Sunday, 12 April 2009

Надя Кожушаная: Я слишком много знаю вещей, которых нельзя ни записать, ни показать.../ Nadezhda Kozhushanaya, interview (1996)

Жила-была в Свердловске девочка Надя.
Сорванец, художница, артистка, талант.
Потом москвичка, знаменитый кинодраматург, почти культовая фигура, одновременно открытая и закрытая.
Почти все - большие и маленькие, игровые и мультипликационные - ленты, снятые по ее сценариям, отмечены призами на престижных кинофестивалях Италии, Испании, Японии, Франции, Германии, Чехословакии, России.
Прославленный фильм “Прорва” Ивана Дыховичного, в основу которого лёг Надин сценарий, был назван в 1991 году одним из двадцати лучших фильмов мира.
Надя - сценаристка популярного фильма “Зеркало для героя”, поставленного известным режиссером Владимиром Хотиненко.
С потрясающим фильмом “Нога”, сделанным также по Надиному сценарию, дебютировал молодой Никита Тягунов. Этот фильм, первый, где по-настоящему прозвучала “афганская” тема, оказался для него единственным - через короткое время талантливый режиссер покончил с собой.

[в 1992 году] Наде Кожушаной исполнилось 40 лет.

Надя, вы пишете киносценарии про мужчин и женщин, но вы и сама - героиня ненаписанного сценария. Откуда в вас такая степень концентрации боли и сострадания? Понятно, что всякий человек пишет собой...

Надежда Кожушаная: Дано. И я очень счастлива. Потому что, действительно, ни разу не написано что-то впроброс, так, шутя, - хотя я люблю пошутить. Нет, если за что-то берусь...

...до полной гибели всерьез?..

Надежда Кожушаная: Абсолютно. До полной гибели, до битья о стену, до криков на улице, истерики, бедная семья шарахается... Драматург - это ужасно. Драматургия - это насилие. Приходится придумывать человека; полюбил - и сразу надо ставить в невыносимые, или невероятные, или смешные ситуации.

Вас жизнь ставила в невероятные ситуации?

Надежда Кожушаная: О, еще как! У меня ни дня без сценария. Я на улицу выхожу... поэтому на улицу я не хожу, чего только не бывает!

Например?

Надежда Кожушаная: Например?.. Про плохое не буду, вот хорошее. Иду по улице, стоит мужик пьяный, бедняга, до полусмерти. И говорит: знаешь что, у тебя муж есть? Я говорю: есть. Ревнивый? Я говорю: ревнивый, но не козел. Он: давай, я тогда тебе цветов куплю. Купил вот такую охапку цветов, выдал и сказал: ты только мужу не говори, что это я подарил (смеется). Я иду с этими цветами - красиво. Когда женщина с цветами - это очень красиво.

В вас есть одна поразительная и бесконечно ценная черта: для вас нет никакого дна. В обоих смыслах этого слова.

Надежда Кожушаная: Я вообще-то филолог... Смотря как понимать слово «дно». В страсти дна, по-моему, нет. В смерти - нет. Там (показала рукой на небо) - точно нет.

Я говорю и в том смысле, в котором у Горького: дно жизни. Для вас его нет, вы совершенно не брезгливы...

Надежда Кожушаная: Я прожила 15 лет в коммуналке, где и пили, и муж жену рубил топором, чего там только не было! Вы знаете, вот эти алкаши наши, каждый - планета, комета, о нем можно написать роман, почему нет! А в то же время вот, ужинала, например, в римском сенате...

Как это было?

Надежда Кожушаная: Я была в Риме на конференции с хорошей компанией. Мы считались почему-то противниками Горбачева. Из женщин было трое: Галина Старовойтова, Таня Карягина и я. Из писателей: Сергей Залыгин, Борис Васильев и я. Из журналистов помню Лена Карпинского. Ах, какой красивый человек! Философ Мераб Мамардашвили был...

Вы, значит, участвуете в политике?

Надежда Кожушаная: Как же, вот сейчас всё брошу и... Да нет. Меня пригласили, чтобы я рассказала о женщинах. Я рассказала, как была лимитчицей.

А как вы были лимитчицей?

Надежда Кожушаная: Я вышла замуж зачем-то...

Как зачем, он вас любил!

Надежда Кожушаная: ...потому что сначала надо было прописаться в Москве, а потом выходить замуж. Я ведь не москвичка, я же с Уралмаша. Приехали в Москву, он заканчивал учиться, а я болталась. Устроишься работать по лимиту - получишь прописку. По лимиту не брали тех, у кого есть дети, женатых, с высшим образованием, кто сидел в тюрьме и в сумасшедшем доме. Неслабый наборчик, да? Одинаково: что высшее образование, что тюрьма (смеется).
У меня два недостатка: высшее образование и муж-красавец, архитектор, он сейчас начальник мастерской зачем-то, ну, это его дело. И всё, и нам пришлось развестись. Сделали фальшивую трудовую книжку, будто у меня нет высшего образования, я устроилась табельщицей в СУ-62 треста "Строитель". То есть я табелировала (снова смеется). Хорошее слово «табелировала», да? За 75 рублей в месяц. Забеременела. Ну, всем было понятно, что у меня мужик есть и образование есть, особо не скроешь.
Хотя люди чудные совершенно. Мне сказали: пока не родишь, заново не женись. Я родила дочку, получила комнату и прописку как мать-одиночка. И вот тогда мы поженились. То есть была фиктивной лимитчицей.
Я писала пьесы, дружила с ГИТИСом... Вот вы говорите: дно. Нет, мне кажется, это диапазон, у которого нет рамок. Мне очень повезло в этом отношении. Родители с детства учили музыке, у меня музыкальное образование, я рисую. А все друзья - шпана. Они приходят, и я им играю на пианино...

С одной стороны, шпана, а с другой, вы едете с Залыгиным в Рим...

Надежда Кожушаная: Да, вот в римском сенате мы ужинаем, там сенаторы даже немножко соревновались, кто будет сидеть со мной рядом, а потом оказалось, что всё расписано. Мне единственной разрешили курить, дали золотую пепельницу... А приехала домой в коммунальную квартиру свою, где стоит дядя Коля с расстегнутой ширинкой, как всегда, и чего-то мне жалуется... Ну, и что? Вот диапазон.

Надя, вы говорите о диапазоне социальном. А еще важно, что этот диапазон, - или то, о чем я говорю: нет дна, нет пределов, - заключается для вас в чувствах, в передаче чувств, вы наотмашь пишете и живете...

Надежда Кожушаная: Вы знаете, драматургия требует поступков. Поступки тоже не должны иметь пределов. То есть человек может любить, может защитить, может подарок подарить, а то вдруг взять и поступить как бы совершенно необъяснимо...

Вы сами способны на поступок?

Надежда Кожушаная: Убить я могу, это точно, но в защиту. В защиту ребенка любого! Голову отверну, выброшу и забуду, если кто-то подумает ребенка обидеть. Я уж не говорю про свою дочку, тут понятно.

Ваша дочка для вас особенная, да?

Надежда Кожушаная: Да, это главное произведение.

Она вам трудно далась?

Надежда Кожушаная: У нас резусы отрицательные, то есть разные с мужем... Трудно, да.

У вас хорошие отношения?

Надежда Кожушаная: По-моему, очень. Нам даже не о чем особенно болтать. Она начинает иногда: ля-ля-ля-ля. А то совсем ничего не говорит, сидит в комнате, вышивает, шьет. А иногда я психую - когда работаю бешено...
Я вот как-то отравилась грибами, лежала в больнице. Когда меня выписали и они приехали, с мужем, - а больница инфекционная, туда не пускают, только на выписку... И я увидела, как дочь плачет. Ну, вот, за меня. Мы ехали в такси, и у нее слезы текут, молчит и смотрит на меня, смотрит и всё. Я говорю: Катя, чего ты плачешь? Она говорит: это от мороза. То есть она была так счастлива (в этом месте у самой Нади дрогнул голос). Я очень боюсь ее трогать, не умею учить совершенно...

Вы вообще какая? Уличная, домашняя, светская?

Надежда Кожушаная: Любая. Но я очень люблю свой дом. У нас очень недавно отдельная квартира. Первый раз за 20 лет женитьбы. Я по ней хожу, хожу - просто так, пока. Мне ничего и никуда не надо. Дом и всё.

Здесь и была та комната в коммуналке?

Надежда Кожушаная: Да, та комната, которую я получила как мать-одиночка. Здесь было четыре семьи, а теперь мы одни.

Большая разница.

Надежда Кожушаная: Свой дом! Моя мечта всегда была. Я работала в деревне в школе учительницей и жила в школе... то есть у меня была комната типа конюшни...

Это после Уральского университета?

Надежда Кожушаная: После университета назло поехала в деревню учительницей.

Назло кому?

Надежда Кожушаная: Я написала диплом, целый труд, писала в Пушкинском доме, диплом считался лучшим. О литературе начала века. Я всегда классической литературой занималась, от современной отказалась вовсе. И мне сказали: ура, ура, аспирантура ваша, только для этого надо сначала поработать в деревне учительницей. Я сказала: ребята, я подохну, я не учитель, я не смогу просто. «Надюш, так надо». Ну, и всё.

И как? Смогли вы быть учительницей или нет?

Надежда Кожушаная: Нет, нет. Знаете, какой я учитель? Например, научила дочь всем буквам и говорю: а теперь читай. Она молчит. Упрямая, как я, абсолютно мой ребенок. Я говорю: читай. Молчит. Оказывается, я забыла ей объяснить, с какой стороны читать! Я-то думала, что и козе понятно. Такая вот я учительница. Хотя дети меня очень любили. Может, за то, что не учительница. Я была безумно влюблена в своего будущего мужа и всё время смотрела в окошко на уроках. Они говорят: Надежда Пална, да приедет!

Надя, а любовь осталась самым важным в жизни или нет?

Надежда Кожушаная: А что еще важнее? Любовь и... Мне, может быть, повезло, что я не могу не работать, то есть, не могу ничего не делать. Работа как инстинкт, внушенный или врожденный.

Страсти разрывают вас и сейчас?

Надежда Кожушаная: Да, конечно. Я живой человек.

Вы переживаете внутри или это как-то выплескивается?

Надежда Кожушаная: Хорошо, если выплескивается на бумагу, честно говоря. Потому что ходить на сторону я не умею, а влюбляюсь очень часто. У меня был роман с Высоцким, например...

...который об этом, очевидно, не знал...

Надежда Кожушаная: Нет, он умер уже, а я влюбилась в него дико совершенно. Разговаривала с ним... А в детстве у меня был роман с Чеховым, ему я письма писала...

У вас в сценариях женщины и мужчины всегда настоящие. Один сценарий есть, где даже посвящение: “Настоящим”.

Надежда Кожушаная: Да, вообще я все люблю настоящее. А эти эрзацы...

Что для вас настоящее?

Надежда Кожушаная: Вот этот стол настоящий, это дерево настоящее. Мужчина для меня - это поступок. Ну, и помельче: мужчина должен всё всегда делать вовремя. Я имею в виду человеческие отношения. Вот муж мой забрал меня вовремя из деревни. Нельзя было уезжать, я год всего проработала, похудела на восемь килограмм, ходила в какой-то суд: можно ли мне уехать...

Это потому что надо было отработать...

Надежда Кожушаная: ...после университета три года обязательно...

...такое общепринятое крепостничество, а вы человек вольный, свободный...

Надежда Кожушаная: Надеюсь, что так. По режиму я работала год в школе и год в СУ-62 табельщицей. Больше никогда так не работала. Для меня режим - это ужас. Хотя говорят, это неправильно.
Я вообще человек ночной. Ночью, когда тихо, ничего не мешает, всё в порядке, все спят, два кота... тут уж начинается. Свобода! Я очень хотела быть свободным человеком.

Вокруг вас много людей, которых вы любите. Я читала ваши потрясающие записки по поводу ушедшего Кайдановского, Никиты Тягунова, тоже ушедшего. Собственно, из этих текстов я впервые вас и узнала. Вы умеете найти какие-то слова, простые, и так их поставить, соединить, что невозможно без комка в горле...

Надежда Кожушаная: Потому что так написано. Это вместо «прощай», надо же прощаться. Это, действительно, очень близкие люди. С Никитой Тягуновым мы делали "Ногу", она так трудно далась. Мы очень любили друг дружку, потому что ближе работы для меня ничего не может быть, правда. Там такие клубки...

Да, вещь потрясающая. Вы написали весь Афган в этом сюжете, всю философию войны, смерти, жестокости, нежности, любви, все парадоксально, вывернуто, все опять-таки в предельных состояниях...

Надежда Кожушаная: Спасибо. Я очень люблю этот фильм. Я знаю афганцев. У меня друг, он сейчас писатель, служил в Афганистане восемь месяцев, не получил ни одного ранения, только заработал циклотомию, - это шизофрения, которая не лечится. Красавец, умный, взрослый, настоящий мужик. Учился со мной на сценарных курсах. И вдруг стал ко мне вязаться. А это был 1982-й год, то есть вообще нельзя было говорить ничего, они же давали расписку о неразглашении. И вот он стал за мной ходить. А я думаю: что он будет со мной делать, мне интересно...

Вы такая храбрая?

Надежда Кожушаная: Нет, я знаю, что не допущу пошлости. Не брезгливая, но грязь зачем? И он меня завел вначале в рюмочную, мы выпили по столечко водки, а потом пошли на курсы, в курилку. Он опять достал бутылку водки, влил в глотку и стал мне рассказывать про Афган. Сказал: я тебя выбрал...
Ох, как они мечтали, чтобы их ранило в левую руку! Я говорю: напиши, что ты в себе носишь это! «Не пропустят».

Это было до вашего фильма?

Надежда Кожушаная: Ну, да. Я и за "Ногу" взялась из-за него, во-первых, и потому что нельзя, во-вторых.

Сейчас вы пишете: не могу больше. Не можете, а потом опять...

Надежда Кожушаная: Нет, про это я не могу больше. Я слишком много знаю вещей, которых нельзя ни записать, ни показать...

Есть предел?

Надежда Кожушаная: Я могу рассказать случай, как убивали наших мальчиков. Будем считать, что с чужих слов, что я этого не знаю. Ну, нашего мальчика раздели, посадили в чан со змеями, связали. Поставили чан на огонь, и змеи пролезли через задний проход и выели его. Вот такие вещи, что это?

А наши мальчики? Я не знаю, как называется, взвод или что... Ой, сейчас затрясет, не могу... Им сказали, что завтра на войну, по рации передали, старшина или взводный сказал. Они в ответ: никуда мы не пойдем, жарко, песочек... Привязали его к койке, кляп вставили, разрезали живому живот, и каждый из мальчиков пописал или нагадил ему в живот. Зашили черными нитками и положили на солнышко... Вот эти черные нитки я особенно вижу... Он умирал несколько суток, они списали его на афганцев. То есть это не война, а...

Я слушать это не могу.

Надежда Кожушаная: А как слышать от мальчиков, которые это делали?..

(мы обе какое-то время молчали).

Надя, и при всем при этом вы пишете прекрасные сильные чувства. У вас есть высочайшие символы любви. Любовь опять-таки всякая: с резкими поворотами, резкими поступками, но любовь, любовь, любовь в каждом звуке, каждом дыхании...

Надежда Кожушаная: Спасибо. Я, действительно, люблю любить и люблю, когда любят меня.

А для вас важна вот эта внешняя реакция людей? Важно, как они к вам относятся? Или вы настолько внутри себя...

Надежда Кожушаная: Внутри себя - когда работаю. И когда сижу в ванной, или вот сейчас хожу по квартире - внутри такое происходит, о! А внимание, уважение очень важно, даже узнавание важно. Я люблю очень мужиков, которые меня берегут; правда, есть такие люди, которые просто берегут.

Мужчины берегут слабых женщин.

Надежда Кожушаная: Не обязательно.

Вы сильная или слабая?

Надежда Кожушаная: Я упрямая. Очень.

Упрямая в чем? Сама себе должна доказать или кому-то?

Надежда Кожушаная: Нет, себе... Вот если взялась за работу, я ее закончу.

На пределе возможностей?

Надежда Кожушаная: Абсолютно. Надо, чтобы не только я пострадала, но чтоб и люди как-то пострадали, чтобы был ответ.

Ответ всегда есть. Такая сейчас мода в литературе, в искусстве, что все может быть даже красиво, эстетски, модернистски, с правого уха на левое, а вот нет страсти, настоящей страсти человеческой, в поступках, в словах, когда до донышка себя вычерпываешь. А когда это появляется - все разговоры о конце культуры, о поминках по культуре не стоят ломаного гроша. Вот и ответ на все филологические вопросы о том, что делать сегодня в искусстве.

Надежда Кожушаная: Еще хороший вопрос: как. В искусстве важно, кáк. Ребята киношные немножко запутались в форме, ни два, ни полтора не получается. Это не значит, что я права, но когда вы спросили, что такое настоящее, - вот именно это. По-моему, чем проще, яснее и искреннее... Вместо того, чтобы глазки строить.

Кто меня любит - приносят совершенно неожиданные современные книжки, потрясающая литература!.. Хотя я читаю только то, что люблю: Достоевского раз в год, всего, Гоголя раз в пять лет, всего. Вот четыре писателя любимых: Гоголь, Гоголь, Достоевский, Достоевский.

Что вы думаете, с вами будет?

Надежда Кожушаная: Я хочу работать. Я хочу побеждать, абсолютно честно. Я не терплю ничью. Лучше проиграть или победить.

Вы себя ощущаете представителем народа?

Надежда Кожушаная: Народа? Нет. Поколения - да. Не знаю... Хотелось бы быть представителем искусства, а почему нет?» [конец интервью]

Она уже им является.
В одном из своих лирико-публицистических текстов она написала:
"Говорят, что мужчина создан для войн. Думаю, это неправда. Мужчина нежнее женщины. Потому что мужчина - не рожает... Ненавижу Афганистан. Знать не хочу. Все. Тема закрыта".

Она приступила к работе над фильмом о Чечне.
А через полгода (15 января 1997) внезапно умерла.

Источник: "Надя Кожушаная: бывшая лимитчица на большой дороге"; отредактировано мной.
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...