Wednesday, 9 July 2008

Мелодии белой ночи / Melodies of a White Night (1976)

В фильме Сергея Соловьёва чередуются события настоящего времени (композитор и дирижер Илья (Юрий Соломин) едет в Японию записывать концерт) и прошлого (год назад, Ленинград, белые ночи...)

Японская пианистка Юка (Комаки Курихара / Komaki Kurihara) любит «играть русских» и даже самостоятельно выучила язык, чтобы их – русских – лучше понять. С той же целью она приезжает в Ленинград.

В консерватории её знакомят с Ильёй.

Он ведет ее в Эрмитаж, но «ведь Эрмитаж и балет - это не вся Россия», резонно замечает Илья. Чтобы показать иностранке, как живут простые русские люди, Илья везет Юку в симпатичный домик на берегу залива, где живет интеллигентная «бабка» (это прозвище так не идёт изысканной даме; «бабушка Соня-сан», как её называет Юка, звучит гораздо приятнее). Там же Юка знакомится с братом Ильи, весельчаком-художником Федей (А. Збруев), и сыном Алёшкой. Бабка рассказывает, что Илья и Федя вовсе не братья, да и она им не бабка – просто учительница музыки, усыновила после войны обоих. Была еще девочка Лена – ставшая женой Ильи и умершая после рождения Алёшки (Все запрещали, но она так хотела...).

Возникает красивая сказка: домик за городом, кукольно-прелестная японка, композитор, его брат художник, нездешняя бабушка-сан, элегантно курящая и исполняющая романсы, уютные чаепития и сакраментальное «Тихий ангел пролетел» - из уст смышленого Алеши...

Никакой действительности, никакого быта, никакого совдепа – всё возвышенно и печально. При всей своей минорности фильм напоминает открытку советских времен – с японкой, которая подмигивает, если открытку наклонять под углом.


С. Соловьев: Решение о съемках картины было принято в начале 1970-х годов. Надо понимать: тогда была очень трудная политическая ситуация. Всем было ясно, что после недолгой оттепели снова наступает зима, и мир, в том числе и Япония, уже был охвачен антисоветской волной. И вот тогда появилась новая идея, суть которой сводилась к следующему: «Не надо углубляться в политические дискуссии, надо заняться налаживанием общественных и культурных связей, простого человеческого общения».
Мы - те, кто эту точку зрения поддерживал, исходили из простой и ясной логики — все люди на Земле одинаковы. Небо для всех едино, солнце светит всем, и нет никаких изначально неразрешимых и страшных противоречий между нами. Нет и не может быть. Сейчас это звучит довольно наивно, но тогда это было живым и полезным делом, давшим начало многим мощным инициативам. (из интервью)

Фильм длится полтора часа, но кажется бесконечным – из-за отсутствия действия, минимума диалогов, долгих пейзажно-меланхоличных зарисовок. Безлюдные фантастические белые ночи...

С. Соловьев: прежде чем написать сценарий, я поехал в Японию и объездил ее почти всю, выбирая красивое место для съемок сюжета, которого ещё не существовало в природе. Только после этого я приступил к сценарию, написанному под конкретные города — Киото и Ленинград... (из интервью)

На смену открыточному Ленинграду приходит лубочный Киото: кимоно, деревянные сабо, узкие улочки...


Потом снова Ленинград годичной давности: Федор рисует портрет Юки...

Илья сознаётся в своей любви к ней Федору, на что тот изрекает глубокомысленное:
Все женщины, которых мы любили или любим в некотором смысле инопланетянки.


В это же время Юко рассказывает бабушке Соне-сан о себе: родители умерли рано, муж – он намного старше её, - заботился о ней. Он хороший, но что такое любовь она узнала, лишь встретив Илью.


Бабка и Федор советуют влюбленным объясниться. В ходе объяснения оказывается, что на пути влюбленных не разные страны и культуры, а - муж Юко: «Его зовут Ясо, он врач замечательный, он добрый и умный»...


Она уезжает. А через год – в настоящем – Илья снова встречается с Юкой. Она рассказывает о болезни и смерти мужа. Кажется, это даёт шанс влюбленным. Но нет; Юка не может придать память мужа: он знал, что умрет, и специально услал жену в Ленинград. Юка читает Илье отрывки из дневников мужа. Бедняга Илья, - как и все герои ранних фильмов Соловьёва, он и так не отличался живостью темперамента, – становится просто заторможенным.

А смерть Ясо – шанс показать красивую церемонию, праздник Бон (фонарики с огнем из храма пускают плыть по реке) ...

Для меня открыточное неправдоподобие истории искупает - диалог Ильи и Юки, с её не имеющим ответа:
Почему, ну почему всё так?...

Красивая и печальная - история любви. Она должна быть грустной – ведь герои обречены: он живет в Советском Союзе, она – в Японии, у каждого – своя жизнь. Но грусть светла и условна, поскольку история элегантна, изысканна и экзотична. Даже страдания героев утонченны и условны: японка традиционно сдержанна, герой Соломина, Илья, очевидно, выплескивает эмоции в музыке – в жизни оставаясь крайне меланхоличным.

Летящие занавески, гроза и проливной дождь, затяжные кадры и тщательная композиция – фирменные соловьевские приметы. Плюс аккуратная музыка Исаака Шварца – напоминает «Сто дней после детства», «Наследницу по прямой», - где композитором – тот же Шварц.

Комаки Курихара: В Японии актеры никогда не видят композитора – музыка пишется потом, когда фильм снят. А во время съемок «Мелодий белой ночи» композитор Исаак Шварц всегда был с нами и играл мне музыкальную тему на пианино, что стояло в нашей гостинице. Я эту музыку до сих пор не могу забыть. Мне впервые удалось увидеть, как делается музыка в кино, и это было жутко интересно. (отсюда)

Мне очень понравилась виденная впервые тоненькая кукольноликая Юка - Комаки Курихара.

С. Соловьев: Настоящим человеческим открытием стала для меня Комаки Курихара. Она тогда была фантастически популярна в Японии. Мне кажется, было что-то вроде соревнования (тайного, конечно) между ней и Юрием Соломиным по степени популярности у своего народа. Соломин после «Адьютанта его превосходительства» не мог спокойно ходить по улицам Москвы. Но то, как к Комаки относились японцы, вообще не поддается описанию. Я помню, когда мы пошли с ней в бассейн, люди в одежде прыгали в воду за автографом.
При такой фантастической популярности она оставалась и до сих пор остается удивительно скромным и красивым человеком.
Она очень живой и сердечный человек, звездная слава ее совершенно не испортила. Комаки - очень нежная и трепетная актриса, а о ее трудолюбии слагают легенды. Представьте себе: она свои роли сама озвучила на русском языке! Это просто адский труд. К тому же она женщина удивительной верности. Кино ведь дело цыганское: ночь пляшем, а утром растворились в тумане и поминай как звали. Комаки не такая. Она до сих пор помнит нас всех, приглашает к себе, приезжает сюда, мы перезваниваемся, то есть контакта не теряем. (из интервью)

Было странно читать, что на роль Фёдора-художника планировался Георгий Бурков (при всём моём к нему уважении – для эфирной творческой интеллигенции в изображении Соловьёва – не то), а на роль Ильи – хамоватый волкозубый Шакуров, которого Соловьев снимал уже в «Ста днях», а позже – в «Спасателе»... Рада, что японцы выбрали «Дерсу Узала-шного» Соломина – он очень гармонично смотрится в печальной русско-японской виньетке.

С. Соловьев: если с Комаки все было ясно, то от участия Шакурова и Буркова японцы отказались наотрез. Не потому что актеры плохие, нет. Они, японцы, их просто не знали, и как я ни старался, ничего сделать не смог. В конце концов мне пришлось уступить и согласиться. Тем более, что я давно уже симпатизировал Юрию Соломину. Он действительно очаровательный артист и прекрасный человек. Ну, а место Буркова занял Александр Збруев, который японцам приглянулся больше. Потом новое осложнение: японцам не понравилось название фильма, которое я придумал: «Уроки музыки». Ничего другого я выдумать так и не смог, и один из японцев предложил вариант, который стал конечным: «Мелодии белой ночи». (отсюда)

Романтичный польский постер к фильму:
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...