Tuesday, 3 November 2009

"Будем жить весело". Григорий Горин в Останкино (2000)/ Gorin, Ostankino

Отрывки телепрограммы с участием Григория Горина.
(см. также Григорий Горин. «Юмористическая проза. Избранные страницы»)

Г. Горин:
Я появился на свет в Москве 12 марта 1940 года. Ровно в 12 часов дня.
Писать я начал очень рано. Читать - несколько позже. Это, к сожалению, пагубно отразилось на моем творческом воображении. Уже в семь лет я насочинял массу стихов, но не про то, что видел вокруг, скажем, в коммунальной квартире, где проживала наша семья, а в основном про то, что слышал по радио. А по радио тогда шла холодная война с империалистами, в которую я немедленно включился, обрушившись стихами на Чан Кайши, Ли Сынмана, Адэнауэра, де Голля и прочих абсолютно неизвестных мне политических деятелей:

Воротилы Уолл-стрита,
Ваша карта будет бита!
Мы, народы всей Земли,
Приговор вам свой произнесли!..
и т.д.

Почему я считал себя "народами всей Земли", даже и не знаю. Но угроза подействовала! Стихи политически грамотного вундеркинда стали часто печатать в газетах.

В девять лет меня привели к Самуилу Яковлевичу Маршаку. Старый добрый поэт слушал мои стихи с улыбкой, иногда качал головой и повторял: "Ох, господи, господи!.." Это почему-то воспринималось мною как похвала.
- Ему стоит писать дальше? - спросила руководительница литературного кружка, которая привела меня к нему.
- Обязательно! - сказал Маршак. - Мальчик поразительно улавливает все штампы нашей пропаганды. Это ему пригодится. Если поумнеет, станет сатириком! - и, вздохнув, добавил: - впрочем, если станет, то, значит, поумнеет до конца...
Так окончательно определился мой литературный жанр.
Заканчивая школу, я уже твердо решил, что стану писателем. Поэтому поступил в медицинский институт.

Вспоминаю нашего заведующего кафедрой акушерства, профессора Жмакина, который ставил на экзаменах студентам примерно такие задачи:
"Представьте, коллега, вы дежурите в приемном отделении. Привезли женщину. Восемь месяцев беременности. Начались схватки... Воды отошли... Свет погас... Акушерка побежала за монтером... Давление падает... Сестра-хозяйка потеряла ключи от процедурной... Заведующего вызвали в райком на совещание... Вы - главный! Что будете делать, коллега? Включаем секундомер... Думайте! Все! Женщина умерла! Вы - в тюрьме! Освободитесь - приходите на переэкзаменовку!.."

Тогда нам всё это казалось иезуитством. Потом мы на практике убедились, что наша жизнь может ставить задачки и потрудней, и если медик не сохранит в любой ситуации чувство юмора, то погубит и пациента, и себя...

Про использование ненормативной лексики в творчестве:

Г. Горин: Мы сейчас репетируем «Шута Балакирева» в театре Ленком. В первом варианте там было очень много, с точки зрения сегодняшнего зрителя и читателя, [ненормативных] слов. Но в эпоху Петра они были естественными, без них [речь] не существовала.
Вы можете это вырезать... Но когда Петр в отчаянии сказал: «Что у меня за жизнь? Друг вор (это он имел в виду Меньшикова). Сын враг (имел в виду сына Алексея). Жена – блядва. Вот и вся моя жизнь». Попробуйте это изменить – это будет не Пётр, не эпоха.
...Мне рассказали такой элегантный анекдот. Едет интеллигент в метро, кроссворд разгадывает. С ним рядом сидит мужик. Интеллигент ему – скажите, пожалуйста, тут я слово написал: из трех букв, для игры в горизонтальном направлении?
Тот говорит: кий.
- Да? У вас ластика не найдется?

О стремлении интеллигенции срастись с властью:

Г. Горин: Не вся интеллигенция хочет срастись – часть хочет, часть не очень хочет. Мы как-то неправильно представляем, что интеллигенция всегда должна быть в оппозиции к власти. Когда академик Сахаров был избран в Верховный совет, он все равно остался интеллигентом. А Ампилов всегда в оппозиции, орет на митингах, но все равно я его к интеллигенции не причислю.
Интеллигенция для меня – люди, которые остаются сами собой в любых обстоятельствах. Понимая, что они на виду, и их поступки в какой-то мере определяют поведение других людей. В этой студии академик Лихачев как-то очень точно определил: «Интеллигент – это единственное качество, которому невозможно притвориться». Можно притвориться пьяницей, даже бабником для узкого круга людей, а интеллигентом очень сложно притвориться.



О возможности создания им (политический) партии:

Г. Горин: Если совсем честно, думаю, это партия на бильярде. Я очень люблю играть на бильярде.
Я никогда ни в какой партии не состоял. Любимый мой писатель Джонатан Свифт говорил, что партия - это безумие многих во имя благополучия единиц.

О театре Ленком: кто кого выбрал - драматург театр, или театр драматурга:

Г. Горин: Я работаю давно, с момента прихода Марка Захарова в Ленком. Мы выбрали друг друга. Сегодня пришли сюда мои друзья, актеры из трех театров. Вот Игорь Кваша. Мы дружим давно. По темпераменту он для меня – воплощение шестидесятничества. Поэтому я о нем написал так:
«Игорь Кваша – здоровенный мужик высокого роста. Только не все знают об этом. Я тоже узнал недавно». (это писалось в 1991 году).

Кваша – типичный Дон Кихот,
От жарких битв он не устанет.
В разлуке каждого найдет,
А в споре каждого достанет.

Рядом сидит театральная семья, которую я обожаю. И в последнее время моя жизнь очень плотно соединилась с ними. Это Светлана Немоляева и Александр Лазарев-старший.

Саша, Света и Сан Саныч
Горина играют на ночь.
Чтоб затем чуть-чуть поспать,
да и поутру опять
репетировать - его же.
Дай им всем здоровья, Боже.

Олег Янковский здесь тоже присутствует.

Есть у природы погрешности
С этим придется смириться нам.
Мне не достичь твоей внешности,
Тебе не достичь моей дикции.

Когда его назначили Драконом [в фильме «Убить дракона»], я был против – ну как, это ведь море обаяния. Но на худсовете написал такую записку:

Как Олега ни уродуй,
Нам не совладать с природой.
Зубы вставь, скриви два глаза -
Всё равно красив, зараза.
Обаятельный Дракон
Вызовет лишь нежный стон
У поруганных невест,
Коих он по сказке съест.
А наш рыцарь Ланцелот
От отчаянья запьет.
Тут и сказочке конец.
А Янковский - молодец.

Актеры – шуты или звезды?

Г. Горин: Я согласен и с тем и с другим названием... Важно, что вкладывает зритель в это слово - или высокое, или обидное.

О своём появлении на телеэкране:

Г. Горин: Я люблю выступать, общаться с людьми. Сейчас без телевидения это невозможно. Сегодня важно кто – кто автор? Какие у него взгляды?
Потому что иногда я послушаю того или иного автора – по политическим вопросам или другим – и потом не могу его читать. Или актеры... Если человек говорит глупость по телевизору, или еще хуже, подлую вещь говорит – то я потом не могу смотреть его в театре. Он играет Лира или Гамлета, а я начинаю вспоминать, что он вчера говорил на таком-то канале по такому-то вопросу.
Или реклама... Рисковые ребята – актеры, которые входят в рекламу, а потом не могут из нее выбраться. Не могут влезть в роль. К ним есть недоверие – всё равно будут шутить про шампунь или про перхоть...
В принципе [появляться на экране] я не очень люблю. В какой-то момент надо как актеры, которые уходили со сцены... С годами буду все реже и реже; себя уговариваю. Вот будет 60 лет – поставлю какие-то запреты себе.

Автор сценария "Формулы любви" - о любви "как специалист":


Г. Горин: Да, верю в любовь с первого взгляда. Вот сидит женщина, моя любовь, зовут ее Любовь Павловна Горина.
В свое время я написал посвящение жене – думаю, это ответит на вопрос:

Жена юмориста с женой декабриста
Судьбою сравнима вполне.
Свой каторжный труд – добывание шутки –
В котором проводит он целые сутки,
Всё поровну делится с ней.
И всё, что добудет, стократно обсудит,
Проверив на ней заодно.
И даже когда ей свой стих посвящает,
Расслабиться бедной и тут запрещает,
А спросит: ну это - смешно?

О дне, который вспоминается чаще остальных:

Г. Горин: Для меня был такой плохой день. Вдруг я в 33 года потерял сознание. Вот так, как читал: всё видишь: и белый коридор, и голоса, и зов родителей, мамы ушедшей. Всё это было... Когда приходишь оттуда, то понимаешь, что уход человека – не такая уж сложно прогнозируемая вещь. А во-вторых, понимаешь, что если ты оттуда вынырнул, то это тебе Боженька дал возможность еще какое-то время быть в этом качестве, в каком ты есть, в жизни. И этот день запоминается.


Сейчас, с наличием буддийских представлений, можно выяснить через специальные гороскопы, да и просто по ощущениям, – кем ты был в прошлой жизни. Я в прошлой жизни, как выяснилось, был женщиной – так мне сказали, - почему-то грузинской. Поэтому может я и женился на грузинской женщине Любе – потому что меня тянет к горам, где я был в прошлой жизни бабушкой – почему-то [так] себя вспоминаю.

Я это описал в "Свифте" – можно эти эксперименты делать очень просто: надо закрыть глаза и начать двигаться в обратном направлении, к внутриутробной жизни: вот тебе 40 лет, 20, 10, 5... Потом раз – ты в утробе, потом раз – смотришь, ты уже в прошлой жизни и думаешь: кто ты был. Так вот я был бабушкой. Потом, по-моему, я был рыбой – это правда, так мне сказали. Ведь остаются черты, все твои прошлые жизни записаны. Вот у меня глаза немножко... Меня и в школе звали Карасём. А до этого я был пчелой – это и жужжание мое, и потом - мед люблю и цветы.

И ты понимаешь, что если поверить в эту притчеобразность своего происхождения, то понимаешь, что и дальше пугаться не надо. Ну, опять буду женщиной... Главное – душу совершенствуй и двигайся вперед. Там буду жужжать над полем – тоже не страшно.
Смерти нет.

А с наличием этих телевизоров, записей... Вот, скажем, мой друг, который один из первых делал творческий вечер в этой студии, Андрюша Миронов – вот его нет. Он был наш друг с Игорем [Квашой]. Но в принципе он реально существует. Утром он поет – я его вижу на экране. Он как бы постоянно сигнализирует оттуда. И когда мы, его друзья, делали вечер его памяти в городе Шауляй – через год после его смерти... Были куплены билеты - зрители их не сдали, сохранили. И мы, его друзья, собрались и решили: что может о друге напомнить? А вот прийти и сыграть по этим билетам. И чтобы он с того света пришел и сыграл.
И мы взяли записи этого Останкинского вечера Андрея Миронова, приехали туда, его друзья – Игорь, Шура Ширвиндт... Мы вышли. Сидели зрители, и мы рассказывали о нем, а он с экрана с нами работал. И через полчаса мы поняли, что при нынешних способах сохранения человека в памяти - нет смерти. Смерть перестала быть реальностью. Поэтому не будем ее бояться, будем жить весело.

[…]
Г. Горин: Мой друг и соавтор Алексей Рыбников – вот он сидит, прошу его приветствовать. Нас обуяла фантастическая и довольно жутковатая идея: попробовать сделать оперу и соединить театр Ленком с Большим театром. Идея называется «Оперный дом». Это рассказ о том, как родилась опера в России. Прообразом главного персонажа послужил первый известный русский композитор Максим Созонтович Березовский. Певчий из города Глухова, который был мальчишкой доставлен в Петербург и был отправлен в Италию учиться. Учился – мы же не знаем своих предшественников – учился замечательно, на дипломных экзаменах играл вместе с Моцартом, и оба получили высокий балл. Одинаковый. Академия не знала, кому отдать предпочтение.
Не всё было в его судьбе хорошо... Вот ответ на первый вопрос [из зрительного зала] – должен ли художник дистанциироваться от власти? Он и не хотел с властью связываться, да судьба заставила. Я не буду всё либретто рассказывать... Его музыку запретили. Его судьба была очень печальной – он спился и погиб; в 28 лет повесился [Композитору было 32 года, когда он погиб (1745-1777). В своём историческом рассказе Кукольник пишет, что Березовский зарезался в приступе белой горячки - Е.К.].

А. Рыбников: Стилизовать музыку 18 века мне показалось не очень интересным. Но прошел год, и начали возникать музыкальные темы – оттуда, из того времени. Я почувствовал, что не занимаюсь стилизацией, я просто перевоплотился в того человека, который мог жить в 18 веке.

* * *
UPD: Цитаты из пьесы "Шут Балакирев":

Что есть «русский»? Почему у иных народов нация в слове существительна, а у нас – прилагательна? Смотри: у них – «француз», «немец», «турок». А у нас – «русский»! Это почему? Потому что здесь человек к России приложен!.. Я так понимаю: кто Россию полюбил, кто ей верно служит, тот и русский!

...муж не зря говорил: с этими Бурыкиными дерьмо хлебать хорошо – наперед забегают…

Сына нет, друг – вор, одна жена и та дура добрая…

«Нельзя царю стареть, пока не поумнеет… нельзя умнеть царю и не сойти с ума…» Наказ английским королям!


* * *
UPD: Даты: К десятой годовщине со дня смерти Григория Горина

Подготовила Е. Кузьмина © http://cinemotions.blogspot.com/
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...