Sunday, 6 January 2008

Ваш выбор, мадам / Завтра будет лучше / Ça ira mieux demain/ Tomorrow's Another Day (2000)

Элизабет (Жанна Балибар/ Jeanne Balibar) считает себя жертвой буржуазного воспитания (Тюль? Чтобы он тут висел, как у моих родителей? Это мещанство!) и имеет обо всём собственное мнение, не переставая при этом во всем сомневаться.
Она поглощена ремонтом и проблемой – куда девать комод?
Подруга, Мари (Изабель Карре / Isabelle Carré) - смешные америкосы в отзывах о фильме называют Элизабет мамой Мари... - советует: заверни его в клеенку и отправь в подвал.
Однако при покупке клеенки в супермаркете Элизабет встретила знакомого, напугавшего ее: мебель в клеенке сгниет! Дерево ведь дышит!

Вместо того, чтобы просто оставить ненужную клеенку и уйти, дотошная Элизабет донимает продавца и по его совету идет на охоту за «дамой в красном» (Скорее, в малиновом), купившей остаток клеенки...
Так Элизабет знакомится с Софи (великолепная Натали Бай/ Nathalie Baye). Это суетливая нервная дама (Припарковаться негде! Человеческий облик теряем! И подумать нам некогда. Когда? Одни ужасы кругом!). Элизабет рассказывает ей о своих планах применения клеенки. Софи взволнована – у нее самой в подвале хранится (Не нужна, но это память!) – старая мебель матери. Обещает проверить, не сгнила ли мебель и перезвонить Элизабет...

В машине Софи рассказывает мужу, Ксавье (Жан-Пьер Даруссен / Jean-Pierre Darroussin), о клеенке, мебели и гниении. Он спокоен: Даже если всё и сгнило, это лишь повод вызвать грузовик и вывезти мусор.
Повздорив с мужем (Я предпочитаю человечное беспокойство той женщины твоей высокомерной бесчеловечной скромности!), Софи спускается в подвал – мебель сгнила частично... Об этом Софи докладывает по телефону Элизабет.
У той сидит Мари:
- Почему ты просто не оставила клеенку в супермаркете?
– Это была бы анархия!
– У тебя болит душа из-за клеенки, но ты спокойно используешь труд нелегалов. Где же тогда твоя душа?

Ксавье с декоратором Франком (Дидье Безас/ Didier Bezace) ужинают и беседуют про мебель. Франк профессионально рассказывает о зависимости гниения мебели от породы дерева, а Ксавье – о психоанализе (он – психоаналитик и хиропрактик).
- Психоанализ в прессе как только не склоняют... Сейчас, если у тебя психоаналитик – ты осёл. Пациентов все меньше, но зато они настоящие! Тут как с деревом – важно время. ... Я занялся остеопатией - лечу тело и дух. Но до пациентов психоаналитика не дотрагиваюсь.

Франк слушает в пол-уха – его жена Селина не разрешает ему много есть. А он с аппетитом поедает капусту: Посмотри, какой живот! Я просто раздуваюсь! Такая тяжесть!
- Это психосоматический эффект: Селина не разрешает тебе есть капусту, у тебя болит живот из чувства вины, – авторитетно объясняет Ксавье.

У супругов Ксавье и Софи занятная традиция – они рассуждают вслух в присутствии друг друга:
Софи: Ксавье прав. Но если бы он обнял меня и сказал – пойдем в подвал вместе. Я бы сказала – нет, милый, зачем? Это пустяк. Но он сказал – у тебя фобия. Разве он мог бы сказать такое пациенту?
Ксавье: Софи права... Но она же моя жена! Она должна радоваться, что я не отношусь к ней, как к пациентке...

Пациентка Ксавье-психоаналитика:
- Я не могу заставить уважать себя. Если я что-то говорю – он не спорит, не возражает. Это значило бы придавать моим словам слишком большое значение... Он вздыхает. Я действую ему на нервы... Вот когда я говорю с Вами, Вы не вздыхаете – Вы слушаете, я чувствую уважение к себе... Как-то раз после заседания один человек мне сказал: "Вы так выступали, что дух захватывало!" Если я и спала с ним – то как раз из-за этого. Это я не к тому, что мне хочется лечь в постель с Вами. Нисколько. Хотя... Нет.

Люди не хотят ходить к психоаналитику – это не модно и постыдно. Зато они с удовольствием посещают хиропрактика. А Ксавье во время этих визитов умелыми вопросами ненавязчиво вызывает их на разговор. «Почему я вам это рассказываю?» - недоумевают пациенты.

Пациент у Ксавье-хиропрактика:
- Вы там не умерли? Хоть бы вздохнули погромче. Иногда мне кажется, что я заперт в гробу вместе с трупом. Хоть и слышу, как Вы там дышите. Когда я слышу Ваше дыхание – я словно младенец у материнской груди. Она дышит, я дышу вместе с ней, и тогда мне хочется жить. А когда Вы молчите – я пугаюсь, непривычно как-то...
- Вы никогда не думали о психоанализе?
- Зачем мне психоанализ? Я же не псих! У меня спина болит!

Франк и Софи – в подвале; рассматривают мебель. Франк задает вопрос о наболевшем:
- Как ты думаешь, я толстый?
- Ты не к тому обратился. Я смотрю на людей иначе, мне видна их внутренняя красота. Кстати, не уверена, красив ли ты внутренне.
- То есть я тебя не интересую.
- Я этого не сказала.
- Поцелуй.
- А Ксавье? Сам видишь, ты внутренне некрасив! И вообще, почему ты мне это говоришь в подвале?
- Тут интимно!

Элизабет объясняет Франку тонкости:
- Мы с Ксавье иногда так играем: я на пациента смотрю и говорю, куда он пришел. Здорово! Я только раз ошиблась.
- А как ты узнаёшь?
- Те, что идут на психоанализ, словно несут свою голову; те, кто к хиропрактику – тело. У них совершенно разная манера.
- А когда ты ошиблась?
- Та пациентка пришла на массаж головы.

Случайное знакомство Элизабет (Эта баба с комодом – невротичка! – ставит диагноз Ксавье) и Софи (Чтобы чувствовать себя хорошо, надо ни с кем не общаться. Или почти ни с кем) заканчивается тем, что Элизабет вынуждает Софи взять себе комод.
- Тебе за этот комод платить и платить – собой. Это вовсе не комод. Это семейный склеп, а его не отбирают.

- От того, что ты снимешь штаны – мир не остановится. А я не забуду, что ты заставляешь меня переживать психологическую пытку!

Элизабет же оказывается женщиной несчастной – после 10-летнего раздумья некий Марк пишет ей резкое прощальное письмо. Софи нашла его забытым в комоде.

Параллельно рассказываются несколько историй: Элизабет знакомится с Евой (невероятно сохранившаяся Даниэль Дарье / Danielle Darrieux – во время съемок фильма ей было 83!). виолончелистка Мари – с официанткой Анни (Софи Гуиллемин /Sophie Guillemin).

Ксавье и Софи в театре:
- Декорации [Франка] вполне.
- Скажем, что было интересно.
- Хуже не придумаешь! «Интересным» не обрадуешь, «интересно» звучит занудно, то есть как раз никакого интереса не представляет.
- Ты про декорации сказала «ничего», а мне даже понравились.
- Когда ты говоришь «понравились», ты словно больного успокаиваешь, а когда я говорю «ничего» - это значит, что я восхищаюсь.

(на фото - Натали Бай и Жанна Лабрюн)
Сценарист и режиссер – Жанна Лабрюн (Jeanne Labrune). Отличный фильм – остроумное наблюдение за буднями парижан с их мельчайшими подробностями и проблемами, перерастающими подчас в смешные или драматические события.
Прелесть фильма – в чудесных диалогах и великолепных исполнителях ролей – от главных до эпизодических (пациенты Ксавье).

События в фильме происходят в течение нескольких дней - с ироничными названиями:
понедельник – Ударная волна; вторник – Вихри; среда – Волнения; четверг - Завтра будет новый день; пятница - Поток.

Отношения Мари и Элизабет всё ухудшаются; зато возникает и крепнет дружба Элизабет и пожилой декораторши Евы – впервые они встретились в супермаркете...
Франк и Селина (Натали Безансон / Nathalie Besancon) борются с его аппетитом.
Пациенты Ксавье – и те, что пришли на массаж, и те, что на психоанализ – милые люди, одновременно заурядные и интересные – каждый со своей историей, надо только ее выслушать.
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...