Monday, 20 July 2009

Правила жизни. Алексей Балабанов / Aleksey Balabanov

Кинорежиссер, 50 лет, Санкт-Петербург

У меня нет круга общения, я редко выхожу из дома, не поддерживаю старых знакомств и терпеть не могу пустопорожних разговоров.

Я вырос в промышленном центре, где не существовало никакой другой логики, кроме как «все побежали, и я побежал». Единственное, чем я отличался от остальных, - я любил делать бомбы из наборов «Юный химик». Я знал много разных составов, смешивал и взрывал.

Я даже в Монреале один раз попал в "обезьянник". Так, по глупости. Потому что они законопослушные, а я - нет. Полицейскому одному не понравился, вот и всё. Послал его на хер, потому что он меня заставил стоять в миграционной очереди, а я на фестиваль опаздывал. Он пистолет вытащил, наручники, заставил меня руки за голову положить - в общем, весь набор. У нас бы все проще было: милиционер даст тебе по башке, и ты сидишь тихо.

Я никогда не голосовал. Раньше на выборы насильно гоняли, но я бросал пустой листок. Я и комсомольцем был, но в моё время даже хулиганы были комсомольцами.

Свою первую зарплату я получил после 9-го класса - за то, что вещи в экспедиции таскал да в лодке греб. Мы по озерам Челябинской области ездили - лечебные грязи искали. Это совсем глухие места - мы на «уазике» несколько дней по лесу ехали, чтобы до них добраться. А в этих озерах чудовищная концентрация соли, и вода совершенно черная. И ни души - ни рыбы, ни лягушек. В таких местах, думаю, и писатель Иванов-то не был.

Я не знаю, сколько стоит хлеб в магазине. Чего мне по магазинам ходить? У меня жена и дети.

Моему старшему сыну 18 лет. Только какой он взрослый? Жениться он не собирается. Я вообще не знаю, что он делает. Он с малышами в прятки играет до сих пор. Хотя он очень умный парень - отличник, один из лучших у себя на курсе. Только он живет в очень замкнутом мире. Это называется инфантилизм, это сейчас у многих развито. Но это совсем другой мир, и я его не понимаю.

У меня плохая память на всё современное: ни имен, ни названий, ничего не помню.

Изменилась ли моя жизнь за последние 10 лет? Да, наверное. Дети выросли, фильмов прибавилось, родители болеют. Ну и каналов стало больше по телевизору.

У каждого режиссера есть только один хороший фильм. Мне нравится «Про уродов и людей».

Данелия - хороший режиссер, он никогда не скатывается в гайдаевскую комедию. Я не люблю такое кино, когда все кричат и бегают.

Даже не помню, когда я последний раз смеялся.

Я всегда хотел экранизировать роман «Камера обскура» Набокова. Но, думаю, не смог бы, как он, уехать и писать на чужом языке. Хотя в молодости у меня было такое желание. А потом устроился на работу, и все само собой забылось.

Я не считаю кино искусством. Искусство - это когда человек что-то делает один. Художник создает искусство, писатель создает искусство, но когда ты зависишь от пятидесяти человек - какое это к черту искусство?

Никогда не выяснял своих отношений с Богом. Мне, в отличие от Терри Гиллиама, и так всё понятно.

От окружающего мира я спасаюсь у себя в комнате. Сажусь и занимаюсь своими делами. Дома меня почти никто не трогает, дома меня уже все знают.

Я люблю старые трамваи. В этом нет никакой метафоры современности, никакой булгаковщины. Красивые они, вот и всё.

Я не знаю, хороший я человек или плохой. Не мне судить. Умру – узнаю.

Я всегда ношу тельняшку, привык уже.

Esquire, июль-август 2009 / сканирование - автор блога
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...