Wednesday, 27 February 2008

Корсиканец / Корсиканское дело /Enquête Corse, L'/ The Corsican Investigation (2004)

- Мы, корсиканцы, живем как все. Но немного иначе.
(фраза из фильма)

Нелепый, симпатичный мягкосердечный детектив Реми Франсуа, он же - Джек Палмер (Джек Палмер – это для работы!), руководит детективным агентством, символ которого – бульдог (Потому что у меня железная хватка).
Однажды к нему обращается адвокат с просьбой отыскать на Корсике некоего Анжа Леони (Жан Рено / Jean Reno) и вручить ему права на наследство. Проигнорировав предупреждение о «специфичности» Корсики (Я был в Бунту-Бунту в разгар войны, там одно правило поведения: стараться, чтобы тебя не изрубили мачете. Так что Корсика...), отважный Реми-Джек (его играет Кристиан Клавье / Christian Clavier) отправляется «на дело», провожаемый своей неотесанной секретаршей (Закажите мне машину. И чтобы я в ней поместился!)

Однако «адвокат» оказывается фальшивкой, а Анж - одним из лидеров местных террористов-сепаратистов. За ним охотятся представители полиции всех уровней, а сам он пытается без помех встретиться с Реми и узнать, зачем этот «чудик» его разыскивает. Дуэт Клавье-Рено традиционен и симпатичен.
Фильм основан на серии французских комиксов о Джеке Палмере, созданной Петийоном (Pétillon). Кстати, Кристиан Клавье - один из сценаристов, активно участвовал в киноадаптации комиксов.

Чтобы смотреть фильм, нужно быть завзятым франкофилом, знать французский язык и историю Корсики. Или хотя бы что-то одно из перечисленного. Иначе можно проскучать весь фильм. И сюжет, и юмор построены исключительно на стереотипах – спародированы всевозможные политические и культурные особенности острова.

Прибытие Реми на Корсику дает начало непрерывной череде полу-анекдотов о местных нравах, странностях и предрассудках, - на фоне поистине божественного корсиканского пейзажа. Перечислено всё:

Реми не может понять ни слова из того, что ему отвечают прохожие: язык жителей острова – способ сохранить самобытность - «корс», смесь французского и итальянского.

Реми: Не говорите на сленге, я семь лет учил итальянский.
- Это корсиканский язык, он нисколько не похож на итальянский, глупости!

Корсиканцы – крайне темпераментные и трепетные патриоты («Виши» не держим; породы собак – «корсо» и разновидность «корсину»).
На вопросы предпочитают отмалчиваться (Мы на Корсике не любим расспросов. А ты еще и чужак. Но твой вопрос считаю законным. Туалет там, - с запозданием в день сообщает Реми «словоохотливый» корсиканец).
Вскоре Реми уже начинает ориентироваться в местной обстановке: Я вам задам один вопрос – наверное, зря, но всё может быть...

Население состоит сплошь из националистических группировок («Мы не осуждаем простых исполнителей, но мы против террора!»), постоянно гремят взрывы (Корсика «славится» терактами).
Колоритен захват Реми и Анжа сразу тремя группами (Мы группа «Не ждали». Откололись от «Свободной Корсики»! Нам уже два дня. – «Корсика национале» еще как законна!).
Один из «террористов» в нарядной лыжной шапочке:
Это лыжный шлем моего племяша. Маска села после стирки – не налезает! Не нравится?...

Среди прочего упомянута еще одна корсиканская «традиция»: стрельба по дорожным указателям.

Вместо бикфордова шнура террористам приходится покупать в аптеке тампаксы.
Продавщица: Они вам на что?
- А вам на что?
Продавщица: Для бикфордова шнура без аппликатора выдаём.

Популярна полифония (хоровое пение) – прямо горцы грузинские! Реми среди ночи разбужен пением:
- Я, конечно, не имею ничего против фольклора...
- Какой фольклор – это чистая каденция! – возмущаются невежеством корсиканцы – и тут же плотно накачивают Реми миртовой настойкой (еще черта местного колорита), после чего он тоже включается в хоровое пение.

Очередной нюанс корсиканского "пейзажа": всюду сидят старики – глазеют и со знанием дела комментируют происходящее.
Улицы и площади - сплошь имени великого сына острова – Наполеона.
Колокольный звон, погреба, постоянно грохочущие взрывы. Флаг с изображением головы мавра – национального символа Корсики – тоже не забыт.
А знаменитые корсиканские сыры (brocciu) с их специфическим запахом (Должен признать, этот сыр лучше есть, чем нюхать)...

Сиеста – святое! Очень забавный эпизод – Реми в обувном магазине пытается купить новую пару туфель. К несчастью, это время сиесты.
- Могу посмотреть пару с витрины?
- Кончились, - орет голос откуда-то из подсобки.
- А эти?
- Нет вашего размера, - голос оттуда же.
- Я потом зайду, - решает Реми.
Узнаваемо, прямо как дома! В украинских магазинах сервис или прилипчивый донельзя, или сиеста – круглые сутки.

Анж пытается встретиться с Реми на одной из сторожевых башен (также достопримечательность острова. По окружности Корсики – 91 башня, наследие бурного исторического прошлого).
(на фото - режиссер фильма Ален Берберян)
Приезжая супружеская пара безуспешно пытается слиться с коренным населением Корсики. Приходится слушать полифонию (хотя «от криков голова болит»), угощаться фигателли (колбасками) и миртовкой (Нам тут всё нравится! Мы обожаем Корсику!), а также материально поддерживать патриотов.

На острове чрезвычайно развита клановость. В фильме это, конечно, не обошли вниманием: в качестве примера - клан Леони (Они дальние родственники, поссорились не поделив участок земли... – Мы не виделись в апреля 92-го.)
А тетушка Анжа возмущенно заявляет Реми:
- Когда он не пришел на похороны двоюродного прадеда сестры тестя золовки моего мужа, для меня Анж перестал существовать!
Тут же обязательные ночные бдения у одра усопшего дедули; беседы с ним (Расскажите ему о себе)...

Измученный Реми-Палмер уже готов покинуть колоритную Корсику (Здесь и правда всё слишком специфично) – но «бульдога» задерживает знакомство с очаровательной Леа (знойная итальянка Катерина Мурино / Caterina Murino). Я было решила, что ее подослал «адвокат», но нет. Леа оказалась «из клана Леони».
- Я не замужем, детей у меня нет, я свободна.
- У нас столько общего... – мурлычет Реми.

Ритм жизни неспешен и ленив. Хозяин ресторана:
- Завтра утром прибери-ка на кухне. Будет неожиданная санпроверка. К полудню.

Резюме: фильм – прекрасная возможность погрузиться в тонкости другой культуры, посмеяться, узнать больше о дивном острове и захотеть побывать там хотя бы раз в жизни.

Кстати, упомянуты и корсиканские травы с их мощным ароматом. Корсику называют еще «Душистым островом» - благодаря знаменитой растительности. Ароматный подлесок - дуб, можжевельник, боярышник, вереск, дикие травы и цветы, - покрывает большую часть острова. Говорят, Наполеон Бонапарт больше всего тосковал на Эльбе именно по этому запаху родины...

фото с сайта http://www.allocine.fr/

Sunday, 24 February 2008

Веселые и загорелые-3: Друзья навеки /Bronzés 3: amis pour la vie, Les /Friends Forever (2006)

Разноплановый Патрис Леконт! Трудно поверить, что «Загорелых» снимал создатель «Вдовы с острова Сен-Пьер», «Человека с поезда» и «Откровенных признаний»...

Сначала были «Загорелые на каникулах» (Bronzés, Les) (1978), где герои перезнакомились на пляже в Кот д'Ивуаре, и «Загорелые на лыжах» (Bronzés font du ski, Les) (1979), о тех же героях на отдыхе в Альпах. Увы, страстно любя французское кино — я, к стыду своему, не знаю французского языка. А без этого понять юмор фильмов, строящийся сплошь на игре слов, немыслимо. Неудачный перевод двух этих фильмов испортил впечатление.
(UPD см. о первых двух частях «Загорелых»).

Третья часть – блестяща. Снова сценарий создавался при содействии всех участников, снова собрана вся «гвардия» — Кристиан Клавье / Christian Clavier, Жерар Жюньо / Gеrard Jugnot, Тьери Лермит /Thierry Lhermitte, Жозиан Баласко /Josiane Balasko, Мишель Блан /Michel Blanc, Мари-Анн Шазель /Marie-Anne Chazel, к которым присоединилась Орнелла Мути /Ornella Muti.

Старые друзья (Мы здесь — партнеры! Мы не равны — мы ровнее вас!) собрались на курорте «Сливы» (Prunus Resort). Бесконечные гэги и скетчевые ситуации, сплетающиеся в порой абсурдную, но невероятно смешную историю.

Робер-Попай (неувядающий Тьери Лермит) мечется «между деньгами и любовью» — между итальянками: женой-владелицей курорта (Орнелла Мути) и любовницей, шеф-поварихой там же.

Оказывается, у остальных «загорелых» тоже проблемы: пластический хирург Жером (Клавье) проиграл суд и лишился лицензии: губы его пациентки как-то неудачно лопнули («В косметической хирургии возможны осложнения!», «Европейское правосудие... Я для них как Милошевич!»).
Жером плотно на мели, ему даже нечего надеть — всю свою одежду привез постирать в прачечной на курорте, приходилось экономить на бензин... Однако Жерома с его бедами никто не хочет слушать, и он отводит душу беседами с коридорным (в финале выясняется, что «благодарный» слушатель — глухонемой).

Супруги Морен — Бернар (Жюньо) и «мой кабанчик» Натали (Баласко) озабочены своими проблемами: на их торгующий очками магазинчик «Смотри в оба», насела налоговая. А тут еще сынок Бенжамен (его играет Артюр Жюньо/Arthur Jugnot, сын Жерара «в жизни»), в маечке с надписью «Mom says I’m a good guy», привез на курорт невесту — знакомиться. «Невестой» оказался Ги, щуплый бухгалтер с родительской же фирмы. «Мой птенчик» — нежничает с ним Бенжамен...
Папу-Бернара, не подготовленного к такому сюрпризу, хватил удар. Мама со стыда за мужа (Я знала, что он среагирует как мужлан!) напилась — пришлось ставить ей очистительную клизму. Отверженный,
— Мсье Ги записался в «Бухгалтеры без границ» — они уезжают завтра...

Жижи (Мари-Анн Шазель), бывшая супруга Жерома, теперь живет в Штатах. Она сделала себе могучую грудищу
(Какой теперь размер? — F 95!)
— на фоне которой увядшее личико выглядит особенно жалким.

А еще она нашла в Лос-Анджелесе жениха. Им оказался один из «загорелых» — Жан-Клод Дюс («— Американцы не могут выговорить — вот я и стал Джесси Джус»). Дела идут: у него несколько салонов парикмахерских услуг... Мишель Блан в паричках, которые он меняет по ходу фильма, уморителен — похож то на Брайана Адамса, то на Энди Уорхолла.
Жижи развлекается рисованием портретов собак знаменитостей — в «оригинальной манере, это мой фирменный знак»: — У них у всех эрекция.

Жером осознал, что всегда любил только Жижи и намеревается ее вернуть (— Становишься мудрым как старая семга...). Жених «Джесси Джус» стал для Жерома еще одним ударом.

Жижи: Он похож на израненного зверька
Жан-Клод: Он старая семга, поправится.

Грациэлла, пожилая жена Попая, требует прекратить бесплатное поселение на курорте гурьбы его друзей. Бернар Морен возражает:
— Заплатить можно. Но это вопрос дружбы. Я не придам нашу дружбу! И платить не буду.

Авторы от души поглумились над пластической хирургией. Кристина (жертва Жерома) решила увеличить губы, потому что муж встречался с африканками. «Она даже дала врачу заирскую маску в качестве модели рта»...

В общем, солнце, море, каждая фраза или эпизод — отличная шутка. Великолепная возможность порадоваться игре любимых французских актеров — глядя, как они откровенно и с удовольствием дурачатся.

См. также о театре Le Splendid («Великолепный»)

Е. Кузьмина © http://cinemotions.blogspot.com/

Tuesday, 19 February 2008

Илья Авербах "Объяснение в любви" / A Declaration of Love (1977)

Авербах — это минимум условности, строгий реализм, выверенный нарратив; распада как раз нет — какое там, всегда наличествует герой-личность, цементирующий среду и не дающий ей окончательно скурвиться. В нем всегда оправдание времени.

Одной из самых удачных работ Авербаха стала экранизация автобиографической книги Евгения Габриловича «Четыре четверти». Собственно, весь Габрилович — о преображении советского человека: коммунист превращается в святого, интеллигент — в юродивого. Авербах брал этот материал (как сделал он в «Монологе») и переосмысливал. У него перерождения нет. Напротив — есть бунт против принудительного конформизма, против перевоспитывающей среды. Так было в «Монологе», где в герое нет почти ничего советского, — так стало в «Объяснении в любви». Название, если вдуматься, тоже язвительное, — фильм-то на самом деле о Родине, которой не нужен ни несчастный Филиппок, ни множество его сверстников-единомышленников, наследников русского разночинства. Авербах смело и последовательно проводит через весь фильм метафору безответной любви — не то чтобы к Родине (Шикульска, пожалуй, слишком западна для того, чтобы ее символизировать), но к истории. У героев Авербаха родина одна — культура, наследственность. А вот историю они любят и пытаются ей соответствовать, — но всегда без взаимности. Иной раз добьются снисходительного взгляда или ласкового слова в ответ — но и только.

...Замечательная роль Богатырева в «Объяснении в любви» до известной степени выправила амплуа этого большого артиста: ему вечно доставалось играть истериков. Только у Авербаха он сыграл железного человека в скромном обличье интеллигентного хлюпика — и уже с этим опытом храбро мог браться за Штольца.

«Объяснение в любви», вероятно, самый оптимистический фильм Авербаха. Потому что в финале его постаревший Филиппок убеждается-таки, что произвел некое впечатление на вечно недосягаемый объект своей любви. «Мы все в эти годы любили, но, значит, любили и нас». Женщина его мечты по-прежнему красива и по-прежнему недоступна, но герой по крайней мере заслужил уважение. Она смотрит на него вполне одобрительно и даже, сказал бы я, призывно. Словно давая последнюю попытку.

Дмитрий Быков. Тоска Ильи Авербаха


* *
Илья Авербах, отрывки из интервью 1979 года:

Когда Юра Богатырев пришел ко мне на пробы Филиппка, снял свою заштопанную дубленку и стал горячо о чем-то говорить, много жестикулируя, и когда его огромные руки, которые в группе Никиты Михалкова назвали «передние ноги», взвились передо мной в воздух, у меня перед глазами возник некий тип художника, я ощутил запах краски в его мастерской. Невзирая на его огромные размеры, я сразу же почувствовал в нем какую-то тонкость, даже изнеженность. Что потом, когда я посмотрел его картины, — а Юра, как выяснилось, довольно хороший художник, — оказалось совершенной правдой. Юра не фанат мощной, грубой живописи, всю новую русскую живопись вообще не выносит, не выносит Малевича, «Бубновый валет», он любит живопись изысканную, нежную, любит мирискусников, Борисова-Мусатова, Добужинского, Бёрдслея, любит китайцев, Ватто, которого, на мой взгляд, любить нельзя. Им можно любоваться, но как всерьез приходить от него восторг, не понимаю.

И сам Юра рисует такие изысканные картиночки: сидит дама с рюмочкой в развевающихся одеждах, и сама она, и фон — все прочерчено и заштриховано перышком тоненько-тоненько.
И все это мне в нем почудилось изначально и породило историю, которая и повела к Филиппку. Почему Юра мог стать героем нашего фильма? Потому что в нем есть какие-то несоответствия, парадоксальность «передних ног», большого тела и всего того, о чем я говорил. За ним с первого взгляда вставала его история, его образ, который был в чем-то родствен Филиппку. И если между характером актера и характером его героя существуют какие-то точки соприкосновения, тогда может произойти чудо искусства.

[...]
...На мой взгляд, не следует приглашать артиста, если кажется, что он идеально подходит к выбранной для него роли. Потому что тогда не происходит чуда обогащения. Вот образ того же Филиппка, в силу всем известной автобиографичности литературного материала, взятого за основу — книги Евгения Габриловича «Четыре четверти», — казалось бы, совершенно ясен. Такой маленький и слабый человек, который любит лежать на кушетке, мечтать и чего-то там записывать, а вообще-то мямля и телятина. Мы долго искали артиста такого рода и ничего не получалось. Поначалу остановились на Андрее Мягкове. Но скоро от этой идеи отказались, потому что появлялась определенная тавтологичность. Актер своими человеческими качествами умножал то, что написано, и персонаж от этого, как ни странно, становился иллюстративен. Я довольно скоро понял, что в этом направлении искать неверно. Начали пробовать многих — Шакурова, Калягина, однако он сейчас всецело увлечен суперменством, а оно, особенно внутреннее, никак для нас не годилось. Пробовали замечательного артиста Филозова, но он возрастно не подошел, хотя проба была очень хорошая. Потом опять к Мягкову качнулись. А потом появился Юра Богатырев, с которым меня просто уговорили встретиться. Я сначала его ни за что не хотел, казалось — ну, что это? ну куда? Но пришел Юра со всеми своими размерами, чудной фигурой, голосом. И мы разговаривали с ним долго, наверное, часа два, и я сразу же почувствовал в нем внутреннюю структуру, близкую нашему герою, и тогда вдруг все его внешние данные, как бы антифилиппковские, начали работать на образ.

Я подумал, а почему, собственно, он должен быть маленьким? Ведь крупному человеку иногда гораздо труднее живется. Скажем, ему все время может быть неловко от того, как много места он занимает! Конечно же, мне пришел на память Пьер Безухов, в чем-то схожий с Филиппком. Но даже когда мы отсняли примерно треть картины, я все еще до конца не верил в правильность выбора и страшился того, что внешний облик нашего Филиппка не соответствует тем душевным качествам, которые нужно было актеру воплотить. Поэтому поначалу мы намеренно подчеркивали его внешнюю неуклюжесть, неприспособленность, его нелепость. Но потом я успокоился, и мы с Юрой стали от этих очевидных переборов избавляться.

[...]
А как вы считаете, в актере, сыгравшем даже не обязательно Гамлета, но того же Филиппка, фантомы чужого характера оставляют след?

И. Авербах. Безусловно.

То есть каждая роль меняет и корректирует личность самого актера? Но является ли это только ее обогащением?

И. Авербах. Не только обогащением, но одновременно и разрушением самого себя. С каждой новой ролью что-то в актере подавляется, перестраивается, перегруппировывается. Вообще весь его творческий путь — это постоянные круги обогащения и саморазрушения, какие бывают на срезе дерева.
И чем больше таких прожитых кругов, тем результат будет точнее и сильнее. Однако это очень сложный процесс, который зависит от того, кто играет, кого играет. Здесь может быть и сопротивление, и отталкивание, и борьба, которая просто неизбежна.


(кадры из док. фильма)

[...]
И. Авербах. У нас на «Объяснении в любви» с музыкой произошла довольно странная история. Я пригласил на эту картину великого композитора Альфреда Шнитке и использовал его музыку в черновом монтаже. Но никак не мог найти точный ритм эпизода ухода Зиночки от Филиппка. Мы с этим эпизодом долго мучались и снимали его подряд, чтобы актеры не утратили нужное состояние и действовали в абсолютно точном ритме, не теряя его ни на секунду. И поскольку добиться от них этого, из-за отсутствия репетиций, было невозможно, я взял адажио из Пятой симфонии, которое, помните, у Висконти в «Смерти в Венеции». Для меня эта цитата очень важна, так как, на мой взгляд, Висконти в своих фильмах воплощает тему бесконечной преемственности европейской культуры, с которой русская культура находится в очень близких взаимоотношениях, что, в свою очередь, стало одной из тем и нашей картины. Поэтому я взял это адажио, под которое актеры играли эпизод ухода главной героини и подчинялись ритму этой великой музыки. В результате они точно вписались в ритмическую сетку адажио. А эпизод с кораблем я монтировал под концерт Вивальди для двух балалаек или мандолины. Под эту нарочито детскую популярную музыку происходит узнавание героев: они узнают друг друга в своем прошлом, в фотографиях, натюрмортах, в этих детских книжках, хотя о детстве они никогда не говорят.

[...]
(Филиппок) это характер глубоко эгоистический, это определенный тип художника, который я для себя называю «пассивно-добродетельный». Если ты у него что-нибудь попросишь, он тебе все отдаст, но самому ему не придет в голову тебе это предложить.
Он всегда существует отдельно от всего остального, что не является им самим или предметом его любви.
...Филиппок обезоруживает нас своим неведением.

Поэтому он вызывает не злость, а жалость. И эпизод возвращения Зиночки к Филиппку — сразу встык с военным эпизодом — приобретает совершенно другой смысл.

И. Авербах. Однако многие зрители не понимают, почему она вернулась. Я отвечаю, что для меня психологическая мотивировка здесь отсутствует. Я не знаю, почему она снова к Филиппку пришла. Но я убежден в том, что так было, что Зиночка должна была вернуться.

* *
вне темы: Эва Шикульска (Ewa Szykulska) - тогда и теперь

Friday, 15 February 2008

Реальная цена / Нет секса – нет денег / Le Prix à Paye / The Price to Pay (2007)

Меркантильность и вещизм (или, как это нынче называется, консюмеризм) - выхолащивают, убивают отношения. Проблема интернациональная, поэтому фильм понятен всем.

Жан-Пьер Менар (Кристиан Клавье/Christian Clavier) – богатый бизнесмен. Его жена Одиль (Натали Бай / Nathalie Baye) проводит дни, разъезжая на служебном авто мужа по маршруту бутик-банкомат-бутик, тратя крупные суммы, заработанные ее супругом.
- Придется катать ее, пока не потратит еще пару миллионов, - бурчит Ришар, шофер.
Жюстина, дочь четы Менар, травмированная, очевидно, всеми этими «фабриками красоты», почему-то мечтает об огромной груди. Денег на операцию у папы не просит. Погружена в меланхолию.
Среди бесконечных приобретений Одиль не забывает мужа. «Это тебе, свитер». Правда, в обновке он выглядит как Пьеро: «Забыла твой размер».
- У нас в деревне прекрасный дом, можем поехать.
- Мы им владеем, это самое важное.
Одиль сразу предстает в невыгодном свете – стяжательница-стервятница. Оказывается, она к тому же вынуждает мужа к воздержанию – попросту говоря, «не даёт».

Жена Ришара, Каролина (Вернее, не совсем жена – мы не оформляли брак), решила, что ей надо писать – и под предлогом творческого непокоя тоже принуждает мужа к целибату, - засыпая в обнимку с лэптопом, игнорируя мускулистое тело Ришара.
- Он получал медали по дзюдо, - рассказывает она. Но Ришар не захотел мириться с вечным вторым местом (прямо Янковский во "Влюблен по собственному желанию").

Однажды Жан-Пьер, совсем отчаявшись от невнимания жены и обедов в одиночку, приглашает своего водителя с собой в ресторан. Потянуло на откровенность...
Он делится наблюдением: Смотри, когда пожилые супруги обедают вместе, они всегда сидят рядом. Наверное, потому что видеть друг друга не могут.

Если жена хорошая, такого не случается, - не согласен Ришар.
Жан-Пьер говорит о наболевшем:
- Сначала было редко, потом совсем ничего. Первый год я перенес очень тяжело. Спокойный был год.

Ришар, насмотревшийся на беготню Одиль по бутикам, сразу понимает, что к чему. «Им нужны только деньги, это всё».
Ришар и Жан-Пьер нашли друг друга – несмотря на разницу в социальном положении, проблемы их схожи, и народная мудрость Ришара пришлась «возвышенному» Жан-Пьеру очень кстати.
Оказывается, у Ришара тоже «наболело»: Всё было хорошо, жена не работала, я вырастил ее двух детей. А через пять лет она вдруг решила, что должна стать писательницей. У меня та же ситуация.
Совместный обед завершился советом Ришара: «А жене своей давайте денег поменьше. Чтобы знала».
Той же ночью, получив от Одиль очередной отпор, Жан-Пьер порылся в ее пухлом кошельке и стащил крупные купюры и кредитки. Происходящее ехидно сопровождается мелодией танго.

На следующий день Одиль врывается в контору мужа.
- Ты уже года два не была у меня на работе! – деланно удивлен Жан-Пьер.
- Не могу же я ВЕСЬ день ходить без денег! Это катастрофа!
И Жан-Пьер объясняет: "Нет секса - нет денег!"
О, ужас – бедняжка Одиль вынуждена ехать на метро!
Тем же вечером язвительный Жан-Пьер комментирует её появление у себя в спальне: «Какие люди!»

Подружившись с Ришаром, подавшим столь мудрый совет, Жан-Пьер приглашает его домой на ужин.
- Это мой приятель!
- Это не приятель, это твой шофер!
Ришар пришел с Каролиной, женой.
- Я всегда хотела писать – и стала писательницей.
- У моей жены тоже писательский дар – она превосходно заполняет чеки, -комментирует Жан-Пьер.
Мужчины заливаются хохотом, дамы сидят оскорбленные.
Взбешенная Одиль начинает рассуждать на тему секса (Мне с тобой скучно, Жан-Пьер)...
Вечером – жуткая сцена между супругами:
- Думаешь, мне легко шантажировать тебя, чтобы получить немного ласки?
- Да я уже 10 лет притворяюсь. Ты шумно ешь, ты храпишь, ты жалок!

Похожая ситуация в доме Ришара...
- Начни работать, дорогая, будь как все.
- Я пытаюсь.
- Нет, ты пытаешься делать то, что тебе нравится.

Черная комедия и драма сменяют друг друга. Семья Менар больше не обедает вместе; в вазе - увядшие цветы; Одиль проглатывает обручальное кольцо, запив водочкой...

Случайно встретившись с Каролин, Одиль сочувственно слушает ее рассуждения:
- Ришар занимается не тем, чем хотел бы. И он не может смириться с тем, чтобы я делала то, что приносит мне удовольствие...

Затасканная фраза классика («...каждая несчастливая семья несчастлива по-своему») здесь своего подтверждения не находит: все несчастны одинаково. Рабочий класс (Ришар-Каролина) страдает так же, как пара богачей (Жан-Пьер - Одиль)... Кстати, в деталях – интерьер, одежда – отлично отражено «классовое неравенство» персонажей. Занятно еще, что оба мужа и в мыслях не имеют искать женщин на стороне – таких, кому нужны были бы не только деньги, но и они сами.

Раздраженная "концертом", устроенным дома Жан-Пьером (проститутка визжит на разные голоса, имитируя впечатления от его сексуальной мощи) – Одиль идет в бар, знакомится там с Грегуаром (Патрик Шесне/Patrick Chesnais) – и проводит с ним время в дорогой гостинице. У него свои странности: обязательно платить женщине, которая с ним спит, иначе - не то удовольствие. Одиль находит у любовника неслыханный недостаток:
- Ты слишком сексуальный.
- Ты же женщина – значит, всегда недовольна, - комментирует он. Опыт.

К творениям женщин-режиссеров я отношусь настороженно. Но Александра Леклер (Alexandra Leclère), сценарист и режиссер этого фильма, судя по всему, нетипичная женщина-режиссер. Обращая внимание на семейные проблемы, она избегает слащавой мелодраматичности и – удивительно! – выставляет женщин в крайне неприглядном свете. В фильме масса узнаваемых ситуаций и диалогов. Актеры – чудо. Слегка непривычен Клавье в подобной роли – слишком плотно сросся с амплуа комика.
Финальный монолог Жан-Пьера, который так внимательно выслушивает Одиль – прекрасен...

Wednesday, 13 February 2008

Крёстные отцы / Les Parrains (2005)

Однажды летом 1980 года четверо друзей-грабителей совершили налет на ювелирный магазин в центре Парижа. Дело провалилось, и с места преступления спаслись только трое – один, Макс, остался заперт в хранилище. Он получил срок – 25 лет, но друзей не выдал.

2005 год. Постаревшие экс-грабители, скрывающиеся от правосудия, влачат жалкое существование.
Люсьен (Жак Вильре /Jacques Villeret) живет в Бельгии с пышнотелой темнокожей супругой. Он не слишком успешно торгует недвижимостью – вернее, «впаривает» клиентам обшарпанные квартирки.
Анри (Жерар Дармон /Gеrard Darmon) в Женеве продает роскошные автомобили и уделяет массу внимания собственной увядающей наружности.
Серж (Жерар Ланвен /Gеrard Lanvin) в Канаде распродает барахло – антиквариат. И тщится сохранить свою репутацию ловеласа.

Макс умер в тюрьме, отсидев 24 из положенных 25 лет. И оставил друзьям двусмысленное наследство: оказывается, он сумел-таки спрятать награбленное и готов раздать причитающееся подельщикам. Но к «наследству» прилагается сын Макса – Реми (Паскаль Ренерик /Pascal Rеnеric в двух ролях – папы-Макса и сынка-Реми. Чудеса перевоплощения не понадобились – образы блеклые), о существовании которого никто из приятелей не догадывался. Добычу друзья получат только выяснив, достоин ли сынок своей доли... Стариканы озадачены, но приступают к делу.
Реми оказывается придурковатого вида юношей в туфельках-лодочках и веселеньком полосатом костюмчике - вещающим о жизни Бальзака в его доме-музее...

Посредственная комедия о грабителях на пенсии. Переодевания - то в пожарников, то в почтальонов... Интрига для проверки зрительской интуиции: использован прием сюжета-серпантина: опытные старики раскусят бледноликого наследника Макса? Или нет? Реми не так-то прост! Да нет же, всё-таки старая гвардия похитрее будет... И т.д.

Смешных диалогов не цитирую – их нет.
Из симпатичного - игра «стариков». И мама Реми - Анна Галиена /Anna Galiena, незабвенная жена-парикмахерша из фильма Леконта.


...Вот она, магия киноискусства – чудесный Жак Вильре ("малыш Вильре", как называет его врач в "Актерах" Блие) умер в январе 2005 года, а премьера его последнего фильма состоялась в октябре...

Tuesday, 12 February 2008

Интервью о фильме Даниса Тановича "Ад"/Danis Tanovic "Hell": interviews

Карин Виар (Селин):
Встреча с Себастьеном пробудила ее [Селин] от долгой летаргии. Чтобы достучаться до нее, Себастьен выбирает стихотворение Меши Селимовича.
В существовании, в страсти человек живет, человек сохнет.
В существовании, в страсти - я потерялся в поисках...
Я мечтаю о жизни, и я живу в мечтах.
Я прячу свое сердце, я осуждаю свое сердце
В том, что оно уже не живет,
в том, что оно снова мечтает.
В надеждах, в ожидании.

В этот момент Себастьен говорит с нею так проникновенно, что она позволяет себе мысль о любовной связи.
Данис заставил нас сыграть эту сцену уже на второй день съемок. С Гийомом Кане мы были не слишком уверены в характере наших отношений, мы все еще находились в поисках. Но Данис намеренно использовал этот недостаток уверенности, поскольку эта незащищенность отлично совпадала с ситуацией, в которой оказались наши герои именно в тот момент.

*
Кароль Буке (мать):
Я читала оригинальный сценарий Кесьлевского. Это был скорее синопсис, сконцентрированный на образе женщины, ее мужа, возвращающегося из тюрьмы, и трех сестрах; всё остальное оставляло простор воображению. Образы вообще не были разработаны. Данис Танович проделал большую работу по созданию сценария, и по завершении он полностью освоил тему. Я следила за развитием разных версий, с помощью которых он успешно добился создания образцовой конструкции, еще более усовершенствованной на финальной стадии редактирования.

...Выступление Жака Перрена на тему «судьба и совпадение» великолепно. Все герои фильма сталкиваются с невозможной любовью, как однажды и мы с вами. Не случайно фильм называется «Ад»!

полный текст интервью - здесь

Monday, 11 February 2008

Миллион – не деньги / За 100 штук у тебя ничего /Pour cent briques t'as plus rien... (1982)

Двое приятелей-неудачников, насмотревшись в качестве руководства к действию гангстерских фильмов и снарядившись украденными лыжными масками и (украденными же) игрушечными ружьями – идут «на дело»: грабить банк.
Неумехам-грабителям неожиданно оказывают поддержку все вокруг – от сотрудников банка, взятых в заложники, до инспектора полиции.
Хэппи-энд на залитом солнцем острове.
Скучноватая длинноватая комедия, понравится разве что пламенным поклонникам Даниэля Отея и Жерара Жиньо.

Friday, 8 February 2008

«Ад»: интервью Даниса Тановича / Danis Tanovic about his film “L’Enfer”

Я не слишком высокого мнения о мужчинах. Наверное, потому что я – один из них! Мужчины и женщины живут на разных планетах, и для меня даже странно, как мы можем сосуществовать!
*
Любовь эгоистична и разрушительна. Так много славных женщин страдают от трагедий, из-за отсутствия любви или из-за любви, которой пришел конец! Фильм также показывает, что западноевропейское общество утратило понятие семьи. Кончится тем, что эгоизм разрушит нас. Пережив годы войны, я потрясен, до какой степени люди испытывают и создают ад на земле, даже в окружающей среде, где всё должно приносить только радость. Мы охвачены необузданным материализмом, который в результате уничтожает нашу жизнь. Мы мечемся, накапливая имущество вторичной важности, тогда как то, в чем мы действительно испытываем недостаток, - любовь.
*
Не думаю, что существует ответ на вопрос о совпадениях или судьбе. В наше время люди хотят иметь объяснение всему, они хотят всё знать, контролировать и упрощать. Это – «немедленное поколение», поколение момента, который настаивает на получении кратких и незамедлительных ответов. Мой отец носил часы своего отца, который в свою очередь получил их от своего отца. Теперь люди постоянно потребляют, выбрасывают и покупают. Человек оставляет жену, родившую его детей, чтобы уйти с другой женщиной. Понятие семьи уничтожено, подорвано. Только деньги имеют значение. Общество опустошено. Мы отказываемся признать, что нам не нравится этот образ жизни, и в то же время мы угнетены, несчастны и снедаемы ложными проблемами. За всё это несем ответственность только мы сами. Мне в жизни везло. После счастливого детства я пережил трудные времена во время войны в Боснии, но я был вместе со своей семьей. Потом я в качестве беженца приехал сюда и смог увидеть обратную сторону зеркала. В этом фильме я попытался просто говорить о сложном. Мои фильмы не пессимистичны или негативны, но в них показаны сложные вещи, которые могут показаться неприятными. Я восхищаюсь Кесьлевским, потому что он называл себя ремесленником, мастеровым в кино. Я не художник, я не даю ответов. Давайте для начала зададим вопросы, а потом сможем вместе искать ответы.

из интервью режиссера Даниса Тановича о фильме "Ад"
Полный текст интервью в моем переводе - здесь

Wednesday, 6 February 2008

Кактус / Le Cactus (2005)

Фильм в меру глупый, не в меру занудный и едва смешной. Ситуация списана с «Невезучих» и иже с ними, просчитывается с первых минут. Два друга детства - добряк недотепа Сами и чёрствый бодрячок Патрик. Ипохондрик Сами («Гиперхондрик!») подслушивает разговор врача – тот убивается над увядшим кактусом, - и принимает на свой счет: это приговор...
Дальше – длинная и скучная история про путешествие «обреченного» и его друга в Индию - с поражающими новизной культурными деталями страны («Это сикх, они в тюрбанах и никогда не стригут волосы»; «Осторожно, пища у них очень острая»)... Естественно, назидательный финал: злюка-Патрик излечился и начал заниматься йогой. Правда, Сами как был истериком-ипохондриком - так и остался.
Запоминается фильм тем, что в нескольких крошечных эпизодах появляется престарелый Пьер Ришар в роли гуру-хиппи.

В еще меньших (если это возможно) эпизодах – Жан-Пьер Даруссен в роли злобного босса:

- Подписали контракт! Не сдерживай радость!
- Моего друга сканировали, ему осталось жить три месяца.
- Паршиво... Кстати, о сканнере! Когда его наконец починят?

Индийская музыка и пейзажи. Из хорошего в фильме – всё.
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...