Thursday, 25 September 2008

Александр Адабашьян: «Опошление — это то, что сегодня происходит с искусством» / Aleksander Adabashyan, from interviews

Режиссером я себя не считаю, поскольку режиссура, на мой взгляд, это не профессия, это склад характера. Все хорошие режиссеры, с которыми я сталкивался, по натуре лидеры. Режиссером может быть только человек, который твердо убежден, что его видение мира, его взгляд на мир — единственно правильный и уникальный. Это как в поэзии. Если поэт не уверен, что его описание заката, восхода, любви или, скажем, роз неповторимо, — он не поэт, потому что до него все это уже было не раз замечательно описано.
*
- Вас привлекает в новом проекте [«Отцы и дети» Тургенева] возможность восстановить стилистику XIX века?

- Да. Однако восстанавливать ее в чистом виде смысла нет. Все равно для современного зрителя это некий образ, уже созданный в кино, театре, живописи, это некое устоявшееся в сознании прошедшее время. Я помню, когда мы только приступили к «Обломову» и проводили пробы, то актеров нарядили в подлинные костюмы XIX века. Снимали на натуре, в мосфильмовском саду… Выглядело все, как опера днем. Поэтому все костюмы там навранные. Кринолинов нет, с мужских фраков убраны буфы с плеч и т.д. То же самое предстоит делать и здесь, в «Отцах и детях», — все время подвирать, чтобы сдвинуть представления о реальности. Чтобы максимально убрать дистанцию между зрителем и происходящим на экране, чтобы зритель не смотрел фильм, как костюмно-историческую драму, а сопереживал персонажам, как живым людям.
[еще на тему]
*
А «Собачье сердце»! Ведь в такое время понять самую сердцевину, самую суть происходящего — это же гениально! Два интеллигента решили изготовить нового человека… Финал-то счастливый, а на самом деле, я думаю, в скором времени Шариков мог бы жить в этой квартире, а профессора Преображенского и Борменталя за антисоветскую деятельность наверняка посадили бы, Швондера тоже выкинули бы…
Булгаков просто до сердцевины добирается: как милая либеральная интеллигенция сама, своими руками изготовила себе Шариковых.
*
Негативные воспоминания, что свойственно человеческой памяти, исчезают, как на старой фотографии, а все, что было хорошим, становится более ярким.
*
Ну, конечно, процесс важнее результата.
*
Когда я смотрю современные американские блокбастеры, мне совсем не интересно, кого из персонажей убьют, расчленят, растворят на молекулы… — потому что они функции, а не живые люди. Я как-то читал воспоминания князя Волконского, где он цитирует слова Диккенса: «Миссия Америки — опошлить Вселенную!» Сказано еще в XIX веке. Америка бойко занялась производством массового искусства, которое стало принадлежать народам. Американцев интересует массовость охвата. Они не занимаются высокой кухней, высокой модой. Они диктуют моду… в джинсах, в «быстрой пище», в поп-музыке… И весь мир теперь в этом поп-наряде. Оперные певцы, чтобы выжить, поют с поп-идолами, хорошие художники устраивают перформансы, лишь бы на них обратили внимание… Та же ситуация в кино. Просто так снять Шекспира уже мало. Нужно поставить его сексуальную ориентацию под вопрос — и фильму обеспечен массовый успех. Опошление — это то, что сегодня происходит с искусством.
*
Всегда у нас было представление о том, что такое непристойность, что можно и что нельзя произносить, были слова-табу… Теперь происходит девальвация хорошего литературного языка. Да и девальвация самого мата, имевшего из-за своего уникального языкового положения особую действенную силу. Но когда матерщина стала расхожей, ее сила ушла. Обидно, что литературный язык перемешался со слоем, с которым не должен был перемешиваться. В итоге получился один язык вместо двух или трех — то есть лингвистическая и эмоциональная потеря. И языковая глухота, приведшая к тому, что мат употребляется там, где употреблять его не стоит и нельзя. Все-таки должны существовать отдельные лексические зоны, чтобы одно не убивало другое и не пачкало.
*
- Искусство должно принадлежать избранным?

- Безусловно. Меньшинству, так скажем.

(из интервью, 2007 год)

- Политика вас совсем не занимает?

- Более или менее я слежу за происходящим. У меня к этому несколько философский подход. Я полагаю, то, что сейчас происходит, - это третья мировая война. Если не воспринимать войну как результат конкретных неудачных переговоров одного правительства с другим, а как эпидемию насилия, объективно возникающую, как всякая эпидемия. По этому принципу мы сейчас и живем. Единственный выход из всякой эпидемии - это личная гигиена. Не ходить на большие сборища людей (потому что эпидемия распространяется воздушно-капельным путем), не целоваться с кем попало, не пожимать руку кому попало, не есть из их тарелок, не пить из их чашек. Тогда можно сберечься, она пройдет сама собой. Другое дело, что это произойдет не скоро. В связи с тем, что война происходит сейчас не традиционным способом, когда стреляют из пушек и палят из пулеметов, она происходит вроде как в розницу. Если вы внимательно почитаете газеты, то поймете, что воюют все, на всех континентах. Объяснения самые разные - что-то не поделили, какие-то племена выясняют отношения, кто-то от кого-то отделяется, чьи-то интересы задеты. А принцип совершенно идиотический - эпидемия. Люди, жившие веками бок о бок, начинают выяснять, что они принадлежат к разным этническим группам и начинают убивать соседа. Никакой материалистической логике это не подлежит.

- Вы замкнутый человек?

- Да, достаточно. Я не бываю в обществе, во всевозможных заведениях - то, что называется нынче всеобъемлющим словом "тусовки". Скучно, неинтересно, категорически неинтересно. Я никогда не скучаю в одиночестве, всегда есть что делать.

- Что читаете?

- В основном перечитываю. Уже тот возраст, когда не хочется чего-то нового, хочется получше разобраться в старом и прочитать то, что когда-то не дочитал. Хватает того, а не современной литературы.

(из интервью, 2002 год)

еще:
А. Адабашьян в журнале "Сеанс"
о семье Адабашьян - в журнале "Огонёк"
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...