Friday, 30 January 2009

О финале "Синего" Кшиштофа Кесьлёвского/ Insdorf about "Blue" final

Е. Кузьмина © http://cinemotions.blogspot.com/

В книге Аннет Инсдорф - прекрасный анализ финальных кадров фильма "Синий" - тех самых, от которых (музыка Прейснера!) мороз по коже:

"...любовная сцена за стеклом, в финале фильма, открывает один из самых великолепных, захватывающих и трогательных эпизодов Кесьлевского. Музыка – которую совершенно заслуженно называют «торжественной и величественной» - словно уводит камеру от лица Жюли за стеклом – в разных направлениях. В очень личном «воссоединении» звучит Концерт: хор исполняет отрывок из «Послания Коринфянам» -

«Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру,
так что могу и горы переставлять, а не имею любви, - то я ничто».


Рука мужчины в кадре, окрашенном синим светом, выключает будильник – это Антуан; на нем цепочка, он касается крестика, подаренного ему Жюли.
[в начале слева виден календарь - апрель, 13; после движения камеры вправо за спиной Антуана на стене виден плакат с Рутгером Хауэром. - автор блога]


Камера движется вправо, следуя за взглядом Антуана. Мы видим мать Жюли, сначала отражение [а до этого - отражение отражения!], потом лицо – она закрывает глаза, к ней спешит медсестра...


Затем, словно маятник, камера движется влево – секс-клуб, полуголые танцовщицы, крупный планом – лицо Люси...


Соглядатайство совсем иного рода следует далее – округлое чрево, Сандрин видит на экране УЗИ своего будущего ребенка (этот кадр, которого не было в сценарии, подсказал Кесьлевскому один из ассистентов). Она касается монитора – напоминая прикосновение Жюли к крошечному телеэкрану со сценой похорон, в начале фильма.


Камера следует направлению взгляда Сандрин и движется вправо: в глазу отражается обнаженная спина. [спина Жюли отражается в зрачке Оливье - рифма в кадром в начале фильма, когда в больничной палате в зрачке Жюли отражается врач. - автор блога]


Затем камера останавливается на лице Жюли.

Камера совершила круг – объяв пульсацию будильника Антуана, круглую сцену секс-клуба, округлое чрево Сандрин - и ребенка, свернувшегося в нем, – остановившись на Жюли. Кажется, что все эти люди – часть её самой. Музыка создает ауру Богоявления, прозрения – объятые ею персонажи словно уравнены, прощены, им дарована надежда. В начале фильма Жюли сказала Оливье: «Они забрали всё», - имея в виду мебель в доме; но подводя итог жизни на этом этапе, последние кадры не оставляют чувства лишения. Жюли за окном выглядит так, словно во всем мире нет ничего, кроме её слез; медленно, экран заполняется отражением внешнего мира, в котором она живет. Это подлинный, логичный финал фильма: она завершила Концерт и оказалась способна горевать, плакать..."

**
Еще о заключительных кадрах, из статьи:

"В конце фильма людская любовь недвусмысленно приравнена к любви Бога. Когда Жюли и Оливье занимаются любовью, Антуан внезапно пробуждает ото сна, сжимая цепочку с распятием, охваченный чем-то, что не вполне понимает. Камера скользит от него на кино-плакаты на стенах его комнаты, на которых огромный крупный план поцелуя мужчины и женщины. Камера движется по лицу матери Жюли, лицу Люси и, наконец, ультразвуковому изображению ребенка Сандрин. В заключительном кадре синий и красный наконец объединяются и гармонируют в игре света на лице Жюли".
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...