследней сцене Софи обнажает перед Стинго кровоточащую рану своих воспоминаний — гибель детей в Освенциме. Гестаповцы не просто уничтожили всех ее близких. Нет! Именно для нее, этой хрупкой, нежной, беззащитной женщины, они придумали чудовищную пытку.

Софи стоит в огромной очереди перед воротами Освенцима, прижимая к себе двоих детей — Яна и Еву. Один из эсэсовцев окидывает ее похотливым взглядом. Софи, чувствуя внимание к себе, начинает говорить тонким срывающимся голоском: «Я — полька, настоящая католичка. Я верю в бога Иисуса Христа. Я не еврейка! Пощадите меня». Эсэсовец резко обрывает ее, заявляя, что она должна выбрать сама, кто из детей будет уничтожен, а кто останется в живых. Он зорко следит за ней, видит, как она крепче прижимает к себе мальчика, а девочка, сидящая на ее руке, остается как бы беззащитной. Солдат вырывает девочку из слабых рук Софи, а та лишь оцепенело смотрит вслед кричащей дочери. Софи нарушила главную заповедь материнской любви — до последнего дыхания защищать своих детей, погибнуть самой, но спасти их.

После того как Софи прикоснулась к самому страшному воспоминанию своей жизни, у нее не осталось сил жить дальше. На следующий день, приняв цианистый калий, они с Натаном ушли из жизни.

Бывают документальные фильмы, в которых объект наблюдения настолько отдается собственным воспоминаниям, что забывает о наблюдающей за ним камерой. Точно такое же ощущение оставляет игра Мерил Стрип. Ее погружение в образ Софи было настолько глубоким, что Пакула не побоялся показать ее не просто на крупных, а на сверхкрупных планах — только глаза с безжизненным взглядом ослепшего от страданий человека и рот, из которого вырываются обрывочные, похожие на бред умирающего, звуки.

Материал фильма настолько драматичен, что представляется беспроигрышным для любой актрисы. Но Мерил Стрип не ограничилась возможностями, заложенными в сценарии, а стремилась заострить трактовку образа Софи, найти выразительный внешний рисунок. Она села на строгую диету и похудела на шесть килограммов. Это сразу же сказалось на ее лице, приобретшем сходство с черепом, обтянутым кожей. Такое ужасное лицо с запавшими щеками и ртом невозможно было бы создать никаким гримом. Когда, покачиваясь на ногах-палочках, прозрачная от истощения Софи бредет по непролазной грязи лагерного двора, это производит такое же угнетающее впечатление, что и документальные съемки концентрационных лагерей. Благодаря своему уникальному актерскому дару Мерил Стрип смогла многократно усилить образ своей трагической героини.

Стрип встречалась на съемочной площадке со многими знаменитыми актерами — Дастином Хоффманом, Робертом Редфордом, Роем Шейдером, Джеком Николсоном, Вуди Алленом, Роберто де Ниро, Джином Хэкменом. Но ее дуэт с Кевином Клайном, исполнившим роль Натана, остается непревзойденным.

Для съемок был снят небольшой коттедж в Бруклине. По ходу действия впавший в ярость Натан спускал Софи с лестницы. Клайн настолько вошел в образ, что выгнал Мерил за двери особняка, а она, напуганная яростью партнера, стала вопить на всю улицу. Быстро собралась толпа. Один прохожий поинтересовался, почему он избивает бедную женщину и Клайн сказал первое пришедшее в голову: «Потому что она выдавила зубную пасту из тюбика с другой стороны». Возмущенная ответом толпа стала угрожающе надвигаться на актера, и только тогда он вышел из образа.

За роль Софи Мерил Стрип получила своего второго «Оскара». В 1982 году список претенденток был как никогда представителен. Особую опасность представляла Джессика Лэнг. Между актрисами установилось негласное соперничество, после того как Николсон выбрал Джессику партнершей в фильме «Почтальон всегда звонит дважды». Жюри приняло соломоново решение: Лэнг получила «Оскар» как актриса второго плана в фильме «Тутси», а Мерил Стрип — главного «Оскара». Отныне во всех журналах ее будут величать суперзвездой. Но особенно польстила ей похвала Уильяма Стайрона — автора романа и консультанта кинокартины: «Я наблюдал за тем, как Мерил Стрип играла Софи. В один миг она создала характер такой жизненной силы, о котором я даже не мог мечтать, сидя за машинкой. Мне было непросто снова встретиться с моей Софи, теперь уже в облике Мерил Стрип». Что может быть лучше такого признания?

В 1982 году Стрип начала сниматься в фильме «Силквуд», посвященном борьбе профсоюзной активистки, погибшей при таинственных обстоятельствах. К этому времени за Мерил утвердилась репутация непревзойденной исполнительницы интеллигентных, подверженных рефлексии женщин. Силквуд, простая работница из техасской глубинки, никак не принадлежала к этой категории. Когда она впервые появляется на экране, вначале даже не осознаешь, что это Мерил Стрип. Небрежная стрижка каштановых волос, короткая, до середины бедра, юбчонка, неизменная сигаретка в руке. Держится она развязно и вызывающе, ходит вихляющей, разболтанной походкой. Остра на язык, с него не сходят пошлые шуточки. Однако к финалу ленты от разболтанной девицы не осталось и следа. Превращение далекой от политики женщины в сознательного борца за права рабочих Мерил Стрип показывает настолько тонко и убедительно, с таким обилием психологических деталей, что не чувствуется ни малейшей натяжки или преувеличения. «Я была очарована характером Кэрен. Она обладала чувством юмора, была немножко сумасшедшей, ну совсем как я сама. Мне нравилось, что уже в сценарии она изображена со множеством слабостей и недостатков. Нечасто приходится играть такой характер»,— вспоминала актриса. И она использовала весь свой талант, чтобы раскрыть перед зрителями драму этой женщины.

Поскольку имя Силквуд все еще было на слуху, фильм вызвал большой интерес публики. За первые 12 недель демонстрации его посмотрели 12 миллионов зрителей. Но самой большой наградой для Мерил стало приглашение выступить с напутственной речью перед выпускницами Вассара 1983 года. Мерил, вспомнив годы, проведенные в Вассаре и Йеле, написала речь, проникнутую гражданским пафосом и социальной мудростью. Вот маленький отрывок из нее: «Когда я поехала в Калифорнию на церемонию вручения премии «Оскар», мне позвонил отец и сказал: «Если ты там выиграешь, то пусть твоя речь будет короткой и без политики». Но я с ним не согласилась. По мере роста моей известности, росла и моя ответственность за судьбы мира. На место желания промолчать пришло стремление потребовать от наших руководителей сохранить условия жизни для моих детей, которые будут жить уже в XXI веке. Другими словами, я не только работаю в кино и на театральной сцене, но также и сцене, какой является наше общество».

4 августа 1983 года, через три месяца после выступления в Вассаре, Мерил родила дочку Мэри Уиллу. Едва оправившись от родов, она узнала еще одну приятную новость — городской университет Нью-Йорка присудил ей почетную степень доктора изящных искусств.

Сара Вудраф, Софи Завистовски, Кэрен Силквуд — эти три роли являются лучшими творениями актрисы в кино. Сыграй она только одну из ролей, этого было бы достаточно, чтобы остаться в истории кино. Но взойдя на вершину творческой пирамиды, Мерил не испытала чувства самоуспокоения. Напротив, стремление к расширению творческого диапазона стало потребностью ее натуры. Одной из сенсаций Бродвея в конце 1970-х годов стал спектакль Джозефа Паппа «Алиса в стране чудес» по знаменитой книге Льюиса Кэрролла. Зрители стонали от восторга, видя, как Мерил резвилась на сцене, изображая маленькую девочку. Впервые этот спектакль появился, на Бродвее в 1978 году, но слава о нем продолжала жить, превращаясь в легенду. В 1983 году Папп возобновил спектакль, и в том же году он был записан для телевидения с Мерил в роли Алисы. Однако больше всего в этот период полного триумфа Мерил хотелось сыграть в фильме о любви. Вскоре её агенты нашли сценарий, который так и назывался - «Влюбленные». Ее партнером стал Роберт Де Ниро, с которым они снимались в фильме «Охотник на оленей».

День за днем Молли и Фрэнк ездят на работу в одной электричке, но не замечают друг друга, пока однажды, в самый канун Рождества, не сталкиваются в дверях роскошного книжного магазина. Падают на пол рождественские подарки. Подбирая их, герои знакомятся, а вскоре влюбляются друг в друга. Молли замужем, но после смерти дочери между ней и мужем нет прежней теплоты. У Фрэнка двое сыновей и темпераментная жена итальянка, но их отношения дошли до такой точки, когда хочется начать все сначала. Вот главная причина, толкнувшая героев друг к другу.

Мерил играет милую, нежную, очень чувствительную, чуть старомодную женщину. Она проста и незатейлива, невероятно честна, и хотя разлюбила мужа, чувство порядочности не позволяет изменить ему. Когда на свидании Фрэнк целует ее, она начинает исступленно рыдать.

Тот, кто хочет составить наиболее точное представление о личности Мерил Стрип, должен непременно посмотреть этот фильм. Многие его сцены снимались в Манхэттене, в непосредственной близости от дома Мерил, расположенного на западной стороне Центрального парка. Ее героиня ходит теми же маршрутами, которыми привыкла ходить Мерил Стрип, спеша в театр или по делам своего многочисленного семейства. Да и реплики, которыми обмениваются герои, навеяны реальностью современной нью-йоркской жизни. Режиссер Улу Гросбард не мешал актерам шлифовать диалог, примерять его к себе. Однажды Мерил, вполне вжившись в образ своей чуть старомодной героини, воскликнула: «Нет, нет, я не могу с вами пообедать! Я замужем!» На что Де Ниро с удивлением заметил: «А разве замужние не обедают?» Этот небольшой, возникший по ходу съемок диалог затем вошел в фильм.

Зрители, однако, были разочарованы. Зная, что Стрип и Де Ниро всегда играют роли с двойным дном, они ждали поворота событий. Однако логика действия «Влюбленных» совершенно непритязательна — встретились, полюбили, разлучились, встретились снова, чтобы уже никогда не расставаться.

Возможность предстать в образе необыкновенной женщины представилась Мерил Стрип очень скоро, когда она начала сниматься в фильме «Изобилие» (1984, реж. Ф. Скепси). Молоденькой девушкой ее героиня Сьюзен Трахерн принимала участие во второй мировой войне. Как резидент английского Сопротивления на территории Франции она встречала английских парашютистов и помогала им перебраться вглубь французской территории. Ощущение риска, опасности идеально соответствовало ее деятельной, сильной натуре. А вот к мирной жизни она приспосабливалась с трудом. Ее не устраивала ни конторская работа, ни служба по устройству церемоний, ни телевидение. Однажды ею овладевает идея родить ребенка. Но когда молодой человек, которого она выбрала в отцы, предлагает ей руку и сердце, она в гневе пытается застрелить его. Наконец она выходит замуж за молодого дипломата Раймонда Брока и фактически губит его карьеру. Как наваждение, ее преследует образ молодого парашютиста Лазара, ставшего символом героических военных дней. Они встречаются в самом конце фильма. Лазар, невзрачный человек, совсем не похож на героя войны. Да и сама Сьюзен кажется жалкой развалиной. Накурившись марихуаны, она забывается тяжелым сном. Собрав пожитки, Лазар покидает подругу.

Но режиссер не хочет обрывать действие на этой безнадежной ноте, оно возвращается назад к военным дням. Сьюзен, юная участница Сопротивления, с восторгом приветствует победу. Старик француз, который доит неподалеку козу, удивлен столь бурным проявлением чувств. «Обычно англичане прячут свои чувства»,— усмехается он. «Но ведь это глупо — прятать чувства. Хочется, чтобы в жизни было больше таких дней»,— с энтузиазмом восклицает Сьюзен. Этот небольшой диалог может служить ключом к пониманию образа героини. Ей трудно жить в обществе, привыкшем прятать свои чувства. Стремление остаться самой собой, сохранить верность идеалам военного времени неизбежно приводит ее к бунту против современного общества.

Никогда прежде Мерил Стрип не доводилось создавать характер более колючий и неприятный. Взять ту же историю с Майком. Взгляд Сьюзен цепенеет, когда она слышит предложение выйти за него замуж. Нежный румянец сбегает с лица. Жестом сомнамбулы она вытаскивает из сумочки пистолет и стреляет прямо в голову незадачливому жениху. Лишь быстрая реакция спасает того от неминуемой гибели. Какая презрительная улыбка блуждает по ее лицу, когда она готовит обед для Раймонда Брока! И когда тот принимается за еду, Сьюзен с гримасой отвращения садится в отдалении и начинает чистить пистолет. Тем не менее сама Мерил Стрип была очарована своей героиней. «Мне нравится ее бескомпромиссность в выражении чувств, ее идеализм. Несмотря ни на что, она сохранила чистоту помыслов. Она как подросток, хотя дожила до среднего возраста. Мы знаем множество героев, которые вели себя подобным образом. Необычно лишь то, что это — женщина».

Мерил понимала, что с прокатом фильма будут большие проблемы, и потому выразила желание встретиться с журналистами и даже позволила нескольким крупным еженедельникам сделать репортажи о своей семье, хотя всегда оберегала личную жизнь от посторонних взглядов. Но это не помогло, фильм провалился в прокате, и прежде всего в Англии. Как считал Дэвид Хиэр, автор пьесы, по которой снят фильм, это случилось потому, что «во времена тэтчеризма идеалы военного времени оказались выброшенными за борт». Но дело, думается, не только в этом. Несмотря на все старания Ф. Скепси, его фильм напоминает заснятый на пленку театральный спектакль и в этом проигрывает даже такой непритязательной ленте, как «Влюбленные». Ведь в ней чувствовалось дыхание настоящей жизни, подсмотренной добрым, а порой и насмешливым взглядом.

Не секрет, что чаще всего зрители идут в кинотеатры, чтобы отдохнуть, расслабиться, насладиться зрелищем далекой экзотической жизни. Фильм «Из Африки» (1984, С. Поллак), съемки которого проходили в Кении, идеально соответствовал этому типу развлечения. И это одна из причин, почему «Изобилие» провалилось в прокате, а лента «Из Африки» понравилась зрителям.

В основе фильма — жизнеописание популярной в начале XX века писательницы Карен Бликсен (работавшей под псевдонимом Исаак Динесен), которая прославилась описанием красот африканского континента. Ее жизнь была настолько увлекательна и драматична, что без труда вписалась в структуру захватывающего приключенческого фильма.

Карен провела в Африке пять лет. Это были трудные годы. Она перенесла тяжелейшую болезнь, которая лишила ее возможности иметь детей, заложила кофейную плантацию, первый урожай которой сгорел в пламени пожара. Развелась со своим легкомысленным мужем Брором. Полюбила охотника Дениса Хаттона, который разбился на самолете. В конце концов она потеряла все свое состояние и вернулась в Данию нищей. Словом, ее жизнь в Африке не была простой, но эти годы стали самыми счастливыми в ее жизни.

Чего хотела Карен, когда была совсем молоденькой девушкой? Быть счастливой, иметь семью. Но мужчины, которых она любила, предпочитали семейной жизни волю и опасные приключения, а другие ей были неинтересны. Долгими вечерами, сидя в одиночестве на своей ферме в Кении, Карен начала записывать истории, которые знала во множестве. Так началась ее писательская деятельность.

По свидетельству биографов — а жизни Карен Бликсен посвящено несколько книг,— она не была красавицей, но обладала особой утонченностью. Весь облик этой хрупкой женщины с лихорадочным румянцем на высоких скулах идеально соответствовал декадентскому идеалу, утвердившемуся в европейской культуре на стыке веков. Когда Карен в сопровождении своей борзой появляется на вокзале в Найроби, трудно поверить, что она сможет перенести тяготы африканской жизни. Но эта женщина с узкими плечами и кулачком, всегда прижатым к груди, преодолеет все выпавшие на ее долю испытания.

Соприкосновение с магическим миром далекого континента раскрыло в ее личности свойства воистину героические. Однажды Карен отправилась в долгий поход по африканской саванне, чтобы доставить провиант отряду Брора. На первом ночном привале она без сна ворочается в палатке, растревоженная звуками саванны, а потом с виноватой улыбкой устраивается у костра рядом с неграми. Утром ее будит страшный рев. Двое львов рвут беззащитного буйвола. Негры бросаются врассыпную. Карен оказывается наедине с хищниками. Она стоит перед ними, сжимая в руке кнут. Вероятно, она потеряла всякое представление о реальности, когда когтистая лапа вонзилась в ее хрупкое плечо, и продолжала хлестать львов, пока те, поджав хвост, не убрались восвояси. С тех пор страх перед таинственной и опасной жизнью покинул Карен, на смену ему пришло страстное желание понять этот загадочный континент.

«Из Африки» — ностальгическая греза о безвозвратно ушедших в прошлое временах, когда человек и природа существовали в неразрывном единстве. Это целостное впечатление возникает во многом благодаря тому, что актеры здесь не просто играют свои роли на фоне африканского пейзажа, а живут своими образами, освещая экран подлинностью чувств.

В этом фильме Мерил Стрип впервые встретилась на съемочной площадке с одним из самых знаменитых героев-любовников Голливуда Робертом Редфордом. Она слышала о нем немало скептических замечаний, однако после нескольких месяцев съемок преисполнилась к нему глубокого доверия. Необъяснимое умиротворение царит на экране, когда они появляются в кадре вместе. На берегу ручья Денис моет Карен голову. Сидя в шатре, раскинутом среди саванны, они слушают оперные арии, наблюдают проделки проказливых мартышек, заинтересовавшихся играющим патефоном. Какая-то неуловимая дымка окутывает изображение, а чуть замедленный ритм повествования ясно свидетельствует, что это не само действие, а воспоминание о нем, живущее в памяти человека. И настоящим прорывом в мечту смотрятся кадры, когда Карен и Денис поднимаются в воздух на маленьком самолете. Они летят навстречу закатному солнцу, которое окрашивает небо в фантастические краски. Воспоминание о теплом африканском солнце грело душу Карен Бликсен, когда долгими вечерами она сидела у камина в своем доме на севере Дании.

Биографии ведущих актеров говорят о том, что высшая актерская доблесть проявляется не только в умении увлечь зрителя своей игрой, но и стать при этом органической частью актерского ансамбля. Чувство ансамбля у Мерил Стрип в крови. Здесь проявляется ее солидная театральная подготовка. Рассказывая о лучших работах актрисы в кино, необходимо вспомнить и ее партнеров, потому что она раскрывается с их помощью, как и посредством своего таланта. Особенно органично этот дар проявился в фильме «Из Африки», где встретились суперзвезды Голливуда и актеры-любители, представляющие на экране племя кикуев. Ключевой фигурой, связавшей воедино эти два разных мира, как раз и стала героиня Мерил Стрип. Она виртуозно соединяет в своем исполнении возвышенный романтический стиль и реалистическую манеру исполнения, не забывая придать своей игре оттенок меланхолии. В чем, безусловно, помогает ей удивительно выразительный голос.

Карен Бликсен была датчанкой, жившей в английской колонии. Мерил Стрип вновь пришлось приложить усилия, чтобы сообщить своему английскому некоторую шероховатость иностранной речи. Датский акцент придает обаяние и мелодичность ее голосу, особенно в той фразе, которая повторяется в действии как рефрен: «У меня была ферма в Африке». Произносимая с неизъяснимой печалью и тоской, она является паролем, открывающим зрителям доступ в волшебный мир фильма.

Как и ее героиня, Мерил Стрип была очарована Африкой. «Снимаясь в этом фильме, я была покорена прекрасной африканской природой, зверями, погодой, звуками, запахами. Мысль о том, что мои дети должны расти в жестоком бетонном мире Нью-Йорка, повергла меня в глубокую печаль. И тогда я решила купить ферму возле небольшого озера в Коннектикуте, завела лошадей, чтобы мои дети имели возможность хоть как-то общаться с этим трепетным миром».

Желание еще раз пережить незабываемое чувство единения с девственной природой побудило Мерил Стрип согласиться на роль в австралийском фильме «Крик в темноте», тем более что в основу сценария легло подлинное происшествие, потрясшее Австралию в начале 1980-х годов. Во время пикника был похищен ребенок Чемберленов, семьи священника адвентистской церкви. Предполагалось, что его унесла дикая собака динго. Однако следователям удалось доказать, что ребенка убила его мать Мэри Чемберлен. Женщина попала в тюрьму. Вскоре под грузом неопровержимых доказательств дело было пересмотрено, и через четыре года Мэри вернулась из тюрьмы домой.

Когда Мерил прочитала сценарий, то была покорена волей, собранностью и решимостью героини. Она понимает, что ребенка не вернуть. На смену скорби приходит желание понять, каким образом собака расправилась с девочкой. Рассудительность и достоинство, с которым Мэри реагирует на события, вызывает глубокое возмущение окружающих. Они сходятся во мнении, что только убийца может с таким хладнокровием относиться к гибели близкого существа. Поняв, что она приговорена обществом к тюрьме, Мэри предлагает мужу зачать нового ребенка, коль скоро Господь забрал у них малышку. Их третий ребенок родился в неволе.

Словом, Мерил Стрип играет бестрепетную героиню, но бестрепетность как раз и не свойственна ее натуре. Особенно привлекательна она в ролях, которые дают возможность показать игру чувств, раскрыть тонкость и женственность. Каждая ее героиня имеет свою загадку или тайну, и постепенное приближение к ней помогает создать увлекательный характер. Казалось бы, в истории Мэри Чемберлен тоже есть тайна. Окружающие убеждены, что она убила ребенка во время черной мессы, и даже находят кровь в автомобиле. Однако нет никакой тайны. Мэри — проста, чиста и бесхитростна, а кровь в автомобиле оказалась обыкновенной краской.
Мерил осталась недовольна своей работой.

Помимо прочего, внешний облик Мерил Стрип был смоделирован крайне неудачно. Мэри Чемберлен — мать троих детей. Она привыкла споро и быстро управляться с домашними делами — мыть, гладить, готовить. Семья — ее главная забота. О себе эта женщина не привыкла заботиться. Мешковатые платья, белые, аккуратно натянутые носки, ровно подстриженные под пажа черные волосы не придают ей обаяния. Естественно, создатели фильма стремились выявить в облике актрисы сходство с реальной Мэри Чемберлен, которая здравствует и поныне, живя в мире и согласии с мужем и тремя детьми. Но, наверно, в данном случае было бы лучше пригласить другую актрису. Тем не менее жюри Каннского фестиваля 1989 года очень высоко оценило работу Мерил Стрип и присудило ей премию за исполнение женской роли в фильме «Крик в темноте». Но, думается, эту награду нужно рассматривать как запоздалый знак признания европейцами мастерства актрисы № 1 американского кино.

Чем удивительна Мерил Стрип? Даже зная все особенности ее творческой манеры, нельзя со всей определенностью прогнозировать, какой будет ее следующая роль. Настоящим сюрпризом для всех явился фильм «Чертополох», в котором она снялась в перерыве между поездками в Африку и Австралию.

Действие «Чертополоха» происходит во времена великой депрессии, когда тысячи американцев скитались по Америке в поисках работы. В маленький городок штата Олбани забредает бродяга Фрэнк, ушедший из этого городка много лет назад и оставивший здесь свою семью. Вокруг его сложных отношений с близкими и строится действие фильма.

У Фрэнка есть подружка Элен Арчер (Мерил Стрип). Когда-то она была превосходной пианисткой, много гастролировала, а потом пристрастилась к спиртному, опустилась, стала жалкой бродяжкой. Видимо, и по отношению к роли Элен Арчер не удастся избежать слова «самая», ибо Элен Арчер не только самая неприкаянная, но и самая непривлекательная героиня Мерил Стрип. Когда она появляется на экране, ковыляя на деревянных ногах-ходулях, вначале даже не понимаешь, что это Мерил Стрип. На лоб натянута старая малиновая шляпка, из-под которой торчит длинный красный нос. Воспаленные, набрякшие веки почти закрывают маленькие глазки. С немытого личика не сходит легкая гримаска боли. Всей своей повадкой она напоминает озябшую птичку, которая не знает, куда ей деваться от холода и дождя.

Творческому стилю Гектора Бабенко чужда романтизация. Он не верит в возможность преображения таких людей и не любит хеппи энда. Когда его героиня усаживается за рояль и начинает играть, чуда не происходит— никакая музыка не может согнать с этого чумазого, уродливого личика туповато-дурашливую, болезненную гримаску. Правда, на один миг Бабенко все же дает возможность увидеть Элен такой, какой она могла быть, если бы не пала так низко. С компанией бродяг Элен забредает в бар, где звучит красивая мелодия. Ноги сами несут ее к сцене. С трудом взобравшись на нее, она затягивает песню «Я люблю этого парня». Ее чистый, нежный голос заполняет пространство бара, вызывая улыбку на лицах посетителей. Фрэнк победно оглядывает зал. Но этот эпизод, возникший скорее как греза Фрэнка, мгновенно сменяется другим — жестко реалистическим. На сцене стоит пьяненькая бродяжка и надтреснутым голосом пытается прохрипеть какую-то мелодию. Зрители смотрят на певицу сначала с недоумением, а потом и с неприкрытой злостью. Элен спускается в зал и, подволакивая ногу, ковыляет к своему Фрэнку, единственному в этом зале поклоннику ее погибшего таланта.
Удивительно отнюдь не то, что голливудская звезда согласилась сняться в такой неприглядной роли, а та достоверность, с которой она показала жизнь этой отверженной. Элен в исполнении Мерил Стрип — существо опустившееся, но не ожесточившееся, и это придает особую человечность созданному ею образу.

«Чертополох» — фильм Джека Николсона, но благодаря самоотверженной игре Мерил Стрип ее героиня заняла в нем далеко не последнее место. Она настолько прониклась драматичной судьбой своей героини, что в последней сцене — смерти бродяжки — впала в коматозное состояние, чем изрядно напугала съемочную группу и прежде всего режиссера Гектора Бабенко.

За роль Элен Арчер Мерил Стрип получила приз нью-йоркской критики как лучшая исполнительница года. Принимая награду, она расплакалась: «Никак не могу привыкнуть к этому», — к великому удовольствию журналистов сказала она, шмыгая носом.

Мерил Стрип имеет не только страстных поклонников, готовых увенчать призами каждый ее новый фильм, но и не менее яростных противников. К их числу принадлежит самая авторитетная критик Америки Полин Кейл. «Ее способность вызывать у зрителей поток слез действует на нервы. Я желаю ей, чтобы она помогала нам больше смеяться и меньше плакать»,— сердито заметила она после появления на экранах картины «Из Африки». Мерил с удовольствием подняла перчатку, брошенную Полин Кейл, и даже была благодарна ей: во всеуслышание объявлено о том, о чем сама актриса не раз думала. Мерил всегда хотела играть в комедии, но судьбе было угодно пестовать ее драматический талант.

Ее первым приобщением к комедийному жанру стала картина «Ревность». Она пользовалась грандиозным успехом у женщин и полным невниманием со стороны мужчин. Для режиссера Сьюзен Сейдельман это стало веским основанием, чтобы пригласить Мерил Стрип для участия в фильме «Дьяволица», городской комедии, в которой идет речь о бунте женщин против власти мужа. Подчеркнем сразу, что прозвище «дьяволица» относится не к героине Мерил Стрип. Так в сердцах называет свою мстительную супругу Рут бухгалтер Боб Патчет. Ища прибежища от ее злокозненной, разрушительной натуры, он оказывается в объятиях ангелоподобной, к тому же весьма состоятельной писательницы Мэри Фишер. Ее роль как раз и исполняет Мерил Стрип.
Сценарий писался в расчете на популярную звезду американского телевидения Розанну Бэр. Необъятных размеров, курносая, с заплывшими от жира глазками, она создала на телеэкране образ неуклюжей домохозяйки, превратившейся в агрессивного монстра. Ее соперница Мэри Фишер олицетворяет качества, которых недоставало толстухе Рут,— блеск, светскость, богатство. И вот этих женщин судьбе угодно было сделать соперницами в борьбе за любовь заурядного бухгалтера Боба Патчета. И если в первом раунде этой борьбы победа останется за Мэри Фишер, второй она проиграет вчистую. Более того, поставленная перед необходимостью вести хозяйство и воспитывать детей Боба, она теряет свое великолепие и творческое воображение. И в результате ветреный Боб позволяет увлечь себя смазливой секретарше, подосланной к нему мстительной Рут.

Мерил Стрип неоднократно доказывала, что ей нет равных там, где нужно создать характер тонкий и трепетный, обнажить перед зрителями самую сердцевину трагических переживаний. В таких работах яснее всего проступает особенность ее творческого стиля — нервного, порывистого, основанного на игре чувств. В «Дьяволице» сама эстетика фильма заставляла актрису играть подчеркнуто шаржированно, без того углубления в суть образа, которое всегда составляло главное достоинство ее кинематографических работ.

Это не значит, что Мерил не дается комедия, но это должна быть комедия особого рода, которую лучше было бы назвать трагикомедией, а еще лучше — драмой с элементами сарказма. Именно в таком жанре поставил фильм «Картинки с края пропасти» (1990) один из любимых режиссеров Мерил Стрип Майк Николс. Это фильм о Голливуде, о неврозах, которые преследуют актеров, об их бесправии перед волей продюсеров, о тяжелом актерском хлебе, о приверженности алкоголю и наркотикам. «На завтрак — джин, на обед — кокаин, на ужин — валиум». Эта шуточка имеет в Голливуде широкое хождение.

Героини фильма — две актрисы, мать и дочь. Мать, Дорис Мэн, алкоголичка, привыкшая с помощью виски снимать творческое напряжение. Ее дочь Сьюзен Вэл — наркоманка, кокаином глушит неуверенность в себе, пока однажды не оказывается в больнице. Там ее навещает мать. Но вместо приличествующих моменту слов сочувствия и сострадания мать разражается истерикой, чем окончательно выбивает дочь из колеи. Да, мать и дочь отнюдь не родственные души, в чем можно убедиться довольно скоро.

Дорис устраивает грандиозную вечеринку по поводу выхода дочери из клиники для наркоманов. Едва переступив порог, Сьюзен попадает на шумное сборище. Не успевает она перевести дух, как мать заставляет ее петь. На лице Сьюзен мелькает смятение, когда она исподтишка оглядывает зал. Кажется, что мы даже слышим бешеный стук ее сердца, когда, подталкиваемая матерью, она идет к роялю и затем, повернувшись к зрителям спиной, пытается подстроиться под аккомпанемент. В этом вся Сьюзен, с ее неуверенностью в себе, страхом перед зрителями, перед матерью, перед будущим. Наконец она все же берет себя в руки и благополучно завершает песню под искренние аплодисменты зрителей.

Было известно, что Мерил Стрип обладает прекрасным голосом. Но подлинным сюрпризом явилось то, что она умеет петь с такой самоотдачей и проникновением в музыку. Взволнованная пением, Сьюзен кажется неотразимо привлекательной. Это замечают все, кто привык видеть ее понуро слоняющейся по студии. Зрители не хотят отпускать Сьюзен. И она, заражаясь энтузиазмом ею же воспламененной аудитории, продолжает петь, увлекая всех своим голосом, талантом, пластичностью. В последнем кадре фильма мы видим Сьюзен, в душевном порыве протянувшую руки к своим зрителям. И то, что Майк Николс счел необходимым завершить фильм этой замечательной сценой, является важным эмоциональным штрихом не только в истории Сьюзен Вэл, но и самой Мерил Стрип, совершившей с помощью этого фильма прорыв в одну из самых трудных сфер шоу-бизнеса. Несколько лет назад актриса должна была выступить в киномюзикле «Эвита». Жаль, что замысел не был доведен до конца. Музыкальный талант Мерил Стрип может принести зрителям немало радости.

В 1980-е годы среди американских актрис была в ходу такая присказка: «Каждый год в Голливуде бывает лишь парочка хороших ролей, и те достаются Мерил Стрип». Действительно, ни одна из современных актрис не имеет за плечами столько выдающихся ролей. Девять номинаций на премию «Оскар» и два «Оскара» говорят сами за себя. Впрочем, наград могло быть больше. При их распределении принимаются в расчет не только творческие основания, но и множество других, околохудожественных причин. Была ли права Американская Академия киноискусства, когда увенчала наградой Кэтрин Хепберн в фильме «У золотого озера», а не Мерил Стрип с ее лучшей ролью Сары Вудраф? Правильно ли поступила Академия, предпочтя Мерил Стрип («Из Африки») чернокожую актрису Вупи Голдберг («Цвет лиловый»)? Наверно, были веские основания. Сама Мерил Стрип была по-настоящему расстроена лишь однажды, когда «Оскар» ушел к Ширли Маклейн («Слова нежности»), а фильм «Силквуд», которому она отдала столько сил, остался без премий.

Безусловно, число «Оскаров» влияет на общественный престиж актера, но не является мерилом его таланта. Во всяком случае, никто не попытался поставить под сомнение авторитет Мерил Стрип как актрисы № 1 американского кино.
Дело не только в том, что она имеет поразительную способность в считанные доли секунды воплотиться в своего персонажа, обладает выразительной мимикой, чудесным голосом, фотогенична. Феномен Мерил Стрип — счастливое сочетание множества качеств, которые делают ее выдающейся актрисой.

Существуют другие причины, способствующие формированию феномена Мерил Стрип как выдающегося явления современного кино. С самых первых шагов в искусстве она начала отдавать предпочтение образам женщин, стремящихся найти свое место в жизни. Иметь возможность самой определять собственную судьбу. Грандиозная битва, развернувшаяся вокруг образа Джоанны в фильме «Крамер против Крамера», наглядно выявила мировоззренческую позицию актрисы, ее нацеленность на реалистическое изображение проблем современных женщин. Ярко выраженная феминистская направленность сыгранных ролей обеспечила Мерил Стрип симпатии женской аудитории. Не могла не вызвать уважения и безупречная личная жизнь актрисы. Как бы ни старались журналисты бульварной прессы, она не дала им ни единого повода использовать свое имя; а досужие домыслы, порой появлявшиеся, погибали, едва возникнув.
В 1991 году вместе с первой леди Америки Барбарой Буш Мерил Стрип была провозглашена «Лучшей матерью Америки». В том, что её семья счастлива, огромная заслуга актрисы, которая мужественно защищает близких от досужего интереса публики и прессы. Недавно на свет появился ее четвертый ребенок.

Несмотря на славу и достигнутое материальное благополучие (предполагается, что за 12 лет работы в кино Мерил Стрип заработала около 10 миллионов долларов), она не утратила энтузиазма к кинематографу. Дастин Хоффман, с которым она пережила на площадке немало неприятных минут, вспоминал позднее: «Порой я ненавидел все ее штучки, но не мог не уважать. Она борется не за себя, а за своих героинь и не успокаивается, пока не победит». Такой Мерил Стрип остается до сих пор. Борьба за целостность воплощения образа всегда стоит в центре ее актерских устремлений.

В кино, с которым связала свою судьбу актриса, ценится не внешняя эффектность действия, а тонкая игра чувств, психологически достоверная, порой неожиданная трактовка образа. Роберт Де Ниро, дважды встречавшийся с актрисой на съемочной площадке, сказал: «Игра Мерил Стрип полна сюрпризов. Для меня она крупнейшая актриса нашего времени». Громкая похвала, но, по-видимому, справедливая.
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...