Friday, 21 November 2008

снова «Двойная жизнь Вероники» (1991) / La Double vie de Véronique / Podwójne życie Weroniki (часть 1)

Е. Кузьмина © http://cinemotions.blogspot.com/

Хоть я уже и писала об этом фильме – но вот, пересмотрела в очередной раз и - невозможно удержаться, хочется написать подробнее, чтобы еще раз погрузиться в этот восхитительный золотистый свет, пересказать - и может быть лучше понять - такую некиношную историю...

Кшиштоф Кесьлёвский:
...история об интуиции, восприимчивости, чуткости – то есть о том, что, в сущности, в кино передать невозможно».

[...] «Вероника» - фильм только и исключительно о чувствах. Это фильм не для элиты – разве что элитой назвать чутких людей.

Открывает фильм завораживающий перевёрнутый кадр: сверху – крыши ночных многоэтажек, огоньки в домах. «А там ниже – туман». А под ним – огоньки звезд на небе...
За кадром голос мамы – она держит маленькую дочь на руках - говорит: посмотри на это зимнее небо, это Сочельник...
Следующий кадр – маленькая девочка рассматривает листок с дерева – мама держит перед её глазами лупу: На светлой стороне – крохотные прожилки и тоненький пушок...
Это - два крохотных момента из детства двух разных Вероник.

Стекло, отражения, размытости и солнечные блики и "зайчики" – их очень много в фильме, и всё это чрезвычайно важно для создания поэтического визуального ряда. Ведь история - о раздвоении, двойственности, отражении душ, которые осколками разбросаны по свету (не об этом ли говорил Джесси в "Перед рассветом"?). Неоценимы и дивные золотистые фильтры Славомира Идзяка (любопытно: зеленоватый фильтр этого же оператора создал невыносимо-гнетущую атмосферу «Декалога 5» и его производного, «Короткого фильма об убийстве». Здесь похожий приём, только использован светло-зелёный фильтр, - дает противоположный эффект - создает атмосферу радостно-золотистую, райскую, как в прекрасном сне).

Полька Вероника и француженка Вероник буквально «зарифмованы». Обе обладают божественным голосом, у обеих больное сердце, матери обеих умерли, обе обожают своих заботливых и понимающих отцов, обе страстные любовницы... "Двойную" роль сыграла Ирен Жакоб (Иренка, как называл её Кесьлёвский).
И всё-таки Вероника немного другая – весёлая, немного расхлябанная, бесшабашная. Француженка – сдержаннее, тише, и возможно, проницательнее. Наверное, поэтому первая "спасает" вторую.

На вступительных титрах, «словно сквозь туманное стекло» - Вероника, в тот момент, когда (позже в фильме) роняет папку с нотами на площади. Изображение размыто, неясно, как во сне. Тут же возникает мелодия – хор исполняет прекрасную музыку, солирует – Вероника.
Прекраснолицая и прекраснодушная, открытая, непосредственная, порывистая и чуть нелепая.

После сцены пения под дождем – любовная сцена: Вероника и Антек (Ежи Гудейко / Jerzy Gudejko). Она смотрит на свою фотографию на стене... (визуальная рифма: в конце фильма француженка занимается любовью с Александром, глядя на крохотное фото польки).
Озвучивает польскую Веронику актриса Анна Горностай/Anna Gornostaj, - она появлялась в «Декалоге 10» – играла медсестру-поклонницу Артура и его группы City Death.

Вероника живет в маленьком польском городке с отцом-художником (Владислав Ковальский /Wladyslaw Kowalski), играл отца Майки в «Декалоге 7»).
Сквозь стекло его очков видна картина – это пейзаж с церковью...
- Мне кажется, что я не одна на свете... – признаётся Вероника отцу. Очередное отражение – Вероника с отблесками зеленовато-золотистого цвета на прекрасном лице отражается в стекле окна.
В Кракове заболела тётя Вероники – и она с радостью едет её навестить. В поезде Вероника на минуту поднимает лицо и смотрит, кажется, прямо на нас, зрителей - открыто и доверчиво...
А потом знаменитый кадр - она рассматривает заоконный пейзаж сквозь прозрачный резиновый мячик с разноцветными звездочками внутри (у меня был такой, они отличные попрыгуны).

Тётя (Халина Григлажевска/Halina Gryglaszewska) внешне странно похожа на отца Вероник, французской «половинки» двойной жизни.
Рискну предположить, что Кесьлёвский – непревзойденный мастер загадок – хотел этого сходства. Подчеркнуть близость Вероники с тёткой, проведя параллель с тёплыми отношениями француженки со своим отцом?

Вероника любит тётю, откровенничает с ней – так же, как французская Вероник с отцом (приезжает к нему, чтобы сказать "Я влюбилась"). У тёти больное сердце, она оформляет завещание – ведь «Все в нашем роду умирают внезапно...». Вкрадчиво вступает тема смерти.
Еще загадка: пан адвокат – лилипут. Что хотел сказать режиссер? А может, никаких загадок, как с молоком, разлитым в "Декалоге 6" - например, скажем, в практике Песевича был такой коллега?

Вероника звонит подружке Марте (еще одно двоение-отражение в телефонной будке) и навещает её – та работает аккомпаниаторшей.
Веронике знаком гимн, исполняемый хором - она от избытка чувств подпевает...

Кесьлёвский: В «Двойной жизни Вероники» текст песни взят из «Ада» Данте. Это идея композитора. Слова здесь не имеют значения, - наверное, даже итальянцы до конца не понимают язык XIV века. Прейснер, разумеется, знал, о чем пишет, он пользовался переводом. И эти слова, этот текст побудили его написать именно такую музыку. Мы долго думали, как ее исполнить, ведь в музыке Прейснера аранжировка не менее важна, чем мелодия. Кстати, староитальянский звучит в итоге необыкновенно красиво.

Руководительница хора (актриса и певица Калина Йедрусик/Kalina Jedrusik, 1931 – 1991, умерла вскоре после окончания съемок фильма) обращает внимание на красивый голос девушки – и приглашает на прослушивание.
Вероника вне себя от счастья – проходя по галерее она сильно стучит своим попрыгуном-мячиком, и тот бьётся о потолок, осыпая девушку будто оранжевым дождём... Она выходит на площадь, где идет демонстрация, на которую девушка почти не обращает внимания – правда, её в суматохе толкнули и она выронила папку с нотами (тот самый размытый кадр в самом начале фильма, на титрах...).
Настроение чуть испорчено. И тут в автобусе интуристов она видит... себя: совершенное сходство, даже в одежде, красно-черная гамма, перчатки одинаковые.

Снято гениально: на фоне застывшего в изумлении лица Вероники – бегущие демонстранты, но она – застыла, поглощенная этой невероятной встречей со своим двойником.
(профиль Ирен Жакоб - словно из финала "Красного")
Француженка, как и остальные туристы, восторженно фотографирует беспорядки – позже на одной из таких фотографий Александр увидит "её"...

На прослушивании присутствует дирижер оркестра (Александр Бардини/Aleksander Bardini, «Без конца», «Декалог 2», «Три цвета: Белый»).
Вероника поёт прекрасно – но в напряжении отрывает завязку нотной папки, которую накручивала на палец...

На улице после прослушивания у неё – сердечный приступ, девушка взбивает руками облетевшие листья (фильтр теплый, но очень затемнённый, мрачный)... Падает на скамейку...
Видит эксгибициониста – приличный мужчина в сером пальто на миг распахивает полы... (что это должно означать? ей показалось или правда видела? И почему вслед за этим Вероника пользуется "фаллическим символом" - помадой-бальзамом для губ?). Кстати, актера, сыгравшего крохотную роль эксгибициониста, отдельно упоминают в титрах: "Мужчина в сером пальто" - Жак Потен/Jacques Potin, тогда как, например, аккомпаниаторшу Марту, подругу Вероники - нет.

Хоть и не имея специального образования, Вероника выиграла конкурс и стала солисткой хора (сидит, неуклюже подвернув ногу). В зале во время объявления ей об этом – неизвестная женщина в черной шляпке (Богуслава Шуберт/Boguslawa Schubert), она внимательно и словно осуждающе смотрит на Веронику.
Кто она? Аналог «ангела» в «Декалоге»? Та же женщина появится во Франции, когда Вероник ищет Александра – и снова пристально присматривается к девушке...

Напряжение растет - оттенок из золотисто-зеленоватого превратился в красноватый, мрачный. Настораживают слова Вероники в ответ на вопрос тёти «Как дела?» - «Хорошо. Я даже боюсь, что слишком хорошо»... ("Жизнь улыбается мне на прощанье," - говорила героиня Евгения Шварца, готовясь умереть; о том, что ему "что-то уж слишком везёт", упоминает и Витек в третьем "случае").

Отражаясь в окне трамвая, Вероника слушает музыку и беззвучно поёт – репетирует.
За ней на мотоцикле едет Антек - она не звонила ему со времени отъезда из родного города. Кстати, на ней уже не красные перчатки, а черные.
Антек приехал отдать Веронике подарок – приближается Рождество, и сказать "Я тебя люблю".
Он остановился в гостинице: «Номер 287» (тот же номер дадут Вероник с Александром)... Это последняя встреча Вероники с Антеком.

...Взволнованная Вероника одевается перед концертом – на ней один туфель, она мечется по комнате, прихрамывая - и не замечая этого.
Чтобы охладить пылающие щеки – прижимается лицом к холодному стеклу окна. На слякотной улице ковыляет согбенная старушка с двумя тяжелыми кошелками (вечная тема Кесьлёвского: Всех нас ждет старость).
«Подождите, я Вам помогу!» - порывисто кричит в окно Вероника...
Она словно безотчетно пытается отодвинуть начало концерта – и свою гибель.

Во время исполнения гимна на концерте - сердце не выдерживает и девушка умирает:
"Она мертва", - констатирует чей-то голос.

Далее потрясающий кадр «сквозь крышку гроба»; сверху глядящие засыпают вид на небо – землей.
Холодящий душу звук падающих на крышку гроба комьев и сытое черпанье лопатой...

Вслед за этим, контрастом – праздник плоти; любовные объятия Вероник, француженки.
Долгая откровенная сцена – изображение лишь чуть размыто по краям кадра. После гроба той – плоть этой. Но Вероник мучает необъяснимая, безотчетная тоска...

Сразу затем – эпизод встречи Вероник с пожилым преподавателем (Луи Дюкро/Louis Ducreux): она должна бросить занятия пением.
Причин объяснить не может и рассерженного преподавателя (Вас надо судить! Такой талант!) не слушает, оставляя в изумлении.

окончание
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...