Saturday, 29 March 2008

Китано Такеси (Такеши)/ Takeshi Kitano

Такэси Китано (в русской прессе, как правило, именуется Такеши Китано, яп. Kitano Takeshi; род. 18 января 1947 г.) — японский комик, актёр, автор, поэт, художник и кинорежиссёр, получивший признание как и в его родной Японии, так и за границей за его уникальные кинематографические работы.

Он использует псевдоним Beat Takeshi во всех своих работах, кроме режиссёрских.
С апреля 2005 он занимает должность профессора магистратуры изобразительных искусств (Токийский национальный университет изобразительных искусств и музыки).
(источник)

интервью с режиссером

* * *
UPD 2017
Такэси Китано
Режиссер, актер, 70 лет, Токио

Я не ожидаю от жизни многого.

Мой отец был маляром, но говорят, что он был якудза. Мы жили в типичном рабочем районе, и все наши соседи были либо якудза, либо ремесленники. Якудза выглядели очень крутыми и были очень добры к нам, детям. Давали нам деньги на карманные расходы, покупали сладости, но при этом никогда не баловали нас. Если они видели, что кто-то из детей курит или пьет, они могли и побить. А еще они всегда говорили: «Обязательно будь внимателен к своим родителям и никогда не прогуливай школу, а то закончишь как я».

Говорят, дети учатся, глядя на своих отцов. А что если отец просто уходит каждое утро на работу?

Для нас, японцев, быть счастливым — это в любом возрасте заниматься той работой, которая тебе нравится.

Я снимался в телешоу, был комиком, актером, режиссером и писателем. Я хочу, чтобы меня запомнили как человека, который никогда не достигал вершины ни в одном деле, но был лучшим в умении делать много вещей одновременно.

Моя карьера режиссера — это просто умение переживать одно поражение за другим.

Не так давно я пересматривал «Жестокого полицейского» (первый фильм Китано, 1989 год. — Esquire). Мне нужно было готовиться к интервью, и я буквально заставил себя сидеть перед экраном. То же самое ты, видимо, испытываешь в тот момент, когда тебя заставляют смотреть твои детские видеозаписи. Это очень стыдно.

Я хочу снимать кино, которое не подлежит классификации. Я хочу, чтобы зрители выходили из зала, не зная, что говорить и что думать.

Меня не вдохновляют другие режиссеры или другие фильмы. Я учусь только на своих ошибках.
Все свои фильмы я монтирую сам. Очень часто я принимаю решение не снимать какие-то сцены, которые во время съемок начинают казаться мне необязательными. Но потом, уже на монтаже, я вдруг понимаю, что именно эти сцены мне и нужны. Что я делаю? Беру куски из других сцен и использую их как замену. Я работаю так: «Ой, мы забыли сделать руль! Давайте поставим на его место запасное колесо».

Не надо давать другим людям воплощать твои идеи.

Юмор похож на насилие. И то, и другое обрушивается на тебя неожиданно — и чем неожиданнее, тем сильнее эффект.

Когда в моем фильме кого-то бьют, больно становится зрителю.

Я всегда снимаю насилие максимально натуралистически, потому что хочу, чтобы зрители ощутили эту боль. Я никогда не буду снимать насилие так, будто это компьютерная игра, где кровь льется рекой, ничего не затрагивая в человеке.

Мы давно утратили баланс между правами и ответственностью. Сегодня все вокруг говорят о правах, но никто даже не заикается об обязанностях.

Современные люди научились игнорировать смерть и делают вид, что ее не существует. Но смерть следует за человеком всегда — хочет он или нет. Я, например, всегда готов к ее приходу.

Ни один человек не может решить, когда должен родиться и — кроме самых трагических случаев — когда должен умереть.

Когда в 1994-м я разбился на мотоцикле, врачи сказали, что я выжил чудом. Меня парализовало, и мне потребовалось два года, чтобы встать на ноги. Когда все это было уже позади, я подумал: «Это же такая возможность! В мире существует огромное количество историй, как люди, пережившие что-то страшное, чувствовали просветление, а с их мозгом происходило что-то такое, что мгновенно делало их гениями». Вот почему после аварии я начал рисовать. Но все эти истории про просветление оказались ерундой. Я понял это, когда нарисовал свою первую картину.
Я уважаю традиции, но я уверен, что мы всегда имеем право менять их, если чувствуем, что время для этого пришло.

Я не смотрел ни одного болливудского фильма.

источник

Wednesday, 26 March 2008

"Барни и его маленькие неприятности" / Barnie et ses petites contrariétés / Barnie's Minor Annoyances (2001)

Если таишь слишком много секретов – есть риск, что в один прекрасный день тайны бумерангом тебя настигнут. Водевильно-фарсовая комедия «Барни и его маленькие неприятности» как раз об этом.

В главной роли - Фабрис Лукини / Fabrice Luchini, - он, как всегда, на высоте.

Ничем не примечательной внешности Барнар Барниш (Отец хотел назвать меня Бернар, а мать – Барнаби. Получилось Барнар) живет в Кале, а работает в Лондоне, ежедневно совершая долгие поездки. При этом ведет чрезвычайно активную сексуальную жизнь. В Кале у него – уютный дом, семья - жена Люси (грациозная Натали Бай) и Сесиль, дочь-подросток (Мелани Бернье / Mélanie Bernier), а в Лондоне - любовница Марго (Мари Гилен /Marie Gillian - Анна из "Ада" Тановича) и любовник Марк (Хьюго Спир / Hugo Speer, тот самый «к нам пожаловал Гулливер» из «Полной обнаженки»).

Среди бела (рабочего) дня Барни умудряется встречаться с любовниками. Сначала с Марком, который преподносит ему подарок к 45-летию (Это первое мая, суббота) - билет на Восточный экспресс с романтическим свиданием в Венеции...
По возвращении в офис к Барни обращается пышнотелая секретарша:

- На вас разные носки – один красный, а другой синий.
- Да, я утром спешил...
- Утром оба были красные.
- Вы очень наблюдательны.
- Я замужем, так что приходится.

В тот же день секретарша передает Барни пикантно декорированный конверт, в котором он находит... еще один билет на Восточный экспресс. Это от Марго, его юной шалуньи-любовницы...
Трепетное отношения Барни к жене становится понятным, когда Марго, шутя, «проглатывает» его обручальное кольцо:

Если ты его проглотила, я дам тебе очень сильное слабительное, чтобы получить кольцо и успеть на 6-часовой поезд. Будет больно. Наши отношения изменятся, но я не могу поступить иначе!


С ее-то женской интуицией – Марго стоило бы насторожиться.

Барни терзает дилемма – с кем из любовников поехать?

Но выбор еще усложняется: Люси, жена, тоже преподносит мужу билет в Венецию. Очевидно, он неосмотрительно прожужжал уши всем вокруг мечтой о Венеции. И вот – мечта сбывается?

[Заметила goof: толстуха-сотрудница в офисе – в розовой кофте, в тот же день у лифта и в приемной – в синей].

Барни решает: жена дороже всего. Любовнику и любовнице пишет "объяснительные" письма, возвращает подарки-билеты и с облегчением начинает обсуждение маршрута путешествия - с женой. Вот только конверты писем он перепутал...

Послания Барни переданы (перепутанным) адресатам не совсем вовремя: Марго – перед важной презентацией (- Тут вы видите семью, мужа, жену, их дочь, их дом и белых кроликов. Они счастливы и с уверенностью смотрят в будущее, потому что их застраховали... - рыдает она.)
Марк (он тоже грустит над письмом на работе, в аукционном доме) тут же приобретает подарок – чучело барана с пикантными "деталями": Это Пополь. Провожу его в Кале. Глядя на него, сразу вспомнил о Барни.

И вот двое отвергнутых, Марк и Марго (со своим песиком Самураем), едут на машине в Кале.
- Не думал, что он польстится на такую женщину... – комментирует Марк. А о своем знакомстве с Барни рассказывает: Он впервые приехал в Лондон и заблудился в метро. Я наблюдал за ним...
- Уверена, ты указал ему кратчайший путь в свою постель.
Барни вообще оказывается таким разноплановым!
- Я курю "Ротманз", как Барни.
- Вот новость! Барни курит "Данхилл", как я.

Марк: Милый браслетик.
Марго: Подарок Барни. Знаешь, что он мне сказал, когда дарил его?
Марк: Что ты подарок небес и только ему принадлежит право развязать ленточку.
Марго: Откуда ты знаешь?
У Марка на запястье такая же ленточка, «мальчикового» синего цвета.

Марго нервничает, Марк безмятежен: Наслаждайся пейзажем...

События развиваются всё динамичней. Барни (- Он любит сюрпризы!) ошарашен появлением любовников – еще и вместе. Избивает Марка (- Что ты наплёл жене?), наорал на дочь: Сиди дома! Язвительные гости аплодируют представлению: Супер! Very impressive!
Марк: Думаю, в сложившейся ситуации тебе понадобится мужская поддержка...

Трогательно признание Барни:

Барни: Для всех нас очень важно, чтобы я остался с Люси. С ней, благодаря ей я стал тем, кого вы любите.
Марго: А прямо ты сказать не мог?
Барни: Иногда смелость в том, чтобы прослыть трусом. Я люблю тебя, и его, и ее тоже. С Марком я чувствую себя юношей, а с тобой ребенком.
Марго: А для жены, значит, ты – зрелый муж. Гениально! Ты в каждом находишь то, что тебе интересно, а потом воссоздаешь идеал. А на чувства других тебе наплевать?!
А он? Где ты его нашел?
Барни: Он протянул мне руку в трудную минуту.
Марго: А ты с радостью подставил ему свой зад!

Но оказывается, Барни тут вообще мало при чем. У Люси кризис; она чувствует охлаждение в отношениях с мужем, и «друзья Барни» оказались кстати – пригласила их на выходные, чтобы не оставаться с мужем наедине.
- У тебя другой... – догадался проницательный Барни.
- Нет... Да. Мы виделись всего три раза.
Барни взбешен: Потеешь, вкалываешь и вдруг узнаешь, что кто-то в это время ублажает твою жену!
За спиной Люси, к которой обращена эта гневная тирада «рогоносца» - ехидные Марк и Марго...

Любовником Люси оказывается учитель истории Александр (Серж Хазанавичюс / Serge Hazanavicius, чью фамилию, очевидно, позаимствовал весельчак Ален Шаба для "литовца" Дидье). В учителя влюблена их дочь, Сесиль...
Барни: Не волнуйся, он для мамы ничего не значит!
Сесиль: Но для меня он значил всё!

Марго: Пойду утешу ее. В 13 лет я влюбилась в учителя рисования и думала, что мир обрушится, когда узнала, что он – как он [Марк].
Марк: А мне гетеросексуальные пары всегда казались такими странными...

Люси считает Марка и Марго супругами и слушает подобные откровения совершенно непонимающе.
(на фото - режиссер фильма Брюно Шиш/Bruno Chiche)

Дальше начинается уж вовсе водевиль: Сесиль прыгает из окна, падает на машину подъехавшего Алекса, Барни орет на него, получает "бытовую травму"...

После всех этих переживаний Люси и Барни помирились – это слышно по всему дому. Гости понимающе-смущенно хихикают. И мудро решают отправиться выпить где-нибудь.
Марк: Как тебе учитель?
Марго: Возбуждает.
Марк: У нас одинаковые вкусы.

Алекс: Хочу жену, дом, детишек, белых кроликов...
- Мы так похожи, – душит его в объятиях Марго.

Тем временем Марк исчезает с саксофонистом.

...Первого мая в Восточном экспрессе собрались все (ведь каждый из дарителей выбрал вагон номер 45 – по числу лет Барни):
Марго - теперь она с Алексом;
Марк с саксофонистом из бара; Барни с Люси.
Он чувствует себя молодоженом с собственной женой. Решив, что она «знает всё и всё простила» - он разговорился:

- Ты не представляешь, что значит ездить каждый день на работу в другой город! Эти люди, ведущие двойную, тройную жизнь... Ложь, интриги... Из Кале в Лондон, из Лондона в Кале... Все люди участники одной великой оргии... И я вовсе не гомосексуалист. Чтобы убедить себя в обратном я и завел отношения с Марго...

Нечего сказать, 45-летие Барни запомнится и ему, и всем!

Чудесный фильм – тонкий юмор, изысканный психологизм, прелестные актеры.

Sunday, 23 March 2008

1942 - родился Михаэль Ханеке: 66 / Michael Haneke: 66

Мы видим, что телевидение манипулирует реальностью, чтобы сделать ее более привлекательной в глазах зрителей. Телевидение копирует и передает то изображение действительности, которое должно быть более интересным для зрителя, и я рад, что сумел подчеркнуть это в фильме... Да, несомненно – сегодня существует проблема терроризма средств массовой информации. Это диктатура с целью упрощения общества, низведения его до уровня глупцов.

Все мои фильмы рассказывают о проблемах, которые я считаю социально значимыми, а также о моих собственных страхах. Я занимаюсь тягостными или важными вопросами, которые меня крайне волнуют. Я думаю, что происходящее сейчас в обществе трудно поддается эффектному изображению. За 20 лет моей работы в театре я поставил только одну комедию, и она стала моим единственным провалом. Мои фильмы - это еще и протест против мейнстима в кино; ответ на то, что сейчас показывают в кинотеатрах.

Мне очень повезло: я могу опираться на обе ноги - могу работать и на французском, и на немецком языках. Это означает, что я могу работать гораздо регулярнее, чем мои коллеги, многим из которых приходится проводить в ожидании по 5-6 лет между проектами.

Вы считаете, что кино может изменить мир?
Нет, но оно может сделать мир менее печальным местом, чем то, каким он стал.

(Михаэль Ханеке. Из интервью)

Wednesday, 19 March 2008

Александр Адабашьян о работе художника-постановщика

Esquire, №31 март 2008 / Сканирование и spellcheck – Е. Кузьмина http://cinemotions.blogspot.com/

По просьбе журнала Esquire художник, сценарист, режиссер и актер Александр Адабашьян объяснил, чем на самом деле должен заниматься на съемках фильма художник-постановщик.

Посмотрите первый попавшийся отечественный сериал - его можно отличить от любого другого разве что по физиономиям артистов. Если нам показывают на экране кафе, то это кафе «вообще», типичное и условное. Если квартиру, то тоже «вообще» - жилище, судя по которому трудно что-либо сказать о личности его хозяина. Эти апартаменты можно совершенно безболезненно перемещать из одного фильма в другой без ущерба для содержания, что, кстати, и делают наши киношники. Я знаю в Москве квартиру, в которой постоянно снимают сериалы, - хозяева сдают ее съемочным группам внаем. Она «кочует» из сериала в сериал в неизменном виде, разве что переставят пару стульев и перевесят несколько картин. Есть такая же «бедная» квартира, бывшая коммуналка, которая несколько лет находится в процессе расселения. Это очень удобно для производства: уже существует договоренность с хозяевами, заранее известно, куда припарковать машину, понятно, где тянуть провода и т.д. Режиссеру остается лишь кричать «мотор!» и «стоп» и следить за тем, чтобы актерам были сказаны все реплики.

Задача художника-постановщика - создать уникальный визуальный мир фильма, который может принадлежать только героям этой картины. И в то же время работа художника и оператора не должна бросаться в глаза зрителям, иначе это будет плохая картина. Для режиссера весомая оплеуха, когда фильм награждают призом за изображение и не дают главный приз. Художник и оператор должны работать на общий результат.

Во время съемок «Неоконченной пьесы для механического пианино» мы вместе с Никитой Михалковым и оператором Павлом Лебешевым поставили сами для себя эксперимент. С помощью художника по костюмам собрали все лоскутки, которые смогли найти в пошивочном цехе, разложили эту гору на столе и стали без всякого логической объяснения отбирать из нее лоскутка тех цветов, что могли бы быть в нашем фильме. Так мы вырабатывали для себя некие общие представления о цветовой гамме картины и выясняли, одинаково ли мыслим. В результате, не знаю уж почему, в фильме совершенно не оказалось черных и белых цветов. На глаз это почти не заметно, но все фраки - темно-коричневые, а рубашки - тонированные, холодных или теплых цветов. Этот прием позволил нам, когда это было необходимо, эмоционально взрывать эпизод, как, скажем, было в сцене с появлением генеральши в фиолетовом платье.

В свое время у меня был тест, с помощью которого я проверял новых людей. Прежде чем начать работать с незнакомым художником по костюмам, я всегда задавал вопрос, на каких картинах ему больше нравилось работать - исторических или современных. Девяносто процентов выбирало первый вариант. И мне сразу становилось понятно: человек работает во время съемок не на общий результат, а кует свое маленькое счастье - ему в большей степени интересна работа закройщика, нежели художника, потому как индивидуальности в исторических костюмах нет и быть не может. Понять, что платье Марии Антуанетты выглядит весьма вызывающе для своего времени, а костюм Луи Филиппа - ужасно старомоден, из числа зрителей смогут лишь два-три историка моды.

Современный зритель едва ли сможет увидеть разницу между двумя воротничками девятнадцатого века и сделать для себя какие-то выводы, которые добавят что-то новое к образу героя.

Что важнее для зрителя? Миф или реальность? Если первый бал Наташи Ростовой осветить на экране так, как он выглядел на самом деле, у зрителя возникнет ощущение совершенно мрачного, убогого и лишенного всякой романтики пространства. Если воссоздать древнегреческий Парфенон таким, каким тот был на самом деле, раскрасив во все возможные цвета, то он будет выглядеть на экране так же пестро, как индийский базар, и оттого неправдоподобно. Поэтому лучше наврать. Работа художника в кино всегда сводится к мифотворчеству, к воссозданию на экране наших представлений об эпохе, к воплощению реальности, которую хотели бы увидеть зрители. Такой подход дает свободу авторам фильма, когда они хотят рассказать историю отношений людей из прошлого, которая должна быть понятна и близка нашим современникам.

Когда мы снимали фильм «Свой среди чужих», то намеренно сделали одежду героев максимально похожей на современную. Разумеется, наши художники создавали ее на базе костюмов тех лет, но выглядела она так, что в ней можно было совершенно спокойно пройти по улице, не вызывая никакого изумления у прохожих. Мы сознательно избегали достоверных подробностей - убрали из кадра уличные афиши и вывески с твердыми знаками, свели к минимуму количество красных стягов и избавились от прочих ярких знаков времени. Для нас было важно вычленить из эпохи историю дружбы четырех людей. У зрителей должно было появиться ощущение, что эта история универсальна, что она не относится исключительно к прошлому, - исторические детали только бы перегружали картину и отвлекали внимание. То же самое было и с «Обломовым». Когда перед съемками мы взяли из подбора подлинные костюмы девятнадцатого века и попробовали сделать несколько дублей в яблоневом саду на «Мосфильме» (который посадил еще Довженко), результат произвел на нас странное впечатление. Зрителю понадобилось бы, вероятно, двадцать минут, чтобы начать идентифицировать себя с этими персонажами. Поэтому костюмы мы переделали, убрав из них всякую экстравагантность, непривычную для глаз современного зрителя.

Разница между кино и театром состоит в том, что в театре вы смотрите, а в кино вам показывают. Поэтому декорация в кино нужна для того, чтобы снимать в ней, а не чтобы снимать ее. Это одна из самых важных вещей, которые я понял, когда начал работать на съемочной площадке. Еще до того как художник-постановщик приступит к работе, он должен иметь представление, как будет снята декорация и как потом эти кадры будут смонтированы.

Хрестоматийный пример: художнику-постановщику попал в руки сценарий, он увидел в нем слова про огромную пышную дворцовую залу и приступил к строительству декорации - огромное помещение, колонны, идеальная имитация мрамора. Прошли съемки, он посмотрел отснятый материал и начал ходить по студии и жаловаться на режиссера с оператором: я, мол, выстроил такую красоту, а они там сняли что-то в темном углу. А на самом деле он просто сценарий невнимательно читал: вся сцена состояла в том, что в дальнем конце полутемной залы сидела героиня и писала при свете свечи письмо. К ней подсаживался герой, участливо брал за руку, она отпихивала его и уходила прочь неслышными шагами. Спрашивается, зачем же было городить огромную декорацию? Это тот самый случай, когда человек во время работы кует свое маленькое счастье, как те художницы по костюмам.

Работа художника-постановщика не ограничивается постройкой декораций и пошивом костюмов. Наоборот, самый интересный для него этап начинается во время съемок фильма, когда приходится работать в кадре и выдумывать что-то прямо на площадке. Если у актеров не получается определенная сцена и съемки заходят в тупик, режиссер всегда может попросить художника придумать какой-то выход, чтобы оживить эпизод и помочь актерам вытащить нужные эмоции.

В «Неоконченной пьесе для механического пианино» есть сцена объяснения героя Калягина с генеральшей. Когда актеры начали репетировать, выяснилось, что, несмотря на то что этот отрывок динамичен по своему содержанию, он в то же время довольно статичен по своей пластике. Мы долго над ним думали, пока не пришли к выводу: в конце сцены должен происходить резкий перелом. Прием известен еще со времен Чехова: действие, которое вроде бы движется в сторону драматической развязки, заканчивается комично. И наоборот, сцена, которая развивается в жанре бурлеска, имеет трагический или драматический выход. Художник-постановщик должен прямо на съемочной площадке придумать, как выразить ту или иную идею в «вещном» порядке, с помощью предметов и пластики. В тот раз мне пришла в голову идея использовать гамак: сцена закончилась в пластике унижения героя Калягина, который падал из гамака после объяснения с бывшей любовницей.


Другой пример - из фильма «Родня». В эпизоде, которым мы очень гордимся, происходила ссора дочери, героини Крючковой, с матерью, которую играла Мордюкова. Нам нужно было создать сцену, пластика которой говорила бы зрителям больше, чем слова героев. И вот тогда мы придумали историю с омлетом, когда внешне спокойная, уверенная в своей правоте Крючкова выполняла ряд совершенно логичных и в то же время бессмысленных действий: разбивала яйца, добавляла мук и масло, выливала смесь на сковородку, готовила ее, а затем аккуратно вытаскивала омлет и выкидывала его в мусорное ведро. Таким образом, зрителю становилось понятно, что героиня сама не своя, что она не отдает себе отчет в том что делает. Эта сцена неизменно вызывала аплодисменты на всех показах.

В том же фильме специально для того, чтобы Юрий Богатырев лучше чувствовал свой персонаж, мы придумали содержимое его карманов, которое ни разу не показывали зрителям: резиновую галошу для мелочи, пластмассовый пакетик с пропуском на работу и единым проездным билетом, ручной эспандер и ключи. Это было важно для того, чтобы актер чувствовал свой персонаж, а нам - для ощущения «штучности» этого героя. Мы придумали ему хобби: он собирал корни, покрывал их лаком и давал названия - «Юность», «Полет», «Романтика». Все это создавало очень четкий мир человека, который так варварски разрушила приехавшая из провинции жена.

Желание зрителей найти рационально объяснение результатам работы художника, оператора или режиссера иногда доходит до полного абсурда. В своё время существовала добрая традиции показывать фильм в первый раз там, где он снимался, поэтому премьера «Неоконченной пьесы...» прошла в киноклубе города Пущино. Для членов киноклуба, которыми были люди с рациональным мышлением - математик-физики, химики, в местном кинотеатре было организовано пять сеансов. После первого просмотра они собрались, записали свои мнения на магнитофон и распределили обязанности на оставшиеся сеансы: кто-то должен был наблюдать за интерьерами, кто-то - следить за одеждой героев и т.д. После этого пущинские киноманы расшифровали записи, пригласили нас с Михалковым, выдали нам свое синтетическое резюме и стали припирать к стенке вопросами. Например, когда за спиной Трилецкого треснуло стекло, символизирует ли это трещину в его отношениях с Платоновым?

Мы пытались им объяснить, что это случайность, что виноват маляр Володя, который случайно повредил стекло, когда забивал гвоздик, но они нам не верили и думали, будто мы скрываем от них тайны нашей творческой лаборатории. Слава богу, с нами не было Лебешева. Он был эмоциональный человек и не брезговал нелитературной лексикой, поэтому наша встреча со зрителями могла бы кончиться сварой гораздо раньше, чем это произошло. Очень жаль, когда люди отказывают себе в чувственном восприятии кино. Никто же ведь не пробует пересказывать своими словами музыку!

Идеи, которые придумываются еще до начала съемок, никогда в итоге стопроцентно не соответствуют результату. «Съемочный процесс - это последовательный ряд выходов из положения», - говорил режиссер Михаил Ромм. Когда актер Андрей Попов отказывался для роли Захара бриться наголо на съемках «Обломова», мы вместе с Михалковым сами постриглись «под ноль», чтобы мягко заставить его сделать то же самое.

Советское государство создало потрясающие условия для кинопроизводства. За это мы платили налог в форме цензуры, но в остальном пожаловаться было не на что. Если во время съемок эпизода начинался дождь, день объявлялся нерабочим и оплачивался, надо было только предоставить справку из местного Гидрометцентра. Режиссерский сценарий - документ, который теперь пишут за два-три дня, мы готовили два месяца, придумывая в течение этого срока всю визуальную сторону картины. Сегодня у съемочной группы нет времени на вдумчивую и тщательную работу - приходится работать, соблюдая совершенно адские сроки. На подготовку дается очень мало времени, на репетиции его не остаётся совсем. На съемки каждой серии фильма «Отцы и дети», который мы недавно закончили вместе с Дуней Смирновой, нам отводилось по 12 дней, что по современным сериальным нормам считается большим сроком. До этого фильма я не работал художником-постановщиком 15 лет и вряд ли теперь буду работать в будущем. После того как ты когда-то играл на скрипке Страдивари, играть на худшем инструменте никакого желания нет.

Monday, 17 March 2008

Сколько ты стоишь? / На сколько ты любишь? / Combien tu m'aimes? / How Much Do You Love Me? (2005)

Потом пойдем в кино на американский фильм.
Кино мы смотреть не будем.
(фраза из фильма)

Наконец собралась написать об этом фильме.

История начинается с момента, когда Франсуа (Бернар Кампан/ Bernard Campan) приходит в бордель и спрашивает Даниэлу (Моника Белуччи / Monica Bellucci), сколько она стоит. Он рассказывает, что выиграл 4 миллиона евро в лотерею и предлагает ей сделку: люби меня, живи со мной, а я буду платить тебе по 100,000 евро в месяц, пока деньги не иссякнут. Она соглашается. Но забывает о своем ревнивом друге-гангстере Шарли (не обошелся режиссер без своего ненаглядного Жерара Депардье).

В крошечном эпизоде появляется сам мэтр Блие – в качестве безымянного клиента борделя.

Прекрасна вкрадчивая и чувственная музыка.

В вашем фильме попеременно звучат джаз и классическая оперная музыка. Что означает этот "диалог"?
БЛИЕ: Диалог между мужчиной и женщиной. Герой живет на улице Пигаль, он застенчивый и не очень красивый человек. А героиня - сама итальянская страстность. За кадром происходит такая музыкальная "битва". На мой взгляд, побеждает героиня. (из интервью)

Блие часто обвиняли в недостатке внимания к женщине или даже в женоненавистничестве, этот фильм – его ответ на обвинения (еще один ответ, поскольку в"Отбивных" он женщину уже воспел). События и герои вращаются (буквально) исключительно вокруг Даниэлы и ее статного тела. Обильной плотью сексапилке Монике играть, в общем-то, не приходится – остается лишь демонстрировать пышные формы.

Вы как-то сказали, чтобы писать сценарий на актрису, нужно быть в нее влюбленным. Как было в этом случае? Были вы влюблены в Монику Беллуччи?
БЛИЕ: Режиссер всегда влюблен в актрису. Более того, он всегда влюблен вообще в актеров. Мужчина это или женщина - это не имеет значения. Я уже был влюблен в Марчелло Мастроянни, в Алена Делона. Я все время влюблен, потому что иначе невозможно работать.
Моника - очень талантливая и способная актриса. Главное ее достоинство в том, что ей нравится быть женщиной. Она любит в себе свою женственность. Она любит, когда на нее смотрят, когда ее хотят, когда на нее обращают внимание мужчины. Но все это абсолютно в рамках приличия. В этом нет ничего вызывающего или отвратительного. Для постановщика это очень важно. Это редкое качество в актрисе, хотя сама актерская профессия довольно неприличная в принципе. Делать это без вульгарности - трудно. А в ней есть эта верная нота. (из интервью)

В фильме - традиционный для Блие дуэт: ироничность и трагедийность, смех и слёзы.

БЛИЕ: Чтобы показать уход проститутки из профессии, нужно ее переобуть, переодеть, дать ей в руки кошелку. Потом, это большой и важный символ итальянского кино, мимо которого трудно пройти. (из интервью)

Больше всего мне понравился Жан-Пьер Даруссен (Jean-Pierre Darroussin) в небольшой роли. Андрэ – врача и лучшего друга Франсуа. Он крайне обеспокоен происходящим: у бедняжки Франсуа – слабое сердце, а Даниэла – (секс-)бомба замедленного действия...
Однажды Андрэ открывает свою тайну - рассказывает о своей любимой.
У меня есть медсестра. Женщина уже в возрасте. Ей 45 лет. Сейчас у нее метастазы, они распространяются. Я за ней ухаживаю, мою. Эту любовь нельзя назвать удовольствием, это мучительно. Моё полное отречение. Всё, что мы можем делать – держаться за руки. Она говорит не отпускать ее. Это моя жизнь, а не развлечение. Её зовут Жизель. Мы знаем друг друга давно, но я не обращал на нее внимания. Потом однажды она пришла ко мне: Мсье, похоже я больна. У нее были маленькие синяки и пятнышки по всему телу...

А потом - пронзительный момент, когда Андрэ дома разговаривает с пустой постелью, обращается к воображаемой подруге... В этом весь Бертран Блие: подчас откровенно глупые шутки, эпатаж – и тут же – пронзительная грусть, невероятная глубина.

Комичное: Даниэла блюёт, Андре вырубился...
Франсуа: Почему ты голая?
Даниэла: Чтобы он меня осмотрел.

Франсуа: Понятно, он этого не вынес.


....И трагичное: похороны Андрэ. Франсуа озирается.
Коллега Андрэ: Вы кого-то ждете?
Франсуа: Ее зовут Жизель, он говорил о ней.
Коллега: Жизель Блок? Умерла пять лет назад.

Неожиданный союз Франсуа и Даниэлы вызывает зависть – у друзей (Андрэ, поспешивший на помощь Даниэле, когда ее безудержно рвало, даже пал жертвой ее наготы), у коллег по работе (толпа состоит сплошь из глаз – глазеют, - сродни гостям супругов из «Слишком красивой для тебя» с их перешептываниями: «Как это может быть?»). Однако соседка Франсуа (Фарида Рухуаджи /Farida Rahouadj из «Отбивных») как раз настроена весьма язвительно.
Она приходит приструнить шумных любовников:
- Я пытаюсь работать – я переводчик, это трудная и мало оплачиваемая работа. Скажите вашей подруге, пусть перестанет стонать как недоеная тёлка. Откуда она? Из тюрьмы? Никогда такого не слышала. Женщина, которая так кричит, только делает вид. У меня очень хороший оргазм, – отвечает она на обвинения Даниэлы. – Да, и такой бесшумный. Я родилась на юге, гораздо южнее вас. И когда я трахаюсь, моя скотская похоть заставляет дрожать землю (тут уже Франсуа с интересом начинает поглядывать на соседку). Оргазм такой грудной, идет из самой глубины...


БЛИЕ: ...вообще это не фильм, а такое ласковое движение. Или сон. Многие картины похожи на сны. Кино смотришь, как сон. Я-то предпочитаю снимать кошмарные сны. Но в данном случае сделал приятное сновидение, похожее на мечту. (из интервью)

Thursday, 13 March 2008

12 лет назад... Кшиштоф Кесьлевский, "Я - так себе..."/ Kieslowski "I'm So-So..."

Сегодня 12 лет назад умер кинорежиссер Кшиштоф Кесьлёвский.

"Именно поэтому люди обычно и умирают. Могут сказать, что это рак, сердечный приступ или автомобильная авария, но в действительности люди обычно умирают, потому что не могут жить дальше..."
Кесьлевский, отсюда

**
Смерть Кшиштофа Кесьлевского в 1996 году, как и всякая ранняя смерть знаменитого человека, застала мир врасплох. И в то же время каждый, кто знал его творческую судьбу, подумал о неизбежности. Режиссер, работавший в небывалом для современного кино темпе, вдруг резко остановился и заявил, что "Три цвета" — его последнее слово в кинематографе, что он больше не будет снимать фильмов. Прошло еще совсем немного времени — и остановилось его сердце.

Кесьлевский был одним из последних авторов в кино, которые относились к нему не как к аттракциону или забаве, а как к моральному посланию. Он преодолел культурный барьер между Востоком и Западом, между Европой и Америкой, между кино классическим и современным. Он заставил людей конца XX века слушать себя. Вот почему он так спешил: он знал, что сегодня его еще способны услышать. Услышат ли завтра?

(Андрей Плахов «Всего 33 звезды мировой кинорежиссуры»)

Кшиштоф Кесьлевский:

Чего я хочу? Спокойствия. Но его достичь невозможно. И всё же мы можем его искать. Поиск стимулирует, подстегивает. Снимая фильмы я часто мечтал, чтобы работа никогда не заканчивалась. В каждом фильме я – признаться честно – снимал себя самого, поворачивал камеру на себя. Не постоянно, только когда никто не мог этого заметить. У меня есть одна славная добродетель, это – мой пессимизм. Поэтому всё, что я вижу – черное. Всё. Будущее для меня, знаете ли, как черная дыра. Если я когда-либо чего-то боялся – так это будущего...

(из фильма "Кшиштоф Кесьлевский: Я - так себе...")
**
В документальном фильме «Кшиштоф Кесьлевский: Я - так себе» Кесьлевский говорит: «Я пессимист. Для меня будущее – черная дыра». Но не думаете ли вы, что его определение пессимизма иное? Потому что его фильмы никогда не лишены надежды.

Aгнешка Холланд: Знаете, я думаю, он был очень измучен в то время, и я считаю, что физическое состояние определенным образом повлияло на его видение мира. Он был пессимистом-провокатором, всегда. ... снял около 50 фильмов за 5 лет. ...за эти 5 лет он постарел на 20 лет. Он был совершенно выжат своей работой и продуктивностью, и успех не был для него чем-то очень здоровым, знаете... Он ощущал успех как бремя ответственности. А еще, когда он что-то снимал, то был невероятным перфекционистом. Неважно, был ли то фильм для телевидения или крупнобюджетное совместное производство – он вкладывал в это всю энергию и всю свою жизнь. И это изнурило, измучило его, я думаю. Это было слишком. Интервью для документального фильма он давал всего за месяц до сердечного приступа, который позже привел к его смерти. Болезнь его каким-то образом успокоила. Может, он решил, что это было достаточным наказанием за успех. И как раз перед смертью Кшиштоф снова стал очень радостным.

(из интервью режиссера Агнешки Холланд о Кесьлевском)
**
В 1995 году вы сняли «Я - так себе» (I’m So-So), фильм про и с участием Кесьлевского. Сложно было снимать кино о том, кто был всё же вашим - боссом?


Яцек Петрицкий: Снимать фильм про него было так же легко, как и снимать фильм с ним, ведь он был тем же идеальным партнером, дружелюбным и готовым помочь, заставлявшим всех расслабиться. Но конечно, чувствовалось состояние стресса, напряжения, потому что мы знали, что это - наш единственный шанс. Кесьлевский никогда раньше не посвящал неделю своего времени созданию фильма о себе. Мы ощущали бремя ответственности.

(из интервью оператора Яцека Пертицкого)
*
Кшиштоф Кесьлевский:
Думаю, что я тесно связан с Богом. Это очень личное, сокровенное. Это - моя собственная связь. Я прошу Его позволить чему-то происходить, и прошу, чтобы это происходило определенным образом. Я прошу Его дать мне то, в чем я нуждаюсь в определенный момент. Главным образом я прошу об интеллектуальных вещах, то есть дать мне четкое понимание, ясность. Но прошу и о чувствах, которые мне необходимы в тот момент. Я прошу - иногда Он дает, иногда нет.

(из фильма "Кшиштоф Кесьлевский: Я - так себе...")

Sunday, 9 March 2008

1964 - родилась Жюльетт Бинош / versatile Juliette

(Жюльетт Бинош, из интервью)

Я убеждена, что мы остаемся такими, какими были в пять лет. Хотя жизнь делает все, чтобы мы стали хуже. И внешне, и внутренне.

Для меня быть актрисой – это шанс пережить какой-то другой опыт, не тот, который можно извлечь из своей обычной жизни. Играя, я обретаю свободу... внутри тюрьмы. Внутри своей маленькой частной человеческой жизни.

...по собственному опыту знаю, что гнев надо обязательно во что-то трансформировать. Никогда не загонять его внутрь, не давать ему задушить себя. Полезно переносить свои эмоции на бумагу – вести дневник, писать письма, которые потом вовсе не обязательно отсылать. Стараться сформулировать то, что чувствуешь. Очень полезно объяснять другому: «Не делай мне больно, потому что…» или «Я сержусь, потому что…» Не надо бояться кричать. С криком уходит боль. Но внутри нас всегда должен находиться человек, который контролирует наши поступки.

...в детстве мама купила мне чудесную серию книг по истории искусств – большого формата с замечательными иллюстрациями. Лет с десяти я начала их копировать, потом много рисовала, пыталась писать маслом. Когда пришло время выбирать, я уже не знала, чего мне хочется больше – стать актрисой или заниматься живописью.

Женщины принимают решения, когда за них этого не делают или не хотят делать мужчины.

Friday, 7 March 2008

интервью Китано Такеши: о кино, о себе, о "Фейерверке"

Tакеши Китано: Японские критики сказали мне о "Фейерверке", что я вместил удачные части всех своих предыдущих фильмов в один фильм. Но я хотел, чтобы сцены жестокости были уникальными.

Они такие и есть - особенно сцена с палочками для еды. Японское название [Hana-bi], в котором слово «фейерверк» разбито на составляющие – «огонь» и «цветок», кажется философским.

TK: Стыдно признаться, но оригинальным названием было «Такеши Китано, том седьмой» (Takeshi Kitano, Volume Seven). Но моя команда мне сказала: «Таки-сан, нельзя, чтобы фильм вышел с таким названием. Надо придумать более подходящее». И я позволил им решать самим. Было много вариантов, и победило название Hana-bi, предложенное продюсером.

фрагмент; интервью полностью - здесь

Thursday, 6 March 2008

"Опасный возраст" / Opasnyi vozrast (1981)

Начинается история разводом супругов Родимцевых...

Муж, прелестнейший Наркис Михайлович (Юозас Будрайтис, голос Иннокентия Смоктуновского) приносит жене, Лилии Ивановне (Алиса Фрейндлих), - на заседание суда по поводу расторжения их брака - букетик мимоз...

- Очага нет, осталось пепелище, - Лилия о семье.

- Дурью они маются, - комментирует Дима действия родителей.

- Трудная парочка. Часа на два... – определяет один из судей.

- Прежде всего, моё имя не Нарцисс, а Наркис... Граждане судьи. ... Товарищи судьи... Как правильно? Я впервые... В горле пересохло.... Воды... Здесь мушка...
- Какая мушка в суде?!

- Как вы относитесь к тому, что в России ваш образ нередко ассоциируют с главным героем фильма "Опасный возраст"? Ваш "нюхач" не мешает вам реализовать другие творческие намерения?

Будрайтис: Не мешает. Актер может только мечтать о том, чтобы его преследовал какой-то, им же созданный, образ. Это не всем удается. Мне это удалось, и слава Богу (из интервью).

Наркис обладает редким даром – у него чрезвычайно острое обоняние. Он работает «по признанию» - дегустатором в парфюмерной промышленности. Необычная профессия. На совещании - нюхают запахи, распределяя их по цвету: Есть утвержденная композиция. Голубым здесь даже и не пахнет.


Наркис: Мой нос нарасхват. Вы, товарищ судья, пользуетесь духами «Красная Москва»...
Вы, вероятно, водитель или механик. Автол, да? А голову моете детским шампунем без слез.

Судья: Было дело.
Наркис: ...Одеколон «Рижанка»... А с вами всё ясно – «Шанель №5»...


Вместе со свободой друг от друга герои получают массу забот. Сын-подросток настроен язвительно (Из чьей сковороды мне есть, из маминой или из папиной?). Возникает проблема размена квартиры.

„Нарисовывается” маклер – отвратительный мордастый деляга, самоуверенный и хамоватый (Никуда не денетесь, прибежите. Назовётесь Рокфеллер со вдовой, - смачно хохочет он над наивностью интеллигентов). И правда, позже Родимцевы вынуждены будут обратиться к нему...


Наркис нелеп, нечёсан, угловат, эти «затычки» в носу (начальник: Слушай, а это обязательно, а?), полное отсутствие как теперь говорят "карьерных ожиданий" (Наркис: Меня? В Париж?)...

Подруга (Инна Ульянова, еще не Хоботова) поздравляет Лилию: Свободна наконец!

Она (Гениальная идея!) знакомит её с Македонским: Профессор, без пяти минут член-корр, лет пять по заграницам, живет с мамой...

Тот моментально вспоминает:
Мне знакома ваша фамилия. Ах, да. В гостинице в Ленинграде со мной в комнате жил очень странный человек. Каждое утро он затыкал нос ватой!.. Милейший человек. Чудный собеседник.

- Я вам порекомендую ее с лучшей стороны. Она хороший человек,
- бормочет Наркис о бывшей жене при встрече с Македонским.

А Лилию нервирует всё, что бы ни делал муж – уже бывший... Принес зарплату – Зачем, я хорошо зарабатываю. Торт – Я не ем мучного, ты это прекрасно знаешь!

- Горя у вас не было, - резюмирует сын...

И старается показать «предкам», что это такое: то прикинется пьяным (Здесь был портвейн. Два дня назад, - уличает сына в актерстве отец), то приведет подругу (заниматься математикой, а заодно подразнить маму).

- Возраст у них такой, переходный, - успокаивает его «Муха», подружка-одноклассница.

Наркиса окучивает Марина Васильевна, глазастенькая судья (Шанель №5), роль которой играет Жанна Болотова. Она приглашает забавного "нюхача" к себе. Наркис приносит ей удивительный букет «сена».

Очаровательный момент, за который, в общем, и люблю фильм Александра Прошкина, – когда Наркис поэтично описывает запахи каждой «палки», составляющей «веник»-сено:

Это полынь. Сальская. Чувствуете? Утро, степь, свежий ветер. А это душица. Голова кружится. Покой, тишина. Чувствуете? Вот еще – дикая гвоздика с Камчатки. А это? Фиалкой пахнет. И мы называем его фиалковый корень. На самом деле это корень ириса, а пахнет фиалкой... Понимаете, запахи как мелодии. Одни бодрят, другие волнуют, третьи скажем мак, опиум... Есть запахи радости, нежности, и мы как композиторы создаем свои симфонии, фуги...

Становится ясно, почему Лилия пленилась этим человеком когда-то, почему Македонский вспоминает его как интересного собеседника. Кажется, с Мариной Васильевной намечается роман. Но – ложная тревога, он для нее – забавный экземпляр, о Наркисе она говорит мужу и гостям: По профессии нюхач. Не пожалеете - аттракцион!

К Родимцевым приехали друзья – специально, чтобы приурочить визит к годовщине свадьбы: Что было 20 лет назад? Нарциссы – Лилии, а лилии – Наркису.

Согласившись помочь следователю милиции (Вы хотите, чтобы я взял след?), Наркис поплатился, – уличенная им обвиняемая поцарапала его драгоценный нос.

Дома – продолжается противостояние "Дима против мамы". Тут еще звонок Марины Васильевны, которая, оказывается, замужем...

Стрессы сделали своё дело: уникальное обоняние исчезло...
- Теперь я даже не могу отличить тройной одеколон от «Шипра», - жалуется Наркис всклокоченному ЛОРу.

- Представьте себе, я тоже, - бодро отвечает врач. – На флаконах есть этикетки. Ваш порог обонятельной чувствительности просто вернулся к норме...

Но для Наркиса, как легко представить, утрата обоняния – всё равно что полная глухота и слепота.
- Это ты меня довела. Я жил здесь как в пустыне, а ты заботилась только о себе, - Наркис наконец начинает ругаться с женой, доселе он лишь вяло отбивался и успокаивал ее...

Лилия тоже переживает, работа не ладится. На какой-то момент родителей объединяет беспокойство за сына: ему пришло приглашение из мореходки.

А Дима всё ждал, что родители одумаются. Но они вместо этого разменяли квартиру...

Сын пропал; родители с „Мухой” и с милицией ищут... Новые жильцы "деревенского типа" напирают (Освободите помещение!).

Приезжает отец Лилии, - папа-одессит, колоритный Михаил Водяной; пытается помирить ее с Наркисом. Но – „Никто никого понять не хочет”.

И вот – прошло несколько месяцев.
Весна.
Бывшие супруги случайно встретились в городе, стоят по разные стороны платформы. Они явно рады видеть друг друга...
Лилия теперь – „в одном НИИ”. Наркис читает химию в пищевом техникуме, Димка на учебном судне...
Моя электричка! Позвони как-нибудь,” – кричит Лилия...

И тут к Наркису возвращается его дивный дар:
- Духи "Маженуар"... – Вам-то что за дело?!
- Одеколон „Саша”... – Да, здравствуйте, что-то не припоминаю...

Лилия остается на платформе... Она пожила одна и узнала, каково это, как и рекомендовал ей Наркис в начале, во время развода...

О фильме:
В телефильме "Опасный возраст" А. Прошкина был, в сущности, проведен необычный эксперимент. Основным комедийным "трюком" здесь было некое фантастическое дарование главного героя, ставшее не только поводом к различным необычайным происшествиям, но и к происшествию вполне обыденному - семейному разладу. В ситуации почти водевильной, в положениях самых немыслимых Фрейндлих и Будрайтис должны были сохранять полную серьезность, играть психологично, как если бы все происходящее с ними было абсолютно естественно и нормально. В этом несоответствии и заключался основной комедийный эффект картины. Алиса Фрейндлих исполнила свою роль так, словно снималась в бытовой психологической драме: тонко, спокойно и строго. Легкая ирония пополам с тайной грустью.
(источник)


Вместо постскриптума:
неприятный осадок
- в титрах не только не расписаны имена героев VS исполнителей ролей; нет фамилии Смоктуновского; зато присутствуют грамматические ошибки. Проблемы хлипкости бюджета, неуважения к участникам фильма и зрителям, - или и то, и другое?

Tuesday, 4 March 2008

Если бы я был богат/ Ah! Si j`etais riche/ If I Were a Rich Man (2002)

Об этом фильме когда-то давно упоминала. Теперь он есть (в отличном качестве) в домашней коллекции.

Альдо Боннар (Жан-Пьер Даруссен) – скромный торговый представитель в косметической фирме "Фитолюкс"; измотанный и раздраженный.
Его жена Алис (Валерия Бруни-Тедески) – медсестра, которая вынуждена терпеть домогательства своего шефа, раздражение мужа, а также выплачивать взятые им кредиты.

Однажды на вечеринке в конторе Альдо объявляют о вступлении в должность нового босса – Жерара (Ришар Берри). Радостный Альдо бросается ему на шею: «Жеже! Мы вместе работали, помнишь?». Но, увы, Жеже не помнит. Тут же он сталкивается а Алис, оказывается пленен ею, и сразу – ах, да! - «вспоминает» Альдо...

События набирают оборот.
Увидев, что Альдо взял в кредит новую машину, Алис приходит в ярость. Они решают развестись (под взглядом довольного юриста - классический диалог:
Ты вечно недовольна: утром, днем и вечером! – Ты мне надоел, с меня хватит!).

Тем временем Жерар бодро приступает к работе, начав сокращать «опытные кадры» - друзей Альдо... Его самого он пока щадит – и приглашает на выходные за город, поиграть в теннис. Обязательно с Алис!
Узнав, что супруги разводятся, Жерар смелеет и начинает откровенно ухаживать за Алис.

Альдо, среди постоянных неудач, вдруг повезло: он выигрывает в лотерею 10 миллионов евро! Радостный, он мчится поделиться вестью с женой – и видит, как ее увозит с работы мерзавец-Жерар!...

И тогда Альдо решает «мстить»: Жерару не достанутся мои денежки! Я 40 лет жил без них – проживу еще полгода (то есть до развода с Алис). А пока – никому не слова, и продолжать «работать» на Жерара. Ну, разве что рассказать другу Жан-Филу (Франсуа Морель)...

Но как же трудно притворяться нищим, когда у тебя столько денег! Альдо пристрастился к роскошным ужинам в ресторане (Он ничего не ест и толстеет на глазах! – беспокоится Алис), приобрел костюмчик от Nino Cerutti и посещает чаровницу-Присциллу (Меня зовут Присцилла. – Меня тоже, - разволновался Альдо...)...


Прелестная история, легкая и отменно сыгранная (как хорош Даруссен!), украшенная вполне предсказуемым хэппи-эндом. Конечно, Альдо спасёт своих друзей, методично увольняемых с прежнего места Жераром, и приоденет всех в костюмы от Cerutti... Конечно, он поделится выигрышем с любимой женой (она сможет засадить в глаз своему распутнику-шефу!) и отправится с ней в настоящее свадебное путешествие, которого у них еще не было.

Следующий фильм этих сценаристов, Мишеля Мюнца и Жерара Биттона, гораздо слабее.

Sunday, 2 March 2008

Умерла Софико Чиаурели (1937 - 2008)

В Тбилиси в ночь на 2-е марта на 71-м году жизни после продолжительной болезни скончалась народная артистка Грузии Софико Чиаурели.

– Ребята, нам надо держаться! Спасти может только любовь. Потому что накопилось страшное. Нам надо держаться ближе. Москва и Россия – моя вторая родина, я училась здесь, окончила ВГИК, у меня масса друзей и родственников. Я не мыслю жизни без таких актеров, которые существуют в России: Петренко, Лавров, Басилашвили… Сурикова, которая меня снимала в одном из любимейших моих фильмов «Ищите женщину». Леня Куравлев, мой однокашник. Надо держаться, и не надо поддаваться на провокации. Я вас умоляю, как можно чаще говорите, что мы любим русских и для нас Россия – это русский народ, а не эти временщики, временное правительство, которое сегодня есть. Они сегодня есть, а завтра их нет. Но народы русские и грузинские, у них такие глубокие корни дружбы и любви, что это никому не удастся разорвать. Никому. Я в это верю. Верю, что это временное и это пройдет. И мне хочется сказать, что я люблю Россию до боли в сердце. Мы с Котэ были везде, и в глубинке, где настоящий народ, это Россия, это мудрость… Как Юлиус Фучик говорил: «Люди я любил вас…», но я скажу по-другому, в настоящем времени: «Я люблю вас! Будьте бдительны!»

Из интервью

Saturday, 1 March 2008

Шон Пенн, Александр Сокуров, Чулпан Хаматова, Томми Ли Джонс: Правила жизни

Шон Пенн:

Ненавижу все эти закулисные истории и откровения актеров про тайны ремесла.

*
Быть популярным — всегда проблема. Буковски как-то сказал мне: «Если слишком много людей любят тебя, значит, ты делаешь что-то не так».

*
Наши СМИ полны недоверия, лжи и цензуры. Они поддерживают политику, основанную на ксенофобии, убийстве и консюмеризме.

*
Я вообще-то убежденный противник психиатрии — не знаю никого, кому бы она помогла.

Esquire, ноябрь 2006

Александр Сокуров:

Мой отец ушел на фронт в 17 лет и вернулся весь израненный. Он не любил игровое военное кино. Человек, видевший войну, не будет потом воспроизводить ее на экране. Ничего красивого в ней нет: танк горит некрасиво, человек, в которого попадает пуля, кричит совсем не то, что кричат в русском кино — даже и у самых борзых молодых режиссеров.

*
Женщины – феноменальны. У них есть какая-то удивительная способность видеть всё со стороны. Мне не приходилось встречать женщин с какой-то затекшестью в голове, с тупыми мозгами. У мужчин – сплошь и рядом. Даже жизнь не делает их мудрыми.

*
Все плохое во мне — от визуального влияния. Все лучшее во мне создано литературой.

*
Кино никогда не являлось для меня ценностью. Кино — вторичное искусство. Кинематографическая среда для меня чужая: я почти никого не знаю из своих коллег. Кино просто дает мне возможность создавать какие-то вещи.

Esquire, декабрь 2006

**
Женщин и мужчин не бывает, бывают Личности, а бывает - планктон.

Чулпан Хаматова, «10 вещей, которые стоит узнать о женщинах»// Esquire, март 2007

**
Томми Ли Джонс, актер, 60 лет:

Журналисты часто говорят, что я слишком холоден и со мной невозможно сделать интервью. Все объясняется очень просто: кто-то когда-то написал это, следующий написал о том, что написал первый, а третий и четвертый написали о том, что прочитали у первых двух.

*
Моя прабабушка была индианка, сбежавшая из резервации. Можно сказать, что она была из команчей, но только ничего от команчей в ней не осталось. Ни языка, ни духовности, ничего. Ее просто искалечили. Геноцид сделал свое дело.

*
Мексиканцы относятся к смерти совсем не так, как англичане и американцы. У мексиканцев даже есть праздник, который называется День мертвых. Они смело смотрят смерти в лицо и принимают ее. И они относятся к смерти с юмором. У меня сценарист - мексиканец. Его зовут Гильермо Арриага. А когда у тебя сценарист мексиканец, рано или поздно в фильме появится мертвый парень.

*
Я не одеваю собак в балетные пачки и не целую их в губы. У меня на ранчо много животных, но я не наделяю их человеческими качествами. Я уважаю животных.

*
Современное информационное поле - это монстр с гигантскими щупальцами. И я не уверен, что мы можем контролировать его так, чтобы он приносил человечеству пользу. Эти щупальца повсюду: они оплели правительство, политику, культуру, наши жизни. Вспомните, как люди проводили вечера пятьдесят лет назад, до изобретения телевидения, и как они проводят их сейчас. Да люди скоро говорить друг с другом разучатся.

*
Я очень надеюсь, что мы сможем найти способ не уничтожать Землю.

Esquire, ноябрь 2007
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...