Wednesday, 4 March 2009

«Послесловие» / Posleslovie / Epilogue (1983)

из интервью с режиссером Марленом Хуциевым:

- Вы знаете, недавно по журналистской работе встретился с автором сценария писателем Юрием Николаевичем Носовым.

М.Хуциев: Да. Юрий Николаевич, который псевдоним Пахомов. Мой большой друг, мы продолжаем дружить с ним. ...он главный эпидемиолог Военно-морского флота, бывал в горячих точках, сейчас он на пенсии. ...Я могу несколько слов сказать. Дело в том, что я... Я совершенно случайно прочел этот рассказ. Я обычно так привык перед сном что-то почитать, уже когда ложусь. И я так открыл журнал, по-моему "Звезда", если не ошибаюсь, и выбрал так, чтобы прочесть целиком, уже чтобы не заснуть, коротенький рассказ. И вот я его прочел и заснуть не мог.

«Тесть, Вениамин Борисович, был с чудинкой: держался в стороне, молчком, и самой, казалось, выраженной чертой его характера была нерешительность. И говорил, и двигался, и даже улыбался он так, словно хотел сказать — право же, я, по-видимому, что-то не то делаю, но уж вы меня простите великодушно».
(из рассказа "Тесть приехал")


Мне нравятся такие истории – камерные, приглушенные, обманчиво простые и подлинно глубокие. Обыденный и печальный сюжет. Меня интересует старость. Отношения людей. Одиночество. Как правило, именно такие кажущиеся простенькими истории - западают в память и заставляют возвращаться к ним, раздумывая и анализируя.
Именно поэтому посмотрела фильм. Уже потом прочла рассказы Юрия Пахомова – и среди них «Тесть приехал», по которому снят фильм.

Пожилой отец приезжает из какого-то южного городка в Москву, повидаться с дочерью и зятем. Но дочь уезжает в командировку, со стариком остается зять... У него есть несколько дней, чтобы узнать малознакомого отца жены.

Марлен Хуциев об Андрее Мягкове:
"Когда в начале 80-х я взялся снимать драму "Послесловие", то сразу подумал об Андрее. Помнится, я его даже утвердил без проб. Хотя сыгравшего с ним в дуэте Ростислава Плятта пробовал. Фильм камерный. Все действие происходит в одной квартире. К молодому ученому Швыркову в Москву нагрянул из провинции 75-летний тесть Алексей Борисович - отчаянный жизнелюб, который вносит смуту в размеренный быт зятя-прагматика, серьезно засевшего за диссертацию. Когда старик уезжает, герой Мягкова узнает, что тот серьезно болен и, очевидно, приезжал попрощаться. Андрей очень хорошо сыграл тот душевный перелом, который происходит в душе его персонажа.

Работалось нам легко. На "Мосфильме" была выстроена декорация трехкомнатной квартиры с кухней. Там мы и обедали, чтобы далеко не ходить в столовую. Доставали, кто что с собой принес. Пили чай. Шутили. Андрей - большой умница, с ним очень приятно поговорить, хотя иногда он бывает едким насмешником и всегда держит дистанцию, не позволяя собеседнику переходить на панибратский тон. Но это лишь холодная маска, которую Андрей надевает на время. На самом деле Мягков - мужик горячий.

Он очень тонкий артист, со своей творческой интонацией. К сожалению, его талант режиссеры не всегда использовали умело, не во всех фильмах актер, что называется, "на своем месте". Но когда Мягков берется за характерные роли, блестящий результат гарантирован".

Замысел хорош, прекрасные актеры, но... Начиная с длинных кадров самолетов по телевизору, разговора персонажа Мягкова «на камеру»...

из рассказа: "Говорил он громко. Размахивал руками. На него оборачивались. «Ай да старичина, — подумал Швырков, — прямо не узнать. Может, выпил? Не похоже...» В машине старик обмяк, ехал с полузакрытыми глазами — в голубом свете набегающих фонарей лицо его казалось мертвенно-бледным, неживым, темные губы скорбно поджаты."
Всё в кино-старике (Ростислав Плятт) - излишне, утрированно... Вся эта экзотика дома, в котором он оказался – зебровые шкуры и прочее, – чтобы оттенить приглушенное великолепие громогласного старца? Но даже старческая радость жизни, – когда каждый день как последний и поэтому бесценен – не может быть столь театральной и неутомимой. А вот мертвенная бледность и тайная печаль в кино-старце - едва заметны.

из рассказа: "Смущала восторженность старика. Что-то ненатуральное было в его жестах, голосе. Нарочитая какая-то веселость. А глаза были тусклые, точно подернутые пленкой."
Вот этого нет. Зато есть много другого, киношного. Жовиальный старик витиевато вещает прохожим молодым людям, которые, как водится, спешат и не намерены внимать его воспоминаниям... Фотографирование в грозу. Крики соседям со свечками (выбило пробки): «Люди! Куда вы?!» - Что - куда? – резонно удивляются люди.

Признаться, просто устала от рьяно жестикулирующего, неумолкающего, театрализованного старика. Коротенький рассказ Пахомова с простым сюжетом – осунувшийся забытый всеми старик приехал простится - ёмкий и глубокий. А фильм – чуть раздражает «суетой жеста». (Опять не могу удержаться от некорректного сравнения двух искусств).

Чтобы встретиться с друзьями, "книжный" старик позаимствовал пальто и шапку зятя – не хотел показаться им, влиятельным удачникам, в своей нищенской одежке заштатного терапевта...
В рассказе нет киношно-эффектного отключения электричества и грозы (с последующим фотографированием), нет «Клуба путешественников» с теряющимся под камерами "гостем в студии" Мягковым; нет долгой беседы о войне и любимой бритвы...
Зато есть невеселая предыстория – жизнь вечного идеалиста с чужой женщиной, которая по какой-то случайности оказалась его женой; непонимание, вечная брезгливая снисходительность со стороны жены и дочери...

из рассказа: "Неудачник всегда кому-то укор"...
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...