Saturday, 6 June 2009

Мелкие порезы / Знаки страсти / Petites coupures / Small Cuts (2003)

В зависимости от настроения, в котором смотришь, этот фильм то захватывает и погружает в историю героев, то кажется несусветной тягомотиной. И всё равно время от времени тянет его пересмотреть.

В русскоязычном прокате любят давать фильмам вычурные, пошлые, «зазывные» названия, часто вопреки здравому смыслу и содержанию фильма. Почему «знаки страсти»? откуда, какой страсти? «Мелкие порезы», царапины, ранки, - оригинальное название - идеальное, говорящее.

...На парижское улице случайно встретились две женщины: оказалось, что Гаэль (потрясающе разноликая Эммануэль Дево/Emmanuelle Devos) – жена, а юная рассеянная Натали (Людивин Санье/Ludivine Sagnier) – любовница одного и того же мужчины, журналиста-коммуниста Брюно (Даниэль Отей/Daniel Auteuil).

Натали: Не люблю просить помаду – это такая интимная вещь... Однажды пришлось просить прокладку – я чуть не умерла.

Брюно - уставший от всех и вся, аморфный и инфантильный лгун, запутавшийся в своих немотивированных поступках, мечущийся между ненужными женщинами и отношениями, словно боясь хоть ненадолго остаться один («бесхребетное псевдозаумное дерьмо», «как мальчик, который не знает, чего хочет»).

Харизматичный Даниэль Отей в такой роли производит незабываемое впечатление.


Пожилой дядя Брюно по имени Жерар (Жан Янн/Jean Yanne, это одна из его последних ролей) живет в пригороде Гренобля и борется за новый срок на посту мэра. Он присылает секретаршу Матильду (Паскаль Буссьер/Pascale Bussières) за Брюно, с ним увязывается Натали.


Анна (жена Жерара): Кто эта девушка?
Брюно:
Просто девушка... У неё ассиметричные глаза, пальцы как сосиски, а ногти вообще кошмар. Я не могу слышать, как она произносит слово «любовь». Она идиотка, голова пустая – это так трогательно, что возбуждает.

Случайно подслушав этот разговор, Натали удирает с сыном Жерара, Симоном – всклокоченным юношей в стиле Роберта Смита, солиста The Cure.


Жерар просит Брюно оказать ему личную услугу. Он знает, что у его жены Анны (Катрин Муше/Catherine Mouchet) есть любовник – мсье Верекер (Ханс Цишлер/Hanns Zischler), её лечащий врач, и пишет ему письмо («Слова могут причинить боль»). Странно: как полуживой Верекер, не отходящий от кислородного аппарата, умудрился быть любовником Анны? Хотя, она ведь тоже очень больна.

И вот на красной «Ладе» (как раз для коммуниста, милая ухмылка режиссера; столь же мило и легко он на протяжении фильма там и сям ухмыляется над парижской интеллигенцией и представителями «левого» крыла) Брюно едет в какую-то глухомань... По пути к нему в машину вскакивает странная русская девушка (Динара Друкарова, «Про уродов и людей»), которая, как и все вокруг, помыкает бесхребетным Брюно.

Девушку зовут, конечно, Маша и она успевает даже немного поговорить по-русски - на акающем масковскам диалекте. В фильме с коммунистами без подобной экзотики, наверное, не обойтись.

Темнеет, а Брюно всё еще колесит у холодно-синих гор... Потом, как в кошмарном сне, бредет темным-темным лесом (ветхая «коммунистическая» «Лада» заглохла в лесу) и выходит наконец к человеческому жилью. Но там живут странные-странные люди, плетущие свои колдовские интриги.


Здесь Брюно знакомится с очаровательной и загадочной Беатрис (аристократически-изможденная Кристин Скотт-Томас). Она дочь (так кажется сначала) Верекера и «магистр в области истории искусства» (Брюно обращает внимание на её чтиво – книга Луи Масиньона (Louis Massignon, Parole donnée).

- Но как можно быть коммунистом, после всего, что было? Стена и прочее... – повторяет Беатрис вопрос, который в начала фильма Натали задаёт Гаэль. И Брюно слово в слово повторяет ответ Гаэль: Это было давно, многое изменилось. Восходит солнце... - Какое? - Октябрьское.
Как мило.


Вместо отдыха Брюно едет с Беатрис «выбросить мусор» - на машине они блуждают по узкой темной горной дороге (несколько раздражают очень комбинированные съемки, словно нарочно подчеркиваемые).
Беатрис кружит голову Брюно (как нам уже известно, для этого нужно немного, а тут он просто обезумел), опутывая его загадочными историями и умело балансируя на грани образа «слегка чокнутой» женщины-вамп, депрессивной истерички и (смутное впечатление) манипуляторши-преступницы.
Беатрис: Любовница из меня никакая. Я слишком пассивная и слишком стыдливая. И хватит возбуждаться в моей машине.
Брюно:
Прошу прощения.



Ближе к финалу поступки Брюно становятся отчаянно-хаотичными – Гаэль, Матильда (мимоходом: для труженицы в конторе коммунистической газеты у неё как-то чересчур фривольное бельё).

Режиссер и сценарист Паскаль Боницер (Pascal Bonitzer) – бывший редактор издания Cahiers du Cinéma. Эта его история - игра со зрителем, полуфарс, полутрагедия, полумелодрама (Беатрис: «Мы ведь с вами не в драме. Скорее в водевиле»). Мне фильм напоминает красивый, но одновременно вязкий и тяжелый сон, из которого непросто вырваться. Сюжет как таковой размыт, едва просматривается – подчиняясь своеобразной логике сновидений... Вместе с тем фильм полон тонкой иронии.

Забавная сцена встречи с Гаэль в аэропорту - она словно барышня из романов XIX века: "Я упаду в обморок, ах...!"
Брюно: И давно это у вас?
Гаэль
: Три дня...


Или еще диалог:
Брюно: Ты останешься с Симоном?
Натали:
Он клёвый, но я его не знаю, совсем не знаю...

Брюно:
Вы попали в аварию – может, это начало?

Натали:
Мда. И тебе удачи.


Фильм усеян целой охапкой предметов-символов, кочующих от персонажа к персонажу. Помада, пистолет, автомобили, а прежде всего, кольцо Гаэль («из Мадрида, опаловое с гранатом») - она дорожит им, но где-то затеряла. Подружка Брюно Натали обнаруживает пропажу в куче газет (естественно, «Юманите») и берет поносить. Потом кольцо оказывается у Матильды. Только Беатрис его отвергла.

Беатрис: Обожаю кольца. Чье оно?
Брюно:
Моей жены.

Беатрис
: Можно его взять?

Брюно
: Берите.

Беатрис
: Засуньте себе в задницу своё вонючее кольцо.


Запахи. Анна говорит Брюно при встрече: Ты не меняешься – пахнешь всё также.

В ванной Беатрис Брюно утыкается носом в её ночную рубашку (Странно вы лечитесь, - замечает Верекер, заставший его за этим занятием).

И главное – порезы, мелкие раны, которые, намеренно или случайно, то и дело получает Брюно.

«Я не вынесу, если ты меня бросишь! Если ты меня сейчас же не простишь…!» - кричит он жене и режет себе пальцы. Позже в пылу ссоры его кусает разъяренная маленькая Натали, подслушавшая, как Брюно назвал её «пустоголовой». Потом плевок в лицо – кровью...


Беатрис: Я вас не виню, но мне нужен мужчина, которому я могу доверять, а вы как мальчик, который не знает, чего хочет. Это трогательно. Трогательно, но мне этого мало.
Брюно: Это ваш окончательный ответ?
Беатрис: Вы говорите как в телевикторине.


Брюно и сам – словно предмет, объект, пассивная фигура, подвергаемая извне, помимо его воли и участия, - событиям, эмоциям и царапинам, «мелким порезам»...
Холодные сине-темные интерьеры. Ветреные зимние пейзажи, тронутые снегом создают настроение и являются метафорой замороженных чувств, сдерживаемых или неосознанных.
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...