Saturday, 27 September 2008

Глеб Панфилов, «Валентина» (1980) / Valentina

Когда-то давно, в туманном отрочестве смотренная картина.

С тех времен запомнился грустный финал – да еще фраза следователя Зине: «Я же над тобой не смеялся, когда ты платье в колготки заправила, на работу пошла»; помню, я ухохатывалась.

Добросовестная экранизация Глеба Панфилова (не считая некоторых нюансов, всё точно по пьесе Вампилова «Прошлым летом в Чулимске»).

...Всего один день из провинциальной жизни.
Скучное деревенское существование на фоне роскошной природы – елово-сосновые заросли, тайга; копошащиеся в непроглядном быту люди, которых природа и отдалённость от цивилизации только раздражает...
Привычные ежедневные ролевые игры-ритуалы:

ворчащий – начитанный газетами - «интеллигент» «Кеха» Мечеткин (Всеволод Шиловский),

буфетчица Анна (неподражаемая Инна Чурикова), вдохновенно воюющая с выпивохой - «Афонюшка, жемчуг ты мой» - мужем (Юрий Гребенщиков);

сын её Пашка (Сергей Колтаков), воюющий с матерью;

аптекарша Зина (Лариса Удовиченко), делающая по утрам гимнастику и пытающаяся удержать рассеянного любовника, следователя Володю (Родион Нахапетов), который на поверку оказывается не так уж флегматичен («в монахи не записался»: в городе жена, какие-то истории)...


Вокруг единственной симпатичной девушки (вся молодежь убежала в город) увивается разновозрастное мужское население: Пашка, Мечеткин (не смешной, потому что у него есть деньги, как веско объясняет отец Валентины), следователь Володя, утомлённый жизнью и борьбой и слишком погруженный в себя...

Внезапно его осенило – рассмотрел Валентину, узнал, что она влюблена в него – это окрылило; и он сходу решил, что она изменит его жизнь... Странный парень: самоустранившийся борец за справедливость, записавшийся в утомленные старцы; всего-то хорошего – не ходит через палисадник.


Володя: Вот я все хочу тебя спросить... Зачем ты это делаешь?
Валентина: Вы про палисадник?.. Зачем я его чиню?
- Да, зачем?
- Но... Разве непонятно? И вы, значит, не понимаете... Меня все уже спрашивали, кроме вас. Я думала, что вы понимаете.
- Нет, я не понимаю.
- Ну тогда я вам объясню... Я чиню палисадник для того, чтобы он был целый.
- Да? А мне кажется, что ты чинишь палисадник для того, чтобы его ломали.
- Я чиню его, чтобы он был целый.
- Зачем, Валентина?.. Стоит кому-нибудь пройти, и...
- И пускай. Я починю его снова.
- А потом?
- И потом. До тех пор, пока они не научатся ходить по тротуару.
- Напрасный труд.
- Почему напрасный?
- Потому что они будут ходить через палисадник. Всегда.
- Всегда?
- Всегда.
- А вот и неправда. Некоторые, например, и сейчас обходят по тротуару. Есть такие.
- Неужели?
- Да. Вот Вы, например. Вы всегда обходите по тротуару.
- Я?.. Ну не знаю, не замечал... Во всяком случае, пример неудачный. Я хожу с другой стороны.
- С другой стороны, но и с этой вы тоже ходите. И всегда вокруг.
- Да? Ну, значит, мне просто лень нагибаться. Мне лучше обойти, чем нагибаться... Нет, Валентина, ты зря стараешься.
- Неправда... Вот и все. Много ли здесь труда - и все на месте. И ограда целехонька. Ну неужели вы не понимаете? Ведь если махнуть на это рукой и ничего не делать, то через два дня растащат весь палисадник.
- Так оно и будет.
- Неправда! Увидите, они будут ходить по тротуару.
- Ты возлагаешь на них слишком большие надежды.
- Да нет же, они поймут, вы увидите. Должны же они понять - в конце концов. Я посею здесь маки и тогда...


18-летняя Валентина (Дарья Михайлова) не похожа ни на кого вокруг – тихая, умная, задумчивая, читает книжки... Не от мира сего. Ей чужд лозунг, который взяла на вооружение аптекарша Зина с подачи буфетчицы Анны: «За счастье надо бороться, зубами и ногами».

Валентина не борется; молча тает от любви к следователю: «из-за кого переживаю - это мое дело». Лишь с завидным постоянством чинит забор в палисаднике...

Мечеткин: ... И все ваши несчастья, между прочим, заключаются в том, что вы не выписываете ни одной газеты.
Анна: Действительно... (про Валентину) Как в воду опущенная.
Мечеткин: А что с ней?
Анна: А я знаю? Тоже, поди, газеты не выписывает.


И когда по недоразумению записка невнятного Володи попадает к ней слишком поздно,

девушка остаётся безвольна и равнодушна; что-то в ней замерло, надломилось.



Излупленная отцом, следующим утром как всегда идет на работу, в чайную. И всё-таки с метафорической методичностью продолжает поправлять забор палисадника, оставшись не такой, как все...

В финале пьесы Володя соглашается приехать на суд, о котором идет речь и в фильме. Однако здесь об этом не упоминается, и образ Володи остаётся расплывчат – этакий бесхарактерный Печорин.


Интересно, что в одном из вариантов пьесы финал был еще драматичнее: самоубийство Валентины.

"Образ Валентины вынашивался всерьез. В. Распутин вспоминает, как тяжело переживал драматург разрешение судьбы героини — самоубийство в первом варианте пьесы. От такого финала он отказался, и не потому, как считают иные, что боялся цензуры, а из сострадания к героине и понимания греховности этого акта.
В статье «Душа жива» В. Распутин пишет: В Валентине главное — «незагубленность чистоты, правды, детскости... Такая красота могла бы спасти мир, если бы мир пожелал быть спасенным»". (из статьи)

Thursday, 25 September 2008

Александр Адабашьян: «Опошление — это то, что сегодня происходит с искусством» / Aleksander Adabashyan, from interviews

Режиссером я себя не считаю, поскольку режиссура, на мой взгляд, это не профессия, это склад характера. Все хорошие режиссеры, с которыми я сталкивался, по натуре лидеры. Режиссером может быть только человек, который твердо убежден, что его видение мира, его взгляд на мир — единственно правильный и уникальный. Это как в поэзии. Если поэт не уверен, что его описание заката, восхода, любви или, скажем, роз неповторимо, — он не поэт, потому что до него все это уже было не раз замечательно описано.
*
- Вас привлекает в новом проекте [«Отцы и дети» Тургенева] возможность восстановить стилистику XIX века?

- Да. Однако восстанавливать ее в чистом виде смысла нет. Все равно для современного зрителя это некий образ, уже созданный в кино, театре, живописи, это некое устоявшееся в сознании прошедшее время. Я помню, когда мы только приступили к «Обломову» и проводили пробы, то актеров нарядили в подлинные костюмы XIX века. Снимали на натуре, в мосфильмовском саду… Выглядело все, как опера днем. Поэтому все костюмы там навранные. Кринолинов нет, с мужских фраков убраны буфы с плеч и т.д. То же самое предстоит делать и здесь, в «Отцах и детях», — все время подвирать, чтобы сдвинуть представления о реальности. Чтобы максимально убрать дистанцию между зрителем и происходящим на экране, чтобы зритель не смотрел фильм, как костюмно-историческую драму, а сопереживал персонажам, как живым людям.
[еще на тему]
*
А «Собачье сердце»! Ведь в такое время понять самую сердцевину, самую суть происходящего — это же гениально! Два интеллигента решили изготовить нового человека… Финал-то счастливый, а на самом деле, я думаю, в скором времени Шариков мог бы жить в этой квартире, а профессора Преображенского и Борменталя за антисоветскую деятельность наверняка посадили бы, Швондера тоже выкинули бы…
Булгаков просто до сердцевины добирается: как милая либеральная интеллигенция сама, своими руками изготовила себе Шариковых.
*
Негативные воспоминания, что свойственно человеческой памяти, исчезают, как на старой фотографии, а все, что было хорошим, становится более ярким.
*
Ну, конечно, процесс важнее результата.
*
Когда я смотрю современные американские блокбастеры, мне совсем не интересно, кого из персонажей убьют, расчленят, растворят на молекулы… — потому что они функции, а не живые люди. Я как-то читал воспоминания князя Волконского, где он цитирует слова Диккенса: «Миссия Америки — опошлить Вселенную!» Сказано еще в XIX веке. Америка бойко занялась производством массового искусства, которое стало принадлежать народам. Американцев интересует массовость охвата. Они не занимаются высокой кухней, высокой модой. Они диктуют моду… в джинсах, в «быстрой пище», в поп-музыке… И весь мир теперь в этом поп-наряде. Оперные певцы, чтобы выжить, поют с поп-идолами, хорошие художники устраивают перформансы, лишь бы на них обратили внимание… Та же ситуация в кино. Просто так снять Шекспира уже мало. Нужно поставить его сексуальную ориентацию под вопрос — и фильму обеспечен массовый успех. Опошление — это то, что сегодня происходит с искусством.
*
Всегда у нас было представление о том, что такое непристойность, что можно и что нельзя произносить, были слова-табу… Теперь происходит девальвация хорошего литературного языка. Да и девальвация самого мата, имевшего из-за своего уникального языкового положения особую действенную силу. Но когда матерщина стала расхожей, ее сила ушла. Обидно, что литературный язык перемешался со слоем, с которым не должен был перемешиваться. В итоге получился один язык вместо двух или трех — то есть лингвистическая и эмоциональная потеря. И языковая глухота, приведшая к тому, что мат употребляется там, где употреблять его не стоит и нельзя. Все-таки должны существовать отдельные лексические зоны, чтобы одно не убивало другое и не пачкало.
*
- Искусство должно принадлежать избранным?

- Безусловно. Меньшинству, так скажем.

(из интервью, 2007 год)

- Политика вас совсем не занимает?

- Более или менее я слежу за происходящим. У меня к этому несколько философский подход. Я полагаю, то, что сейчас происходит, - это третья мировая война. Если не воспринимать войну как результат конкретных неудачных переговоров одного правительства с другим, а как эпидемию насилия, объективно возникающую, как всякая эпидемия. По этому принципу мы сейчас и живем. Единственный выход из всякой эпидемии - это личная гигиена. Не ходить на большие сборища людей (потому что эпидемия распространяется воздушно-капельным путем), не целоваться с кем попало, не пожимать руку кому попало, не есть из их тарелок, не пить из их чашек. Тогда можно сберечься, она пройдет сама собой. Другое дело, что это произойдет не скоро. В связи с тем, что война происходит сейчас не традиционным способом, когда стреляют из пушек и палят из пулеметов, она происходит вроде как в розницу. Если вы внимательно почитаете газеты, то поймете, что воюют все, на всех континентах. Объяснения самые разные - что-то не поделили, какие-то племена выясняют отношения, кто-то от кого-то отделяется, чьи-то интересы задеты. А принцип совершенно идиотический - эпидемия. Люди, жившие веками бок о бок, начинают выяснять, что они принадлежат к разным этническим группам и начинают убивать соседа. Никакой материалистической логике это не подлежит.

- Вы замкнутый человек?

- Да, достаточно. Я не бываю в обществе, во всевозможных заведениях - то, что называется нынче всеобъемлющим словом "тусовки". Скучно, неинтересно, категорически неинтересно. Я никогда не скучаю в одиночестве, всегда есть что делать.

- Что читаете?

- В основном перечитываю. Уже тот возраст, когда не хочется чего-то нового, хочется получше разобраться в старом и прочитать то, что когда-то не дочитал. Хватает того, а не современной литературы.

(из интервью, 2002 год)

еще:
А. Адабашьян в журнале "Сеанс"
о семье Адабашьян - в журнале "Огонёк"

Tuesday, 23 September 2008

«Старший сын» / Starshiy syn / Elder Son (1975)

Как ни странно, я только недавно - впервые - посмотрела этот фильм. Известно, всему своё время и место под солнцем; в возрасте гораздо более нежном эту историю я просто не понимала; фильм казался мне скучным и похожим на театральную постановку. Зато теперь посмотрела (скачав здесь - качество оставляет желать лучшего; потом – по телевизору) – и - потрясена.

По одноимённой пьесе Вампилова, задумывавшейся как комедия, - сделан дивный фильм, удивительно тонкая психологическая трагикомедия – самый популярный, наверное, жанр - и в жизни тоже...

из интервью режиссера, В. Мельникова:
«- Знаете, Виталий Вячеславович, после вашего фильма «Старший сын», где замечательно сыграли Леонов, Караченцов, Боярский, Крючкова, невольно сравниваешь его с театральными постановками и приходишь к выводу, что ваша картина - лучше!..

В. Мельников: Тогда впервые на телевизионном экране появилась вампиловская драматургия. Была возможность следить за актером вблизи, подробно, не торопясь, рассматривать не просто сюжет, события, а следить за тем, как у актера рождаются мысль, чувства. В этом, я думаю, секрет долгой жизни обеих картин по Вампилову. Хорошая драматургия определяет и привлекает хороших артистов. У нас был просто замечательный коллектив».

...Старший Сарафанов – кларнетист; он играет в провинциальном оркестрике и подрабатывает – на похоронах, в кинотеатре... Чуткие дети делают вид, что не знают об этом... Запоминается фильм и удачной музыкой тоже - соль-минорной прелюдией Рахманинова op.23 №5.

...Васенька (Владимир Изотов) в своей беззаветно-безответной преданности выглядит немного жалким – но это просто юная угловатость и трогательность. Он отчаянно и безнадёжно ухаживает за Натальей (Светлана Крючкова), но она строга и непреклонна, к тому же имеет место профессиональная деформация: девушка работает секретарем в суде и, насмотревшись бракоразводных процессов, пропиталась житейским цинизмом.

...Во дворе обшарпанного двухэтажного домика крутится на карусельке пара охламонов: увязались за случайными знакомками, опоздали на электричку, мерзнут. Только теперь они знакомятся друг с другом: студент Владимир Бусыгин (Николай Караченцов/–цев?) и Семён по кличке Сильва (Михаил Боярский).
И тут они замечают ссору в окне – это Сарафановы; а потом наблюдают семенящего к домику Наташи немолодого дяденьку...

Потрясающая натура съемок: всё – улицы, дворик; до мелочей выстроенная обстановка квартир Сарафановых и Наташи - узнаваемое и настоящее, по-советски хмурое, нищее и унылое. В фильме о фильме, кстати, об этом упоминается особо:

«Мельникову хотелось достоверности в бытовом окружении героев фильма. Поэтому к выбору натуры и интерьеров подошли крайне серьезно, отказавшись от съемок в павильоне.
Мельников: На окраине Питера, в заброшенном доме. Арендовали половину этого дома, обставили, как нам нужно, и таким образом квартира Сарафановых была настоящей. И история, вроде бы сказочная, вдруг ожила как нечто совершенно реальное и вполне возможное, правдивое.

Решив добиться достоверности и как бы сиюминутности происходящего, Мельников стал придумывать специфические приемы. И драматургический материал был для этого как нельзя более подходящим.
Мельников: Вампиловская драматургия словно создана для кино, а именно для возможности появления героя на крупном плане... Мы репетировали буквально сутками. Чтобы всё было естественно и правдиво».


Когда смотрела фильм по ТВ - в прекрасном качестве - заметны «ляпы»: например, во время ночного диалога Сарафановых на кухне в темном окне отражается съемочная группа... Или: во время ужина цветов на подоконнике не было; а под утро, когда герои смотрят альбом фотографий – появились... Но это, конечно, мелочи.

...Мозг Володи работает быстро, а кроме того, он ведь «иногда посещает лекции – физиология, психоанализ». Жены у Сарафанова Андрея Григорьевича явно нет, можно навестить его сына. Погреться.

«У людей толстая кожа и пробить её не так-то просто. Надо соврать как следует, только тогда тебе поверят и посочувствуют. Человека надо запугать или разжалобить», – поучает он недоумевающего Сильву.

Хулиганистым парням открывает отсутствующий Васенька – он погружен в душевные переживания. У них есть время осмотреться. Владимир представляется сыном Сарафанова – к превеликому изумлению Сильвы (впоследствии он окажется не только туповат, но и подловат).

Идея пришла закономерно: «Я вырос без отца. Почему бы этому слегка не пострадать за того?» То есть Володя считает себя моралистом и борцом за справедливость.

Подслушав разговор Сарафанова с Васенькой и узнав необходимые детали, Володя без труда убеждает его, что он – сын. Сарафанов-старший не только ни в чем не усомнился, но воспринял новость... как большую радость! Этот человек точно блаженный; вряд ли подобные люди встречаются в реальности... Великолепный выбор на роль – Евгений Леонов; чудо.

Евгений Леонов, из письма сыну:

«Ленинград 30.09.74
Здравствуй Андрей!

Так работали на съемочной площадке, так мудрили и веселились, даже захотелось, чтобы ты был здесь и сам это увидел. Ты пьесу-то «Старший сын» дочитал? Давно я не испытывал такого восторга от пьесы и от сценария. Какой писатель этот сибирский парнишка Вампилов! Могучий талант.


Его Сарафанов, теперь называю «мой Сарафанов», герой нашего фильма, - потрясающая сила. Стоит мне сказать себе: «Я Сарафанов», как ко мне приходит абсолютная ясность, как будто все предстает передо мной в своем истинном виде – люди, поступки, факты. И как будто все вокруг понимают: хитрить и скрываться не следует. Не могу тебе передать, какое чувство внушает мне этот человек. Иногда думаю: да ведь это какое-то ископаемое, теперь таких нет; другой раз думаю: это личность из будущего, совершенно лишенная скверны мещанства.

Бусыгин, прохвост, назвавшийся его старшим сыном, говорит: «Папаша этот - святой человек». Похоже, ты знаешь, похоже, что святой. Жена оставила его с двумя маленькими детьми, а он старается объяснить ее поступок: «Ей казалось, что вечерами я слишком долго играю на кларнете, а тут как раз подвернулся один инженер – серьезный человек...» Никогда он не умел за себя постоять, все удары судьбы принимал смиренно, не теряя достоинства. Он оказался наивным – так легко разыграли мальчишки историю со старшим сыном: явились с улицы, в полночь, опоздав на последнюю электричку, в дом и подшутили: я ваш сын, я ваш брат и т. п. В такую наглую чепуху кто же поверит? Первое, что все видят и утверждают, - наивный человек Сарафанов. А мне, ты понимаешь, кажется, не в наивности дело. Чистота его представлений не допускает возможности шутить над отцовством, любовью. Я ведь тоже так считаю.

Поэтому, когда возникают такие категории, он безоружен, мелочи для него неразличимы. И понимаешь, моя задача сделать так, чтобы и другие «воспарили», духом воспарили над собой, то есть поняли бы Сарафанова, и он бы не казался больше им жалким, а напротив – могучим в своем умении всех любить.

Режиссер Виталий Мельников – кажется, я тебя с ним познакомил в Москве, такой маленького роста, с острыми, живыми глазами – очень умный и, мне кажется, влюблен в Сарафанова, как я. Мы добьемся, чтобы нас поняли все – и на съемочной площадке все-все, и в зрительном зале – все. Надо Чехова почитать, он поможет. Ты возьми, Андрей, зелененький томик, а приеду – вместе почитаем».

Володя: Разыскать тебя я поклялся еще пионером.
Сарафанов (не слыша иронии): Бедный мальчик, ты должен меня ненавидеть.


Володя (о Васеньке): Тонкая душевная организация всегда выходит боком.

В документальном фильме «Я знаю, я старым не буду...» об Александре Вампилове показан вырезанный из законченной киноверсии диалог при встрече:
Из пьесы:
САРАФАНОВ. Кто бы мог подумать... Я рад, рад!
БУСЫГИН. Я тоже.
НИНА. Да... Очень трогательно...
СИЛЬВА. Ура! Предлагаю выпить.
САРАФАНОВ (Бусыгину). Есть предложение выпить. Как, сынок?
БУСЫГИН. Выпить? Это просто необходимо.
НИНА. Выпить? Вот теперь я вижу: вы похожи.


То-то мне казался резким, оборванным переход от бурного веселья в кухне (Сынок! Обними его! Никаких сомнений!) к ночной тишине, нарушаемой похрапыванием Сильвы.
UPD: Ленфильм на Ютьюбе поделился полной версией фильма, без купюр и в хорошем качестве.

Володя: Этот папаша – святой человек. Не дай Бог обманывать того, кто верит каждому твоему слову.

Сарафанов - в гармонии со своими взглядами на мир – годами сочиняет кантату «Все люди братья»...

Новообретённый отец так невероятно трогателен и искренен, что Володя утрачивает апломб мстителя-борца за нравственность. И даже сам начинает верить, что он тоже Сарафанов.

- Вы с отцом похожи, - говорит ему «сестра» (Наталья Егорова), в которую он начинает влюбляться...

Кудимов: А почему ты говоришь мне «Вы»?
Сильва: А почему Вы говорите мне «ты»? Нас это шокирует.

Сарафанов: Жизнь справедлива. Даже тех, кто ничего не сделал, она утешает.

Оказывается, самозванный сын - с его проницательностью, знанием людей и проснувшейся совестью – возник как раз вовремя, чтобы спасти семью Сарафановых: дочь от замужества с ничтожеством; отца - от грозившего ему одиночества.

Человек-надежда, как сказал о нём режиссер Виталий Мельников.

В финале счастливые Сарафановы хохочут, освободившись от лжи и обретя друг друга.

- Странные вы люди, - смеется вместе со всеми Наташа...

Интересна судьба Владимира Изотова, так достоверно сыгравшего Васеньку: работал в театре Маяковского, а потом... исчез: «Все попытки его разыскать не увенчались успехом», - рассказывают в фильме о фильме.

UPD, 2012 год:
Владимир Викторович Изотов, родился 10 сентября 1955 года
Еще будучи студентом театрального института он удачно снялся в фильме Владимира Мельникова «Старший сын», сыграв Васеньку Сарафанова. Казалось бы, после столь впечатляющего дебюта молодого артиста должны были засыпать предложениями, так как сразу было понятно, что его творческий потенциал очень высок. Но, увы, этого не случилось. Дальше последовали 14 лет работы в Московском театре на Малой Бронной, а затем уход из профессии в никуда. (статья полностью)

из статьи:
По воспоминаниям бывших коллег и однокурсников Владимира Изотова, человек он закрытый и малообщительный, в жизни создавал впечатление очень ранимого и незащищенного. Видимо, эта закрытость и мешает актеру обратиться за помощью к людям, а незащищенность – выбраться из тех обстоятельств, в которые он попал...

Фильм о фильме: «Старший сын. Почти как в жизни»
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...