Friday, 2 January 2009

Мечтая об Аргентине / Воображая Аргентину / Imagining Argentina (2003)

"В ходе репрессивной «грязной войны» (Dirty War) до 30 тысяч аргентинцев, включая студентов, профсоюзных деятелей, представителей интеллигенции и политических противников режима, исчезли, схваченные полицией или военными, которые не утруждали себя даже видимостью судебных процессов. Этих людей бросали в тайные застенки и подвергали пыткам. Более 10 тыс. человек было убито, их тела были тайно закопаны в братских могилах или сброшены в море". (источник)

Начинается фильм фрагментом спектакля про Орфея и Эвридику – несмотря на запрет богов, несчастный обернулся и потерял возлюбленную навсегда.

голос за кадром: «Когда в 1983 году в Аргентине пришел конец военной диктатуре, нам сказали, что мы не должны оглядываться назад. Там была несправедливость, там были ошибки. Когда мы смотрели назад, нам было больно. Раны не заживали. Генералы уже изменили значение слова «исчезнуть». Исчезали понятия, исчезали люди...

Они говорили об исчезновении людей, их врагов; они изменили язык и теперь хотели изменить прошлое. Нам сказали не оглядываться назад, но мы оглядывались. Это стало нашей сокровенной обязанностью. Обернуться назад...»


К Кристоферу Хэмптону я объективно относиться не способна – его история жизни Доры Кэррингтон навсегда покорила меня. Но и без флёра заведомого восхищения могу сказать – фильм незабываемый. Хэмптон в очередной раз берется за экранизацию, – и снова не только как сценарист, но и как режиссер.
Одноимённую книгу-первоисточник Лоуренса Торнтона (Lawrence Thornton "Imagining Argentina") не читала. Хэмптон снял поэтическую интерпретацию чудовищных, трагических событий истории; он прекрасно справился и сделал яркий, незабываемый фильм.

...Буэнос-Айрес, 1976 год. Страна во власти кровавой военной диктатуры – период «грязной войны».

Карлос Руэда (Антонио Бандерас), директор детского театра; его жена, журналистка Сесилия (Эмма Томпсон), их 15-летняя дочь Тереза (Летиция Долера/Leticia Dolera) – живут вполне мирно и спокойно. Однако Сесилию беспокоят действия властей – вопреки предостережениям друзей и мужа, а также угрозам по телефону, она пишет статью о школьниках, исчезнувших после того, как протестовали против увеличения платы за проезд в автобусе.

Вскоре после этого Сесилию увозят трое вооруженных людей.



Для прояснения сюжета вставлены две сцены "воспоминаний" - нам показывают спор, предшествовавший публикации статьи Сесилии, и демонстрацию – пока еще немногочисленную – матерей тех, кто пропал без вести [Матери «Площади мая»/Mothers of the Plaza de Mayo].


Вторая сцена - романтическая, когда Сесилия напоминает Карлосу о том, как он сделал ей предложение. Варианты этих сцен писали отдельно Хэмптон и Эмма Томпсон - а в фильм вошли версии, предложенные Томпсон.

...Карлос в отчаянии. Он вдруг осознает, что обладает загадочным даром – находясь в тесном контакте с родственниками пропавшего, он способен видеть то, что произошло с ним. Видимо, шок от исчезновения жены пробудил эту способность.
В саду дома Руэда собираются родные тех, кто "исчез" - Карлос пытается помочь им, провидя судьбу их близких.
Он очень ясно видит попытку Сесилии сбежать из заключения – и её водворение обратно...

Карлосу удается отыскать место, которое он видел – он смело отправляется туда (один, безоружный), но жены там не оказалось – её уже перевезли в отдаленную тюрьму.

Властям стало известно о собраниях в саду Карлоса – они подослали к нему провокатора (Куно Бекер/Kuno Becker), но Карлос, обладающий мистическим „шестым чувством” (и „не делающий различия между предчувствием и надеждой”), легко разоблачает шпиона – после чего благородно отпускает его.

Вскоре затем секретные службы увозят Терезу, дочь Карлоса и Сесилии...

Историческая правда, чудовищная трагедия, о которой повествуется, несколько размыта сверхъестественными мотивами (ясновидение Карлоса), так что сопереживать героям получается, но как-то опосредованно.

Сцены издевательств - избиений, изнасилований заключенных – смотреть невероятно тяжело...


Одна из неувязок, делающих яркий и драматичный фильм не вполне достоверным – свобода действий Карлоса. Вокруг него всё больше жертв исчезновений и пыток, а он, собирая в своём дворе десятки родных тех, кто пропал, живет как ни в чем не бывало, свободно ездит на ярко-красном авто в поисках пропавших членов семьи – и никто его не трогает.

Бандерас, смахивающий на Кортасара, меня не впечатлил – сказался шлейф его мачо-голливудских образов, наверное.

А вот Эмма Томпсон – совершенно бесподобна! Какая разноплановая актриса!


Самое яркое впечатление фильма (помимо бьющих наотмашь сцен изнасилований несчастных женщин) – отдаленная ферма пожилой четы Штенберг, Амоса (Джон Вуд/John Wood) и Сары (Клэр Блум/Claire Bloom), куда Карлос попадает в поисках жены.
Очень красивый проход по аллее вслед за стаей фламинго...


Супруги с пониманием и сочувствием относятся к рассказу Карлоса об ужасах, происходящих в Буэнос-Айресе. Они – бывшие узники Освенцима. А обилие всевозможных птиц на их ферме Амос поясняет:

В Освенциме были птицы. Неприметные коричневые птички, вроде зябликов. Они прилетали каждое утро и садились на проволоку. Напоминали нам о свободе. Потом нацисты подвели к проволоке электричество, и целый день, к огромному удовольствию охраны, птицы превращались в живые факелы. На следующий день птиц не было, они не возвращались...
Сара: Когда мы приехали в Буэнос-Айрес, мы пошли на рынок, скупили там всех птиц и привезли сюда... Они - воплощение душ наших друзей, которые не вернулись из лагерей.

Супруги Штенберг – выразители возвышенной идеи фильма: воображение, надежда – это то, чего не может уничтожить никакая, даже самая жестокая диктатура.



"В 1985 году члены хунты были приговорены к срокам от нескольких лет до пожизненного заключения по обвинениям в нарушении прав человека, однако в начале 1990-х президент Аргентины Карлос Менем приказал прекратить преследования военных. Процессы против сторонников диктатуры были возобновлены лишь в 2006 году." (источник)

голос за кадром: «В 1990 году президент Карлос Менем беспричинно амнистировал всех виновных в этих преступлениях».

Эмма Томпсон: «Думаю, всегда существует множество вариантов ответов. Когда имеешь дело с такой сложной темой как оплаченные государством пытки, смешивая это со сверхъестественным реализмом – ты ступаешь на скользкий путь».


Кристофер Хэмптон: «Что бы они ни думали об этом фильме, людям приходится говорить о затронутой в нем проблеме. Это - рана, а когда касаешься открытой раны, люди реагируют очень болезненно; так что тут ничего удивительного нет.»

Из интервью Кристофера Хэмптона:
«Я решил снять фильм, который было бы сложно финансировать в другое время, когда меня засыпáли предложениями. На это ушло 14 лет. Несмотря на то, что есть много выдающихся аргентинских фильмов, никто не рассказал о чрезвычайном периоде в истории Южной Америки, когда одна банда решила убивать всех, кто с ними не согласен... эта шайка, по странной прихоти судьбы, побежденная миссис Тэтчер. Я не делаю никаких заявлений на этот счет, но такой фильм был необходим – также, как был необходим фильм «Поля смерти» (The Killing Fields). Меня удивило, что он был принят так враждебно».
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...