Tuesday, 2 December 2008

Церемония / Церемония преступления / La Cérémonie / A Judgement in Stone (1995)

49-й фильм плодовитого Клода Шаброля - в шутку названный режиссером «последним марксистским фильмом». Снят по роману Руфь Рэнделл (Ruth Rendell) «Приговор, высеченный в камне» (A judgement in stone), написанному в 1977 году.

Минималистский стиль и спокойная манера повествования делают финал этого фильма еще более шокирующим – и поистине незабываемым.

История внешне незатейлива. Богатое семейство Лельевр ищет горничную. На встречу с мадам Катрин Лельевр (чудесная Жаклин Биссе/Jacqueline Bisset) является странноватая – молчаливая и тихая - Софи (молодая – угловато-костистая Сандрин Боннер/Sandrine Bonnaire. Опять, как после «Мсье Ира», подумала: она из тех «гадких утят», которые расцветают с возрастом, добирая шарма). Софи снабжена отменным рекомендательным письмом - прежние хозяева в силу объективных причин вынуждены были с ней расстаться.

Проницательного зрителя девушка сразу настораживает. Мне напомнила костлявую Кресченцу из рассказа Стефана Цвейга «Лепорелла» - никогда не знаешь, что у этих служанок на уме.


Семейство Лельевр обитает за городом: Катрин, её второй муж Жорж (Жан-Пьер Кассель/Jean-Pierre Cassell) – делец и меломан; сын Катрин Жиль (Валентин Мерле/Valentin Merlet) - и дочь Жоржа Мелинда (Виржини Ледуайен/Virginie Ledoyen).
Катрин предлагает Софи встретить её на вокзале (Дом нелегко найти) – но условленным 9-тичасовым поездом та не приезжает, а почему-то оказывается на другой платформе, заставив Катрин понервничать. Уже в этой сцене, почти в начале фильма, Софи выступает манипулятором, хозяйкой ситуации, наблюдающей за Катрин (как позже – за остальными членами семьи Лельевр).

(В скобках отмечу: это чуть ли не первый фильм, где по сюжету фигурирует чемодан - и НЕ откровенно пустой).

На вокзале же к Катрин пристаёт Жанна (Изабель Юппер/Isabelle Huppert) с просьбой подвезти. - Мой муж её терпеть не может, - комментирует Катрин. Ненависть окажется взаимной - а вот к Софи Жанна сразу проникается приязнью.

Выразительно-тревожная музыка (автором которой выступил сын режиссера, Матьё Шаброль/Matthieu Chabrol). С 1980-х годов он - постоянный композитор фильмов отца).

На кухне в особняке Лельевров картина: дичь - труп зайца... Мужчины семьи представлены зрителю в момент наслаждения новым телевизором. (Телевизор – важный персонаж фильма: его обожают Лельевры, без него не могут «пролетарки» Софи и Жанна).
Снобы-богачи спорят, как лучше называть «бедняжку Софи» - бонна, экономка, гувернантка?

Софи готова смотреть по ТВ всё подряд неотрывно, часами. (Первая же включенная ею передача начинается словами: «Тот, кто бесчеловечен, не может быть справедлив» - кто бы спорил). Телевизор заменяет ей события жизни - и книги: на хозяйскую библиотеку она смотрит как на врага.

Итак, помимо домохозяйства в "жизни" Софи - адский трэш по ТВ (даже передача на китайском подойдет) – и пожирание шоколада (напомнила прожорливую писательницу-фантазёрку в исполнении Шарлотты Рэмплинг в «Бассейне» Озона). Девушка любит гладить. Не любит машин (не умею водить, не пользуюсь посудомоечной). А словарный запас Софи ограничен тремя фразами: «Да, мадам», «Я поняла», и - наиболее употребляемая: «Я не знаю» - как будто снимающая с неё любую ответственность.

Но Лельевры не нарадуются на Софи, это «само совершенство»: работящая, услужливая, отлично готовит, никаких знакомых (Ни звонка, ни письма).

Вот только бедняжка не умеет ни писать, ни читать (страшась раскрытия своего секрета), а записки с распоряжениями мадам пытается разбирать почему-то с помощью учебника для глухонемых – жуткое зрелище...


Наиболее приветлива с Софи Мелинда – самый вменяемый персонаж этой истории с леденящим душу финалом. Однако мрачная гувернантка болтливой приязни девушки не рада; ведёт себя замкнуто. В итоге Мелинда становится чуть ли не первой жертвой жестокой служанки – из всех Лельевров её жальче больше всего.

Кстати, Мелинда же чинит барахлящую колымагу Жанны - тоже не встретив особой благодарности.

Лельевры, в общем, вполне симпатичная семья; единственное, что меня отвратило – страсть к охоте. Папа: «Я пойду смазывать ружья»... Давай, ага. Ружья пригодятся и выстрелят – еще как.


...Вскоре Софи заводит дружбу с разбитной сплетницей Жанной, работающей на почте (тонкогубая Юппер даже со своими легкомысленными рыжими косичками ничего хорошего не предвещает: быть беде). Жанна, в отличие от Софи, читать умеет и любит (между делом невольно помогая Софи прочитывать записки хозяйки) - а вот семейство Лельевров она не выносит, умирая от зависти к их богатству вообще, и к Катрин в частности (Она бывшая модель. У меня тоже были пробы, но меня не взяли...). А противный мсье Лельевр «виновен» в том, что страстно любит музыку – слушает даже на работе! Неслыханно.
Бедняжка Софи внимает «потоку сознания» Жанны с видимым напряжением, наморщив лобик.

Мсье Лельевр – самый неприятный член этой богатой семьи - небезосновательно подозревает Жанну в том, что она вскрывает его почту (однако доказать вину почтальонши он не может).

Узнав о дружбе Софи и Жанны семья, как по мне, удивляется не сильно и протестует не активно. Хотя мсье Лельевру известна о Жанне пакостная история - из газет.

Отношения между девушками становятся всё более тесными; они хохоча валяются в одной постели (сцены почти лесбийской нежности – потом где-то прочла, что вроде бы Шаброль гомофоб и поэтому «его лесбиянки» - такие негативные персонажи) - и делятся сокровенными секретами.
Жанна оказалась причиной гибели своей 4-летней дочки, - та сгорела, - хотя её вина, как в случае с корреспонденцией мсье Лельевра, и не была доказана.
Софи: Так это не ты сделала?
Жанна: Моя вина не доказана.

У Софи свой нехилый скелет в шкафу – отец-паралитик был найден мёртвым, но вина дочери не была доказана. Об этом вычитала грамотная Жанна в газете.
- Ты убила своего отца? – придурковато-радостно улыбаясь вопрошает бестия с рыжими косичками.
- Это нельзя доказать, - хохочет её новая подружка.
Тёмное прошлое еще больше сближает расшалившихся пролетарок.

Ах, да – эти добрые филистимлянки еще и работают в обществе католической поддержки! Сортируют переданную для благотворительности одежду, приговаривая: «Оно всё дырявое».
Жанна: Аббат весь провонял мочой.
Под руководством подруги Софи быстро начинает наглеть: «И от моего отца пахло мочой». Ну, ясно: повинен смерти.

- Она ненормальная, - делает вывод о Жанне мсье Лельевр после стычки с нею на почте. К сожалению, до подозрений об опасности, которая может исходить от этой ненормальной, крепко сдружившейся с его прислугой, он не снисходит. И потом – хотя Лельевры давненько стали подмечать неладное за Софи, расстаться с ней было жаль – уж очень вкусно готовила! За гурманство и поплатились.

Постепенно ситуация деградирует – и вполне тривиальная завязка выливается в чудовищную трагедию.

Уединённая усадьба, странная замкнутая гувернантка, вполне благополучная буржуазная семья.
Авторы фильма исподволь готовят зрителя к преступлению – однако его церемония всё равно кажется неожиданной, спонтанной, необъяснимой – и кончено, немыслимо шокирующей своею жестокостью. По иронии, резвящиеся и повизгивающие от возбуждения девицы-убийцы используют охотничьи ружья членов семьи Лельевр.

Великолепный дуэт – Боннер-Юппер – в качестве злодеек, вызывающих сочувствие и – в гораздо больше степени – омерзение. Прекрасный психологический нюанс – у девиц не было ни мотива, ни выгоды убить; они делают это «просто так» – от избытка эмоций и пьянящей безнаказанности. (Вспомнила фильм «Окно в Париж» - ошарашенная француженка наблюдает скучающего дебила: тот волоча ноги бредет по улице, потом с невероятной энергией и яростью крушит телефонную будку – и столь же вяло бредет дальше. Разрушительный импульс одноклеточного).
На мой взгляд, Софи терзает комплекс неполноценности вследствие безграмотности (какой беспомощной она должна себя чувствовать! И каков он – мир без книг?!).

Автор романа, по которому снят фильм, Руфь Рэнделл, в интервью рассказала о том, как ей пришла мысль сделать свою главную героиню безграмотной: стояла на вокзале и вдруг подумала – что, если не уметь читать? Как узнать, когда отходят все эти поезда? Решила проверить – спросила у работника вокзала: когда прибывает поезд из Ипсвича? А тот в ответ: Вы что, читать не умеете?

Софи со своим ограниченным умишком, видимо, не допускает мысли, что к её «пороку» могут отнестись с пониманием и сочувствием. И она усваивает стиль поведения: жертва, которой весь мир что-то должен. Безусловно, встреча с Жанной – исполненной к богатым инстинктивной ненависти, замешанной на злобе и зависти к ним - как и жалости к себе самой, - стала катализатором.

Расстрел возвышенного семейства, поглощенного прослушиванием оперы Моцарта «Дон-Жуан» – потом стрельба по книгам на полках. Прямо Октябрь 1917 года. «Мы их душили-душили...»

Меня (в очень разных ситуациях) всегда поражает непоколебимая уверенность людей в собственной неуязвимости, с которой они мчатся навстречу собственной гибели.

Вообще, я лично воспринимаю эту историю как аллегорию на Россию предреволюционную – благодушные дворяне-аристократы, никак не ожидавшие от неблагодарных «холопов», что, взбунтовавшись, те окажутся способны на варварскую жестокость. А ведь, казалось бы, уж был пример Французской революции – но нет, ничто никого ничему не учит; всё повторяется.
(Не удержусь от замечания: Жаклин Биссе на смертном диване слишком уж заметно дышит)

Софи: Я всё уберу.
Жанна: Нужно позвонить в полицию – скажи, что застала всё вот так.
Софи: Да, они ничего не докажут.
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...