Friday, 16 October 2009

Персонаж / Удивительней романа / Stranger than fiction (2006)



Голос за кадром живописует рутинные действия Гарольда Крика (Уилл Феррелл/Will Ferrell, не могла глаз отвести от необычной формы ушей): просыпается, считает движения зубной щетки, шагает на нелюбимую работу – налоговый инспектор, конечно, что может быть нелюбимее? Как автомат: работает – обедает – общается, умножая в уме шестизначные числа. Ну, иногда происходит сбой – и Гарольд слушает, как папки с документами шуршат – словно шум прибоя.

Внезапно Гарольд начинает слышать закадровый голос вместе с нами, зрителями. Пугается, понятное дело; спешит к психотерапевту – незамедлительно получая диагноз «шизофрения».

Оказывается, действия Гарольда-бездушно-автоматизированного комментирует писательница (горячо мною любимая Эмма Томпсон, "Кэррингтон", "Разум и чувства". Про нее отдельно упомянули, что в этом фильме снимается без грима) с суицидальными наклонностями. Она дописывает очередную книжку, в которой обязательно прикончит своего персонажа – она всегда так поступает.

Но чудо: придуманный ею персонаж настолько достоверен, что оказывается этим самым реальным Гарольдом Криком.
А он умирать не хочет. Нервничает. Боится. Суетится. Выходит из автобуса раньше своей остановки – и почему-то рассеянно бредет в обратную сторону (потом оказалось, что это кино-ляп). Советуется с литературоведом (Дастин Хоффман) – в какую это книжку я попал? Комедия это или трагедия?

Всё смешалось в фильме; литература влияет на жизнь персонажа, облагораживая его? Или персонаж влияет на ход сюжета? Каково заверчено!

Ну, понятное дело, Гарольд переосмысливает свое унылое существование и круто меняет тусклую жизнь налоговика: покупает вожделенную гитару, влюбляется в проинспектированную им владельцу булочной Ану ("Секретарша" Мэгги Гилленхаал/Maggie Gyllenhaal) и в итоге почти гибнет геройскою смертью – по замыслу писательницы, - самозабвенно спасая маленького засранца на велосипеде (мальчишка весь фильм там и сям подрезает автобусы, автомобили и прохожих).

Ana Pascal: You stepped in front of a bus to save a boy?
Harold Crick: I had to. I didn't have a choice.
Я смотрела дублированный фильм – в общем, перевод неплох, но в этом диалоге персонажи называют мальчика - «малышом», добавляя патоки.

Поскольку Гарольд – положительный "осознавший" персонаж, он не может погибнуть «по определению». И писательница наступает на горло собственной песне – теперь это не лучший её роман, зато Гарольду дарована новая жизнь.
Итак: в жизни всегда есть место подвигу – жизнь даже самого никчемного персонажа ценна - и находится в его собственных руках (см. название: удивительнее, чем любое произведение литературы); бла-бла-бла...

В книге «О себе» мой любимый Кесьлевский написал:
«Один американский журналист рассказал мне в связи с «Вероникой» замечательную историю. У героя прочитанного им романа Кортасара было точно такое же имя и точно такая же жизнь, как у самого журналиста. Он не мог понять, как это получилось, и написал Кортасару, что существует на самом деле. Писатель ответил, что это прекрасно. Он этого человека не знал. Никогда не видел. Никогда о нем не слышал. И счастлив, что ему удалось придумать героя, существующего на самом деле».

Этот отрывок вспомнился, когда по ходу фильма выяснилось, что писательница общается со своим в действительности существующим персонажем. Какой интересный замысел, подумала я. Концептуально!...
К сожалению, несмотря на идею (а также гроздьями рассыпанные "интересные факты", вроде того, что всем персонажам фильма присвоены фамилии математиков, ученых, художников и инженеров - Блез Паскаль, Гюстав Эйфель...), фильм мне не понравился. Излишне прямолинеен – Голливуд тому виной, или что... Вторая часть истории скатывается в нестерпимый пафос и непотребно выпирающий дидактизм. Всё-таки американское кино – НЕ моё.

А еще иногда создается впечатление, что американцы снимают фильмы ради списка «ляпов» и цитат в imdb.
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...