Wednesday, 16 July 2008

Перед закатом / Before Sunset (2004)

Банально: для иноязычного фильма с минималистическим сюжетом, состоящего сплошь из диалогов и монологов, чрезвычайно важен качественный перевод. Вообще же лучше всего смотреть/читать всё в оригинале, ведь любой перевод – блёклая копия...
С «Перед рассветом» мне повезло – смотрела в оригинале.
А вот «Перед закатом» когда-то разочаровал – впервые увидела его несколько лет назад; подумала – ну, слабоват, как любой сиквел, бессвязно всё и невнятно. Теперь решила проявить настойчивость и приглядеться / прислушаться. И что же. Вроде бы неплохо (на поверхностный взгляд, вернее, слух) дублированный фильм – тётенька и дяденька с приятными голосами; однако несут они такую чушь! Перевод просто преступно-отвратительный; что-то переврано, что-то опущено...
Отыскала транскрибированный сценарий этого фильма – пришлось редактировать. Но зато после его прочтения я смогла хотя бы отчасти оценить его: фильм чудесный, прелестные диалоги, аллюзии на темы/высказывания 9-летней давности... Обязательно разыщу его в оригинале.
Селин: Память – прекрасная вещь, если бы только не приходилось иметь дело с прошлым.

Со времени событий фильма «Перед рассветом» - когда 23-летние Джесси (Итан Хоук) и Селин (Жюли Дельпи) провели 14 часов, гуляя по Вене, - прошло девять лет. За это время Джесси написал роман под названием «В этот раз», посвященный той незабываемой ночи в Вене; книгу опубликовали, и Джесси приехал в Европу с рекламным туром. Он женат и у него есть 4-хлетний сын.
В последний день тура, в Париже, Селин приходит в книжный магазин Shakespeare and Company, где выступает Джесси.
Джесси: Разве всё, что мы делаем, не автобиографично? Каждый смотрит на мир сквозь свою крошечную замочную скважину, так? Я всегда вспоминаю Томаса Вулфа. Если вам знакомо его предисловие к роману «Взгляни на дом свой, ангел» - вы понимаете, о чем я. Он пишет, что все мы – совокупность моментов наших жизней, и что любой, кто садится писать книгу, использует материал, глину собственного сознания, это неизбежно. И вот, когда я смотрю на свою жизнь, я готов признать, что в ней не было оружия и жестокости, никаких политических интриг или крушений вертолетов, правильно? Но для меня самого моя жизнь полна драматизма.
У него осталось немного времени до самолета, и прежние любовники отправляются выпить кофе и побродить по Парижу.

Селин: На днях мне приснился жуткий сон. Это был кошмар о том, что мне 32 года, потом я просыпаюсь, и мне 23! А потом я просыпаюсь по-настоящему, и мне 32. Жутко. ... Время идет быстрее и быстрее. Наверное, потому что наши синапсы не обновляются. И после 20 лет начинается спад.
Джесси: А мне нравится становиться старше. Это как-то более непосредственно. Я больше ценю всё происходящее, знаешь.

Селин занимается охраной окружающей среды, у неё будто бы тоже всё в жизни удачно.

Селин: Я просто устала от этих бесконечных разговоров с друзьями о том, что мир разваливается на куски. И решила, что хочу понять, что можно исправить - и попытаться это исправить, понимаешь?

Джесси: Знаешь, я просто колеблюсь между ощущением, что всё непоправимо испорчено, и что всё-таки однажды станет лучше.
Селин: Лучше?! Как ты можешь так говорить?
Джесси: Ну, знаешь, это звучит странно, но есть же вещи, внушающие оптимизм.
Селин: Знаешь, твоя книга продается, это замечательно, я рада за тебя. Но позволь мне рассказать тебе новости, ладно? Мир летит вверх дном! Предприятия переносят в развивающиеся страны, где можно получить дешевую рабочую силу в обход любых законов об окружающей среде. Производители оружия процветаеют. Пять миллионов людей гибнет каждый год от загрязнения воды. Как мир может становиться лучше? Я не злюсь, не злюсь, ты просто объясни, мне интересно!
Джесси: ... Слушай, я говорю о возросшем сознании, понимаешь? Люди начинают бороться! Мир может стать лучше, потому что такие люди как ты научились говорить об этом. Еще совсем недавно не существовало понятия о защите окружающей среды, о проблемах такого рода, даже слов таких не было. А теперь это становится нормой...

*
Джесси: А может, я пытаюсь сказать, что мир эволюционирует так же, как человек. Вот я, например, становлюсь ли хуже? Или лучше? Не знаю. Когда я был моложе, здоровье было получше, но я был безрассуднее. Теперь я старше, проблемы сложнее, но я лучше умею с ними справляться.
Как и «Перед закатом», фильм состоит из бесконечных диалогов – о том, кто кем стал, как сложилась жизнь, насколько изменился каждый из них... Фильм снимался в режиме «реального времени» - 88 минут в кафе, на улицах Париже, в парке, на лодке, в такси...

Сначала разговор не клеится. Выясняется, что именно Селин не приехала на условленную встречу 16 декабря. Причина веская – в Будапеште умерла её любимая бабушка, и 16 декабря были похороны, - она не могла не поехать. Потом выясняется, что Джесси и Селин даже жили в одно и то же время в Нью-Йорке – эта новость причиняет боль осознанием утраченной возможности, бессилием сослагательности.
Селин уверена, что жизнь Джесси удалась: семья, успех...
Селин: У тебя всё отлично, верно? Твоя книга – бестселлер в Штатах...
Джесси: Это крошечный бестселлер.
Селин: Да ладно...
Джесси: Ну, строго говоря, да. Но я хочу сказать, что люди не читали «Моби Дика» [«Моби Дик, или Белый Кит», роман Германа Мелвилла], например, так с чего бы им читать мою книгу?
Селин: Я не читала «Моби Дика» и мне твоя книга понравилась.

Селин: Сколько ты её писал?
Джесси: Если от и до - года три-четыре.
Селин: Ого! Долго, если учесть, что ты писал про одну ночь.

Временами разговор бывает напряженным – нехорошие шутки, плохо скрытые упрёки Джесси...
Но постепенно беседа становится теплей и всё откровенней. Джесси признаётся, что написал «эту дурацкую книгу» в надежде, что Селин прочитает её, и они смогут встретиться. Как иначе? Они ведь даже полных имён друг друга не узнали 9 лет назад.

Джесси: Я был просто в ярости, что мы не обменялись телефонными номерами или хоть какой-нибудь информацией.
Селин: Знаю, это было глупо. Никакой связи. Я даже не знала твоей фамилии.
Джесси: Наверное, мы оба боялись, что если начнем писать или звонить всё это просто испарится, выцветет, знаешь...
*
Селин: Думаю, в молодости мы уверены, что в жизни будет много важных встреч. А потом понимаем, что такое происходит лишь несколько раз.
Селин: ... Я работала на организацию, которая оказывала помощь мексиканским деревням. Их беспокоило, где достать карандаши, чтобы отправить тамошним детям, в школы. Речь шла не о каких-то революционных идеях, а о карандашах! Люди делают настоящее дело, понимаешь... Я хочу сказать, что самые трудолюбивые и готовые на самопожертвование люди, способные сделать мир лучше, обычно не носятся со своими эго и не стремятся стать лидерами. Их не интересуют какие-то поверхностные, внешние награды или то, появится ли их имя в прессе. Они наслаждаются процессом, помогая другим, именно в настоящий момент, сейчас!
Джесси: Да, но это так сложно! Быть здесь и сейчас... В такие моменты я чувствую, что создан быть всегда неудовлетворенным. Всегда пытаться улучшить мою жизнь. Я удовлетворяю одно желание, но это лишь провоцирует возникновение нового. Тогда я думаю: да пошлó оно всё. Желание – горючее жизни. Как думаешь, правда ли, что не имей мы желаний, мы бы всегда были счастливы?
Селин: Не знаю... Ничего не хотеть – разве это не признак депрессии? Верно? Ведь желать чего-то – вполне здоровое состояние?
Джесси: Не знаю. Вот буддисты говорят: освободись от желаний и увидишь, что у тебя уже есть всё, что тебе нужно.
Селин: Да, но я чувствую, что живу, когда мне хочется чего-то сверх необходимого для выживания. Знаешь, хотеть... близости с другим человеком, или новую пару туфель... Это ведь прекрасно... Мне нравится, что у нас возникают эти постоянно обновляющиеся желания.
Джесси: Ну, может, всё дело в названии. Например, когда ты чувствуешь, что заслуживаешь новую пару туфель. Хотеть какие-то вещи нормально, если только тебя не бесит, когда ты их не получаешь.
*
Селин: Я на днях прочитала свой дневник за 1983-й год. И что меня поразило, так это то, что я относилась к жизни совершенно так же, как сейчас. Я была более наивна и полна надежд, но суть и отношение ко всему – абсолютно такие же! Это помогло мне понять, что я почти не изменилась.
Джесси: Да, я думаю, никто не меняется. Люди не хотят этого признать, но похоже, что каждый имеет неизменные внутренние установки. Знаешь, что бы ни происходило с нами, это не влияет на характер.
Селин: Ты правда в это веришь?
Джесси: Конечно. Я читал об исследовании, в котором следили за поведением выигравших в лотерею и тех, кого разбил паралич. Казалось бы, в одном случае находишься в состоянии эйфории, а в другом думаешь о самоубийстве. Но в ходе исследования оказалось, что через 6 месяцев, когда люди привыкли к новой ситуации, они стали более-менее такими же, как были раньше. И если человек оптимистичный, жовиальный по натуре – он остаётся таким и в инвалидном кресле. А если это несчастный депрессивный придурок – он таким и останется, несмотря на новый кадиллак, дом и яхту.

Джесси: Ух ты! Нотр-Дам... Я слышал историю, что когда немцы после оккупации Парижа отступали, они заминировали Нотр-Дам. Но им пришлось оставить одного парня, чтобы он всё это подорвал. А этот солдат не смог этого сделать! Представляешь, он просто сидел, потрясенный красотой этого здания. И когда войска союзников вошли в город, они нашли все взрыватели, которые просто валялись... Неподключенные. И то же самое с церковью Сакре-Кер, с Эйфелевой башней... с парой других мест, я думаю...
Селин: Это правда?
Джесси: Не знаю. Но мне всегда нравилась эта история.
*
Почувствовав, что оба они не так уж изменились с первой встречи, каждый хочет поделиться, выплеснуть самое сокровенное; то, что больше никому не доверишь, да и не поймет больше никто...

Селин: Знаешь, я всегда чувствовала себя неполноценной, уродкой, потому что я не умею просто жить дальше... У людей случается роман или даже серьезные отношения... А потом они расстаются и забывают! Они живут так, словно просто сменили марку овсяных хлопьев! Я никогда не могла забыть кого-то, с кем была. Ведь каждый человек... знаешь, со своими особенностями, характерными чертами. Никогда нельзя кого-то просто заменить. Что потеряно – то потеряно. Любые отношения, завершаясь, просто убивают меня. Я никогда не могу полностью оправиться. Поэтому я так осторожна со связями... Всё так больно! Даже простой пересып. Хотя я этим не занимаюсь...
Я скучаю по самому будничному в человеке. Я вообще одержима мелочами. Может, я сумасшедшая... Когда я была маленькой, мама сделала мне замечание, что я постоянно опаздываю в школу. А однажды она проследила за мной, чтобы понять, почему... И вот... я смотрела, как с деревьев падают каштаны, потом катятся вдоль тротуаров.... или как муравьи ползут через дорогу... или какую тень отбрасывает лист на ствол дерева. Мелочи.
Думаю, так же и с людьми. Я замечаю в них детали, мелочи, такие особенные в каждом; то, по чем я буду скучать... и всегда скучаю. Невозможно никого заменить, потому что каждый состоит из прекрасных уникальных черточек. Я помню... что у тебя тогда была чуть рыжеватая бородка. И как на солнце она блестела тогда... утром, перед тем, как ты ушел. Я помню всё это и скучаю. Я точно сумасшедшая, верно?

Селин утратила свои романтические мечты; она одинока: Я будто задыхаюсь, если кто-то постоянно рядом.

Джесси женился (скопировав своих родителей, которые в конце концов развелись): подруга забеременела, вот и поженились... Уважения к жене и любви к сынишке не достаточно для счастья в семье.
Джесси: (о своём браке) Я будто работаю в маленьком детском саду с той, с которой когда-то ходил на свидания.

Оба ничего не забыли о той встрече 9 лет назад, и все остальные отношения кажутся бледными и фальшивыми по сравнению с их встречей в Вене.
Селин: Да нет, всё было нормально. Пока я не прочла твою чёртову книгу! У меня от неё кишки заворачивались. Она напомнила мне, какой искренней и романтичной я была, сколько надежд питала... А теперь... Я не верю ничему, что касается любви; я больше ничего не чувствую. Видимо... Всю свою романтичность я вложила в ту ночь, и уже никогда больше такого не чувствовала. Будто эта ночь всё у меня забрала и... Я всё выразила, открыла тебе, и ты забрал это с собой. Мне холодно, словно любовь вообще не для меня.

Завершается фильм сценой дома у Селин. Она напевает, копируя Нину Симон, и говорит Джесси: "Ты опоздаешь на свой самолёт".
А он, впервые за весь фильм выглядящий умиротворенным и счастливым, отвечает просто: "Я знаю".

Интервью режиссера и актеров о съемках фильма
Цитаты из фильма (англ.)
Заставки
цитаты из фильма в посте - в моём переводе
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...