Friday, 2 October 2009

Ребро Адама (1990) / Adam's Rib / Rebro Adama

Так получилось, что в один день я посмотрела – вернее, пересмотрела, поскольку уже видела и не раз, - два фильма: "Плащ Казановы" и этот; они кажутся созвучными - притяжательностью названия, временем действия, а также украшением обоих – Инной Чуриковой.



Опять-таки приходится извиниться за качество кадров из фильма... Невозможно в полной мере оценить мастерство Павла Лебешева, удивительного оператора - качество, в котором демонстрируют фильм, не обсуждается...
(UPD 2015: Со временем кадры из фильма удалось обновить и дополнить).

Окунаешься в жуть начала 1990-х – беспросветность, грязь, нищета, серость.


Слякоть, мрачный «спальный район». «Бабье царство» в двухкомнатной квартире. Бедность, теснота, но благодаря главе семьи Нине Елизаровне – любовь и поддержка друг друга.

Нине (Инна Чурикова; фильм держится на ней. Кстати - приз Киноакадемии «Ника-91» в номинации «лучшая актриса года») 49 лет. Интеллигентная, проницательная, с непобедимым чувством юмора.


Она живет с парализованной старухой-матерью (Елена Богданова), способной общаться только посредством звонка в колоколец корабельную рынду, память о муже. Бесконечные заботы – накормить, вынести «утку», помыть, перестелить... Нина постоянно разговаривает с мамулей, развлекая общением... Кстати, в фильме её монолог начинается с середины – я не совсем понимала, о чем речь, пока не прочла книжку.


— ...и я клянусь тебе, мамочка, Настя очень нежно к тебе относится! По-своему, по-дурацки — с какими-то своими представлениями о родственных связях, человеческих ценностях... Пятнадцать лет — чудовищный возраст! Щенки, лающие басом. Умоляю тебя, мамуленька... Ну, вспомни Лиду... Меня наконец! В пятнадцать лет мы были такими же стервами! Тоже казалось, что мы — центр мироздания, а все остальные... Подожди, я здесь чуть-чуть подотру... Ну, давай еще ложечку... Замечательно! И потом это бездарное ПТУ! Ну что такое? Как ребенок интеллигентных родителей, так обязательно — ПТУ, или Школа торгового ученичества, или педучилище — в лучшем случае. Одну ложечку... Вот так, молодец! А как только это ребенок из нормальной рабочей семьи или из деревни — так пальцы в кровь, морду всмятку, деньги на бочку — но чтобы школа с медалью, институт с красным дипломом! А потом Москва. А там... Отлаженная демагогическая система, цепь необходимых предательств, бешеная общественная работа и... Здрасьте, пожалуйста! Они уже едут за границы, они уже заседают, они уже на мавзолее стоят!...

У Нины – две дочери «от очень разных мужей» и тоже очень разные: 26-летняя Лида (Светлана Рябова) и 15-летняя Настя (Мария Голубкина).


Нина Елизаровна работает экскурсоводом в затрапезном музейчике, рассказывая о нашем славном революционном прошлом. Лида сидит в унылом НИИ и спит с начальником – сладкомордый лысоватый кобель, у которого дома – милая тихая жена и двое детей... Но о ней Лида старается не думать. Судя по тому, что Лида – девушка по-своему порядочная и моногамная, этот её «левый» роман тянется годами...

Бедовая Настя посещает Школу торгового ученичества, проходит практику в облезлом советском продмаге и добывает семье вкусные дефициты. У неё есть ухажер Мишка (Андрей Касьянов).


Настя: Но ты же хотел на юрфак?!.. То ты в кооператив, то в охрану, то в бандиты. Ну просто прямой путь на юридический факультет!
Мишка
: Если бы тогда меня от Афгана не отмазали, я бы сейчас полные руки "сертов" имел! За два года, знаешь, сколько я бы этих чеков Внешторгбанка привез?! Вот тогда бы я сразу в университет! Участник войны, капусты навалом...

Настя:
А если бы тебя оттуда в таком симпатичном цинковом гробике привезли?


Это кусочек диалога из киноповести – в фильме последнюю реплику Насти опустили.
Настя беременна. Когда Мишка реагирует на новость фразой «А это от меня?» - перестает общаться с «женихом».


Личная жизнь главы семейства - Нины Елизаровны - тоже бьет ключом. Мы застаём кульминацию её романа с командировочным провинциалом Евгением Анатольевичем (Андрей Толубеев).

Вскоре из семейных шкафов «бабьего царства» начинают вываливаться скелеты. Трепетно любимая Бабушка в своё время изрядно попортила жизнь дочери: развела с Виктором, первым мужем Нины: «Тебе не нужен был зять-студент... А теперь у него все есть, а мы с тобой девятый хрен без соли доедаем!»


Интеллигентная Нина Елизаровна поддерживает дружеские отношения с бывшими мужьями, однако финансовой поддержки у «бабьего дома» нет. Наверняка у Виктора (Ростислав Янковский), благополучного фанфарона-функционера, теперь другая семья; и он не сильно печется о благосостоянии - первой...

Потом Бабушке не понравился второй муж Нины (Игорь Кваша): «Только потому, что он Наумович,  да еще и Гольдберг!..»

И теперь, в самый разгар свидания Нины и Евгения, Бабушка начинает трезвонить в свою рынду...
Нина: «Мне пятьдесят через полгода. И в кои-то веки пришел нормальный, хороший мужик... К морю хотел тебя забрать! В садик выносить, цветы нюхать! А ты!..»


Вспышка ярости быстро проходит – и всё идет по-прежнему: забота и ласка...

Лида (после предательства любовника) кидается – домой, пожаловаться, дать волю отчаянию. «Кто обидела мою девочку? Мою маленькую?» - утешает её мать...

Не знаю, как в повести Анатолия Курчаткина «Бабий дом», по мотивам которой снят фильм - не читала. А в сценарии Владимира Кунина (который я долгое время считала первоосновой фильма, не зная про «Бабий дом») история Бабушки описана много подробнее – и получается не очень красивой. В фильме её судьба – лишь пунктир, черно-белая размытость в самом начале – не прочтя книгу/сценарий, трудно понять, кто да что:

"...юная Бабушка вместе с тощим семнадцатилетним Дедушкой и его Другом сидят под роскошными нарисованными пальмами.

...На свадьбе кричат "горько!". Они встают, целуются. А когда Бабушка садится между Дедушкой и Другом, Друг опускает руку под стол и, под прикрытием свисающей скатерти, гладит Бабушку по фильдеперсовому колену и выше, до края чулка, пристегнутого широкой кружевной резинкой. Бабушка делает вид, что ничего не происходит, обнимает Дедушку за шею и счастливо хохочет...

...На стеклах, крест-накрест, наивные бумажные полоски сорок второго года. Голая Бабушка, чуть прикрытая одеялом, курит в смятой постели. Из уборной возвращается Друг - в кальсонах, носках, в накинутом на плечи кителе с тремя "шпалами". Деловито натягивает галифе.


...Друг сидит за столом, а его помощник, молоденький чекист, стоит около Бабушки, сидящей по другую сторону стола. Он подает ей листы протокола допроса, и Бабушка, с глазами, полными слез, аккуратно подписывает каждый лист с одной и с другой стороны.
Двое конвойных под руки вводят Дедушку. Он - в тельняшке, покрытой бурыми пятнами высохшей крови. Лицо опухло, один глаз не открывается, передние зубы выбиты. Помощник Друга трясет перед разбитым лицом дедушки портретом Булганина с настоящей медалью и показывает листы протокола, подписанные Бабушкой. И тогда Бабушка хватается за голову, падает перед Дедушкой на колени и, рыдая, целует ему руки в наручниках. Дедушка пытается отшвырнуть ее ногой, но сил у него не хватает, и он просто плюет Бабушке в лицо...

...Тогда, в сорок девятом, она проснулась от звука подъехавших к дому машин. Тихо выскользнула из широченной постели, где на второй подушке сладко посапывал Друг, метнулась к окну и увидела "эмку" и "воронок" у подъезда...


...Потом трясущемуся, растерянному Другу его помощник предъявлял ордер на арест, а еще один подавал Бабушке уже заранее заготовленные листы протоколов, и она, сидя за туалетным столиком в ночной рубашке, подписывала их с одной и другой стороны. Друг увидел, что Бабушка подписывает протоколы, закричал, забился в истерике, упал на колени, подполз к ней, стал целовать ей ноги, рыдая и умоляя не подписывать эти страшные листы. А Бабушка, боясь поднять на него глаза, поджимали босые ноги под банкетку и ставила одну подпись за другой...
Помощник дал знак увести Друга. И когда дверь за ними захлопнулась, он подошел к бабушке, намотал ее длинные волосы на правую руку, а левой стал расстегивать ширинку своих форменных галифе...


...Вышки с часовыми... Строй заключенных женщин... Конвой... За строем одиннадцатилетняя Нина играет с маленькими заключенными детьми..."



Красивое название фильма, по-моему, диссонирует с содержанием. Думаю, намеренно. Возникают ассоциации с Ветхим заветом – сотворение женщины из ребра Адама... Но в этой истории мужчин, Адамов, нет. Одни только женщины, со своими зигзагообразными судьбами и одиночеством.
Бабушка, оговорившая мужа, любовника, в итоге всё равно оказавшаяся в тюрьме – палач или жертва?


Оставлю в стороне сталинизм с его адскими реалиями – тут не мне судить.
Но и в нынешней, после-сталинской жизни Бабуля проявляет себя этаким бытовым палачом. На смерть она уже никого не толкает, но разрушает жизнь дочери, делает внучек безотцовщиной при живых отцах.

По другой причине – любовь! – разрушает чужую семью Лида: что ей за дело до двоих детей, если она любит их папу (своего начальника).
Кстати, еще одно "ребро Адама", подружка Лиды Марина (Галина Казакова) оказывается циничнее – перехватывает лысого Казанову и у любовницы, и у жены.


Однако несмотря на мрачно-беспросветное настоящее фильм предполагает светлые перспективы для персонажей. Наверняка у всех всё будет хорошо.

Мишка любит Настю; Нину любит Евгений, проявивший себя настоящим мужчиной и обещающий стать опорой в «бабьем царстве». Лида найдет новую работу и наконец избавится от пут нехорошего своего романа. Даже Бабуля, получив удар по голове, встала, пошла и даже запела.

А вот финал киноповести Кунина куда как страшнее:
"Бабушка стоит в проеме двери с фингалом под глазом, и вид у нее, прямо скажем, мерзкий. И наглый. И наступательный. И жалкий...
- Вот теперь, когда Бог наконец надо мной смилостивился, - произносит Бабушка скрипучим от долгого молчания голосом, - я на вас всех такое напишу... в эНКаВэДэ!.."

Е. Кузьмина © http://cinemotions.blogspot.com/
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...