Sunday, 4 October 2009

Плащ Казановы (1993) / Plashch Kazanovy / Il mantello di Casanova

Незабываемая драматическая история от режиссера Александра Галина, экзистенциальная мелодрама, как определяет её жанр одна из рецензий.

Первый раз увидела этот фильм много лет назад, по телевизору. Впечатления неизгладимы. Ошеломила драма изысканной и несовременной Хлои – в декорациях романтической Венеции.

Жаль, что приходится сопровождать пост такими убогими кадрами из фильма. Но это всё, что удалось раздобыть. К сожалению, многие дивные фильмы советского и постосоветского времени возможно найти только в совершенно непотребном качестве.

...Советская делегация путешествует по Италии. Типичная карикатурная группа: руководительница делегации – злобная бесполая функционерка (Тамара Котикова) – пасёт шаблонных туристок: призерша-парикмахерша (Елена Майорова), местечковая королева красоты (Татьяна Гальченко) и знаменитая водолаз Клава (Екатерина Граббе) из совсем уж простонародья, для которого слово «интеллигенция» - ругательное. Среди этого советского табора «белой вороной» смотрится Хлоя – собственно, не среди, она предпочитает держаться подальше от соотечественниц.

Клава (вместо чаевых): Это вам значок. «150 лет волжскому пароходству».

Впрочем, Хлоя выделялась бы нездешностью – везде и всегда. Она так не похожа на остальных – от своего редкого античного имени до возвышенно-романтичного восприятия жизни... Образованная, начитанная, интеллигентная – Хлоя кажется блаженной, юродивой, «безумной» для «мира сего» - в своей одухотворённости, простодушии, непосредственности. В рецензиях пишут, что она искусствовед, хотя в фильме о профессии Хлои напрямую не говорится. Я так поняла, что работает она на каком-то обычном советском предприятии, что ли (- Сколько у тебя машин? - Две. - Как же ты ими управляешь? - Двумя пальцами...). А всё остальное - самообразование и возвышенная душа.

В главной роли - бесподобная Инна Чурикова. (За свою Хлою получила в 1993 году Приз кинопрессы и в 1994 году на ОРКФ в Сочи).

«Инородное тело» Хлоя попала в поездку благодаря языкам - знает английский, французский и конечно, итальянский. Советские «делегатки», для которых поездка за границу означает шмотки, таскают её за собой по рынкам и магазинам... Вообще, эпизоды (комически-сатирические?) с Клавкой-водолазом а-ля Илья Муромец смотрятся чересчур шаржированно, анекдотично... Да, мы такие, жалкие, нищие – но омерзительно громогласно-требовательные, хамоватые, еще и искренне удивленные тем, что «к нам, к русским, и так относятся с презрением». А песня про то, что мы, русские, защитили Европу от Мамая и «призрака коммунизма» - дайте нам причитающееся «за службу», - просто в зубах навязла.

Руководительница: Ты больше никуда никогда не поедешь. Это я тебе обещаю.
Хлоя: Да мне хватит Венеции до конца моей жизни. И этот единственный день я запомню, до конца моей жизни запомню…

Напророчила. Запомнит – не только соприкосновением с мечтанным городом, но и болезненным столкновением – с действительностью.

В элегантной шляпке с вуалью, с мерцающей улыбкой на устах, неспешной походкой (сопровождением – прелестная прозрачная мелодия композитора Кабалла/ R. Caballa) – она бродит по Венеции - городу, о котором знает так много; а теперь всю «теорию» видит и может прикоснуться (Мост... Ты такой красивый, что просто страшно по тебе идти).

Хлоя: Я хочу капуччино с дождем!

Наугощавшись граппой в уютном кафе среди гостеприимных итальянцев – рассказывает восприимчивым слушателям о себе: «Я привыкла одна, всю жизнь – книги, картины. Есть мужчина, но он мне как брат...»
Вскользь упоминает: «Наши матери лежали в одной больнице в тюрьме. Мать Дафниса били...» Деталь нашего славного прошлого...

Подвыпившая Хлоя в счастливой эйфории бредёт в отель. Её, прекрасно говорящую по-итальянски и обитающую в дорогом отеле, подцепил Лоренцо (Лука Барбарески/Luca Barbareschi). Только столь неиспорченная и наивная душа как Хлоя могла не догадаться, кто он и чего ему надо (вспомнила героиню Рэмплинг из «Целуйте, кого хотите», о другом подобном персонаже: «Как увидела его, так и подумала - вот редкий кобель». А тут –профессиональный).

Кажется, начинается красивый роман со знойным итальянцем. Поэтичная, не от мира сего, Хлоя принимает ухаживания за чистую монету. Она даже сумела углядеть в недрах смазливого итальянца... родственную душу, тонко чувствующую и готовую внимать цитатам из Гёте и Джакомо Казановы!.. Она лопочет об Италии (Я искала скамью, на которой любил сидеть Гоцци... Ты любишь Тинторетто?) – а её итальянский кавалер мерзнет и чертыхается (Тинторетто? Ну, когда как...).

Каждый увидел в другом то, что хотел видеть. Она – сказочного принца, который однажды приснился и остался в памяти; поэта или художника. Он – богатую искательницу приключений, хотя «всё-таки очень странную», которой даже захотелось рассказать о своём трудном детстве.

Отрезвление – шоково-болезненно. Лоренцо оказывается пригостиничным жиголо, альфонсом (какие экзотичные названия у мужской проституции). Он решил «поработать самостоятельно», и наводчики-консьержи отомстили, не предупредив, что он теряет время, окучивая - советскую... В общем-то, Лоренцо можно понять: Хлоя такая несовременная и уж совсем несоветская. Правда, спутать её с американской миллионершей, при его-то «международном» опыте работы - серьезный промах...

История Хлои – красива и трагична. Роман обещал быть упоительным – тем больнее столкновение с циничной реальностью. Название фильма намекало на лёгкую мелодрамку, но потом - звучит ироничной насмешкой.

Отправившись в сказочный город своей мечты, Хлоя не избавилась от одиночества и не утратила свой редчайший бело-вороний окрас. В удивительных декорациях Венеции казалось столь возможным, неизбежным, логичным - обретение родственной души. Но белые вороны – редкость для любой страны. И искусство несовместимо с жизнью – везде.

Что ж, взаимное заблуждение бьёт наотмашь – обоих. Правда, Лоренцо быстро встряхнулся и вернулся к своему незатейливому «труду».

...Больно даже пытаться представить, в каком состоянии возвращается в свою жизнь Хлоя: в серость, безысходность... Снова ежедневный путь на работу, пережидание тягучих вагонов хмурого бесконечного товарняка...

Но финал не безнадежно пессимистичен. Ведь в снежной Москве Хлою ждет верный Дафнис (Андрей Смирнов). Он художник и живет в каком-то хмуром советском приюте (для инвалидов? ведь это его мать били, когда она беременной лежала в тюремной больнице)... Заботливая Хлоя привезла из Италии подарки: сборник репродукций любимого ею – наверняка и Дафнисом тоже - Тинторетто, кисти для рисования, карнавальную маску... И вот, он – в венецианской маске, она – в шляпке с вуалью – улыбаются друг другу на фоне российских снегов...
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...