Thursday, 2 October 2008

«Кэррингтон» (начало) / Carrington (1995) (part 1)

Е. Кузьмина © http://cinemotions.blogspot.com/

"...мне было крайне интересно писать о художнице, для которой важнее была её жизнь, а не искусство". (Кристофер Хэмптон)

"В начале Первой мировой войны Дора Кэррингтон окончила школу изящных искусств Слэйда в Лондоне,
где после завоевания ряда призов она считалась исключительно многообещающей художницей.
Это история её жизни".

Этот необыкновенный фильм – киношедевр – впервые я увидела в 1999 году, в каком-то телевизионном «ночном кинозале». С тех пор, почти 10 лет, отчаянно его разыскивала.
Особенно запомнились две сцены: Литтон, целуя, дарует ключ от снятой им комнаты любовнику (раздавленная новостью Кэррингтон) – а тот равнодушно-капризно отвергает его: Потеряю, оставь себе. И – униженный Литтон.

Вторая сцена, - когда поздним вечером Кэррингтон – в своих нелепых и неизменных резиновых сапогах – закутавшись в плед, сидит на пне напротив дома, с тоской наблюдая сцены в окнах: пары готовятся ко сну - Партридж с подругой, Литтон с юрким юным любовником...
Одна из самых пронзительных сцен в кино. (Кристофер Хэмптон в недавно отысканном мной интервью особо останавливается на этой сцене). Силуэт одинокой Кэррингтон на фоне ярко-уютных окон, за которыми - любовь, но ей нет места.

Режиссерский дебют Хэмптона удался на славу. Он, кстати, автор сценария «Полного затмения», снятому Агнешкой Холланд, – о фильме я с восхищением писала.

...Здесь сошлось всё: Кристофер Хэмптон, режиссер и сценарист в одном лице, вынашивавший замысел – от возникновения до реализации – в течение почти 20 лет! Чудесный актёрский состав; дивная операторская работа; гениальная музыка Майкла Наймана...
Но прежде всего – история – необыкновенная история любви и преданности.
Любовь принимает самые дивные и разнообразные формы: романтическая, платоническая, страстная. Или вот такая.
Талантливая 22-летняя Богиня (как её называли в слейдовской Школе искусств), за которой увивались мужчины – Кэррингтон (она ненавидела своё имя «Дора») влюбляется в гомосексуалиста, старше себя на 15 лет! Писатель Литтон Стрейчи, этакий Оскар Уайлд своего времени, – не столь импозантный внешне, но столь же острый на язык.

Они познакомились в 1915, вскоре после начала Первой мировой войны. Казалось, они такие разные. Литтон заявил перед трибуналом о своей принципиальной позиции: он отказывался от участия в войне по идейным соображениям. Кэррингтон страстно мечтала быть юношей – чтобы присоединиться к трём своим братьям, ушедшим на фронт.
«Она была миниатюрна, почти на голову ниже Литтона, и в одежде исповедовала странно-причудливый стиль. Литтон выглядел по-богемному и был истомленно худ. На них глазели на улицах, независимо от того, шли они вместе или по отдельности.» (из статьи)

Часть первая
1915
Литтон и Кэррингтон
Литтон: Ванесса, кто, скажи на милость, этот восхитительный юноша?
Ванесса: Надеюсь, ты не имеешь в виду кого-то из моих сыновей.

*
Литтон: Я предан Оттолин. Она похожа на Эйфелеву башню: крайне глупа, но открывает отменные виды.
...По-вашему, можно классифицировать вязание шарфов для войск как важную работу для фронта? Я так занят сейчас. К тому же начал изучать немецкий. Должен признать, это самый отвратительный язык.
- Так зачем его учить?

Литтон: Моя дорогая, а представь, что они победят?

*
Литтон: Тебе действительно нравится, когда тебя зовут Кэррингтон?
Кэррингтон: Да.

Литтон: Почему?

Кэррингтон: Моё имя Дора.

Литтон: Ясно.

Вместе они проживут 17 лет – их совместную жизнь оборвет смерть Литтона.
Они поистине опережали своё время – в отношении морали, секса, политики.
Удивительный союз: у каждого – масса любовников и любовниц, но Кэррингтон и Литтон – всегда рядом, всегда только друг с другом. Даже при отсутствии элемента сексуальности в их отношениях, любовь этих людей была грандиозной, какой-то вне-слов и вне этой реальности, трансцендентной, - и глубоко трагичной...

Часть вторая
Гертлер
1916-1918

Председатель суда: Скажите, мистер Стрейчи, что бы Вы делали, если бы на Ваших глазах немецкий солдат насиловал Вашу сестру?

Литтон: Думаю, попытался бы оказаться между ними.

Литтон: Ни единым сознательным поступком я не стану содействовать продолжению этой войны. Мой протест основан не на религиозной вере, он исходит из соображений морали. И я не поступлю вопреки своим убеждениям, каковы бы ни были последствия для меня.

Кэррингтон восхитила твёрдая антивоенная позиция Литтона и достоинство, с каким он защищал её...

Художник Марк Гертлер, вот уже 4 года безответно пылающий страстью к Кэррингтон, выбирает своим союзником... Литтона Стрейчи! Нужно, чтобы кто-то старший и авторитетный объяснил Кэррингтон, что он, Гертлер, знаменитый художник!
Считая, что будучи гомосексуальным, он безопасен для их отношений с Кэррингтон, Гертлер просит его помочь "воспитанию чувств" строптивой девственницы, подтолкнуть её к сближению с ним...
Литтон: Безусловно, тема девственности в письмах Китса чрезвычайно пронзительна.

В 1916 Кэррингтон пишет знаменитый портрет Литтона Стрейчи.
Литтон: Иными словами, я малоизвестный, дряхлый, запуганный, отталкивающий и безденежный любитель прилагательных.
Кэррингтон: Всё, конечно, не так плохо.

Литтон: Ты права. Посмотрим на это с другой стороны. Я вполне респектабельный стареющий гомосексуалист со скромными средствами.


Кэррингтон: Думаю, скоро тебе нужно идти, пока не стемнело.
Литтон: О, нет, нет, нет, я обожаю темноту. Самые волнующие знакомства.


Знакомые Кэррингтон (группа Блумсбери!) горячо переживают её девичество. Им известно о почётной роли Стрейчи - ментора-сводника.
Леди Оттолин Морелл: Тебе, как и мне, известно, что у Кэррингтон просто болезнь. Девушка её возраста - до сих пор девственница!
Литтон: Я был девственником в её возрасте.

Леди Оттолин Морелл: Я тоже! Об этом я и говорю. Ты не понимаешь? Должен же быть хоть какой-то прогресс!


Кэррингтон: Они... ты можешь представить? Пипси полчаса разглагольствовал передо мной об опасностях девственности. Его голос охрип, волосы в ноздрях зашевелились. Наконец он заявил, что одна такая, вроде меня, довела его брата Хью до самоубийства.
Литтон: Ах, сперма... А как насчет этой смехотворной белой секреции, что выступает в углах рта англичанина?


Кэррингтон: Мне нравится быть с тобой. Ты такой холодный и мудрый... Твоя кожа как слоновая кость.

Литтон [глядя на кривляющихся в танце аристократов]: Тысячи мальчиков гибнут каждый день, защищая вот это. Будь прокляты эти чёртовы высшие слои общества.

Кэррингто: Мне нужна свобода...
Марк Гертлер: О какой свободе ты говоришь, если боишься собственного тела?!
Кэррингтон: В письмах Китса...
Марк: Не говори мне про письма Китса!


Литтон (Гертлеру): Я обучал её французскому. Мы как раз собираемся начать французских поэтов. Я чувствую, что они окажутся решающими.

Вместе с Литтоном Кэррингтон отправляется в Уэльс...

Литтон: Наверное, нам стоит жить вместе... Хотя... В этих вопросах я чересчур импульсивен. Как в тот раз, когда попросил Вирджинию Вулф выйти за меня.
Кэррингтон: Она тебе отказала?
Литтон: Нет, она согласилась. Это было ужасно.


Кэррингтон: Я сказала ему [Марку], что люблю тебя.
Литтон: Не слишком ли ты романтична?

Кэррингтон: В этом нет ничего романтичного.


Марк Гертлер: У тебя есть хоть какое-то чувство самоуважения?
Кэррингтон: Не много.

Марк: Ведь он просто мерзкий извращенец!

Кэррингтон: Всегда приходится с чем-то мириться.


Цитаты из кинофильма приведены в моём переводе с английского.

Продолжение и окончание рассказа о фильме.

О Кэррингтон - в моих переводах.
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...