Sunday, 27 January 2008

Данис Танович "Ад" / Enfer, L' / Hell (2005)

Hell is oneself, hell is alone, the other figures in it merely projections.
There is nothing to escape from and nothing to escape to.
One is always alone.
T. S. Eliot


«Ад — не место, но состояние,» - писал Элиот. Ад – это не всегда другие (хотя Сартр прав). Фильм, похоже, подтверждает мнение Элиота.

Впечатляющее – красивое и кошмарное одновременно - начало: приглушенно-красноватая гамма (вспоминается «Декалог 5» с фильтрами цвета сепии), калейдоскопические кадры. Маленькая птичка в гнезде, три яйца. Кукушка подбрасывает своё яйцо в чужое гнездо. Новорожденный кукушонок, методично-настойчиво выталкивающий из него яйца - зрелище в стиле «Animal Planet»...

Фильм об истории жизни трех сестер. Они настолько далеки, что едва ли знают адреса друг друга. Вполне возможно, что судьба Антуана, их отца, имеет реальную основу. Кшиштоф Кесьлевский говорил, что Песевич, долгое время работая адвокатом, привносил в их совместные киносценарии множество историй из жизни...

Про фильм чего только не пишут: сравнивают с Агатой Кристи и Хичкоком; восхищаются по очереди Эммануэль Беар и Карин Виар; называют поверхностным, схематичным и великолепным... Утверждают очевидное: это не фильм Кесьлевского. Кстати, его имени нет в титрах - над сценарием работал Песевич. Где-то читала, что Кесьлевский успел закончить лишь сценарий "Рая" из задуманной трилогии.
Конечно, гениальный Кесьлевский снял бы иначе. (И непонятно-невнятного тыкверовского «Рая» тоже не было бы – был бы шедевр Мастера). Но что толку спотыкаться в сослагательности?...

И все же фильм очень понравился. Прежде всего явным пиететом – почти придыханием – Даниса Тановича (Danis Tanovic) по отношению к покойному Кесьлевскому. Фильм – попытка идти след в след - за Мастером.

Эти темы – судьба и случайность, свободная воля и предопределенность, ад, преступление и наказание; драмы в каждом доме, за каждым окном; попытка проникнуть в жизнь человека, остающегося наедине с собой. Извечные темы Кшиштофа Кесьлевского.

Эта цветовая гамма. Три сестры – три цвета: красноватые оттенки – для корчащейся в муках ревности Софи; синие – для печальной Селин; леденцово-зеленые (почти «Амели») – для младшей, Анны. Все три цвета собраны воедино в финале: стулья в пансионатском кафе (синие, красные и зеленые), когда три сестры, наконец, вместе пришли навестить мать, задать ей вопрос...
Штришки мягкого юмора.
Прямые ссылки на Кесьлевского: здесь и старушка, выбрасывающая в мусорный контейнер бутылку («Три цвета»); и огромное комнатное растение, - ни в чем не повинное, но безжалостно уничтоженное брошенной Софи (специально купленный фикус, с которого обрывала листья Дорота, героиня фильма «Декалог 2», стоил дорого, как рассказывал Кесьлевский)... И пчела, барахтающаяся в стакане с вином. Как Анджей в том же «Декалоге 2», за насекомым – выплывет или утонет? – безучастно следит Софи... Пчела – как и у Кесьлевского – спасается.

Финал – как часто и в фильмах Кесьлевского - открыт. Поставлены вопросы, на которые нет ответов. Чья вина? Почему так произошло? Была бы жизнь сестер иной, если бы их родители повели себя иначе? Кто знает...
Мальчик, влюбленный в учителя – орудие разрушения судеб людей вокруг него. Но непосредственная разрушительница – мать. Драма матери и отца, оставшаяся за кадром, отрикошетила на судьбы всех – самих родителей, их троих детей, на семьи и отношения девочек в будущем... Кукушка, уничтожающая свой дом. Медея, убивающая своих детей. Трагично и красиво.

Безусловно, фильму не хватает пронзительной одухотворенности, божественной мистики, трансцендентного сплетения вечности и времени, ощущения чего-то нездешнего, «за пределами мира», - всего того, что пронизывает фильмы Кесьлевского. Но ведь я сказала вначале (и повторяю – скорее, для себя самой): не надо ждать от режиссеров невозможного.

Вспомнила, что о «Декалоге» Кесьлевский говорил – пять историй о женщинах (и девочках) и пять – о мужчинах (и мальчиках). Про «Три цвета»: это история о женщине (Синий), мужчине (Белый) и двоих, мужчине и женщине (Красный). Подобный подход, возможно, задумывался в трилогии «Рай», «Ад»... Первый – о двоих, второй – о женщинах... Вспомнила обо всем этом, когда «Ад» начали ругать за мужененависничество и феминизм. Забавно. Кесьлевский рассказывал, что ему вменяли в вину недостаточное внимание к женщинам с их проблемами, схематичность их образов в его фильмах.

Танович скурпулезно и благоговейно улавливает намерения авторов сценария. Фильм построен на нюансах, настроениях и оттенках. Диалогов немного. Говорят зрительные образы.
Темные гнетущие интерьеры квартир... Колодцы спиралевидных лестниц, высокие потолки, окна... Сюжет похож на причудливо расписанный ковер – узор мрачноват, но прекрасен. Парадоксально-живописный рассказ о боли – сомнения, предательство, одиночество, эгоизм... Всё и все в Париже, где происходят события, невероятно красивы.

Единственное, что не понравилось – выбор на роль старшей сестры, Софи, Эммануэль Беар... Я, как говорила Хоботова, «в шорах своей предубежденности», сознаюсь. Но вижу только, как роскошный плод трудов парижских пластических хирургов бродит вдоль кроваво-красных стен гостиницы, скрипя ухоженными ногтями по стенам и подслушивая стоны соитий за дверями номеров...
Гостиница – и словно на дне колодца в ней – Софи...
Хороша (но это заслуга не одной Беар) сцена ссоры с мужем на кухне – красиво: его ботинки - и ее голые ступни на кафельном полу...
Красный интерьер квартиры родителей – Софи, единственная из трех сестер оставшаяся в этой квартире, повторяет «ролевые игры» родителей, их драму, со своим мужем Пьером.
Потрясающа гордая Жюли (Maryam d'Abo), любовница Пьера:
- Я бросил жену.
- Ты и детей своих бросил?
- Что ты хочешь сказать?
- Хочу сказать, что ты ведешь себя, как негодяй. Почему ты не сказал, что у тебя есть дети?
- Но что это меняет для нас?
- Я скажу, что это меняет. Мой отец меня бросил, когда мне было 16. А теперь то же самое происходит из-за меня.
- Жюли, я тебя люблю.
- Нет, ты никого не любишь, кроме себя. Я в тебе ошиблась. К сожалению, я совершенно по-другому тебя понимала.


Младшая сестра, Анна (Marie Gillain) влюблена во Фредерика (Jacques Perrin), пожилого женатого профессора Сорбонны – и отца своей лучшей подруги (судьба или случайность?). Любовь, вспыхнувшая в Акрополе... Теперь он устал от двойной жизни, хочет прекратить отношения с Анной ("Я так не могу..."), а она беременна... Внезапная смерть Фредерика заставляет Анну отказаться от операции и оставить ребенка.

Именно этой паре принадлежат два важнейших монолога. Основной момент фильма – отрывок лекции Фредерика в Сорбонне. Рассуждения профессора могут показаться тривиальными. Но здесь важна интонация – не только что, но как сказано.
Прекрасный лекционный зал с торжественным сводом создаёт атмосферу...

Прошло две тысячи лет. Рационалистам надо было придумать что-то, что заменило бы им судьбу. Они хотели, чтобы Бог был равен здравому смыслу. Судьбы быть не могло. Но, с другой стороны, им приходилось объяснять факты, которые были реальны, хотя и необъяснимы для человеческой психики. И вот они изобрели совпадения.
Я, наверное, покажусь вам немного старомодным, но в качестве
объяснения необъяснимого мне больше нравится судьба. Надо только различать. Она приносит надежду, в нашем понимании, по сравнению с совпадением, которое, скорее механическая сила. Я всё же мог бы принять смерть как часть здравого смысла, часть огромной книги о мире, - это будет смерть, которую принесет судьба.
Но как можно принять смерть, которая будет лишь фактом? Как, например, внезапное падение на голову цветочного горшка, когда я прохожу под балконом. Это будет глупая смерть, лишенная всякого смысла, лишенная духовной глубины. Вот почему мне больше нравится судьба. И в эстетическом плане она бесконечно превосходит совпадение. Судьба ускользает от описаний, в отличие от совпадения. Я не вижу ничего такого, что литература могла бы взять от совпадения, кроме бездушности, отсутствия смысла и причин существования мира...



На экзамене Анна анализирует историю Медеи – просто и грустно.
Культура требует, чтобы женщины полностью подчинялись мужчинам, своим мужьям. Медея выступает в роли идеальной супруги, она занимается детьми и домом – до того момента, когда ее предал Ясон. Ревности Медеи нет предела. И вот, чтобы досадить мужу, она приносит в жертву двоих своих детей. Она знает, что Ясон любит их больше всего, и что это лучший способ наказать его. Поскольку она долго подавляла в себе злость, взрыв ее эмоций был очень силен. Дети убиты. Цель этой трагедии - исследование природы человека, его положения во вселенной и отношения с силами, управляющими его существованием. Главное действующее лицо – трагический герой, он страдает от несчастья, которое не случайно. И при отсутствии смысла он находит свое значение в диалогах и действиях, к его несчастью. Трагедия обращает внимание на уязвимость человека, на его страдания, причиной которых стали действия других людей и богов. Вот почему трагедия невозможна в наши дни. Это невозможно, потому что наше общество потеряло веру. Потому что наше общество живет в мире, который забыл о Боге.

[Ясон и Медея были изгнаны из Иолка и поселились в Коринфе у царя Креонта, где счастливо прожили 10 лет. У них родились два сына Мермер и Ферет. Ясон стал подозревать, что Медея добыла ему этот трон, отравив Коринфа. Поэтому он решил развестись с ней и жениться на Главке Фиванской, дочери царя Креонта. возмущённая изменой Медея прислала в дар новобрачной отравленное одеяние, и та умерла в страшных мучениях. Своих малолетних сыновей от Ясона Мермера и Ферета Медея убила на его глазах, а сама унеслась на колеснице, запряжённой крылатыми конями (драконами). Ясон покончил жизнь самоубийством, по другой версии, он дожил до старости и погиб под обломками обветшавшего «Арго», заснув в его тени. - отсюда]

Карин Виар (Karin Viard) в роли Селин прелестна и неожиданна; полное перевоплощение – раньше я видела ее только в блистательных комедийных ролях. Селин – одинока, печальна, мечтательна... Это именно она посещает парализованную немую мать, привозит ей шоколад и развлекает чтением фактов из книги рекордов Гиннеса. (Кароль Буке едва узнаваема в космах седых волос и старческих пигментных пятнах. Но как хороша! Может сказать всё - одним взглядом).
Позже, узнав правду, именно Селин идет на могилу отца – жутковатый заброшенный участок земли на кладбище – ни памятника, ни даже надгробия - просто земля...


Незнакомый человек (Гийом Кане/ Guillaume Canet, недавно потрясший фильмом «Не говори никому») в кафе громко читает смущенной Селин великолепное стихотворение. И как же она слушает...
В существовании, в страсти человек живет, человек сохнет.
В существовании, в страсти - я потерялся в поисках.
Я был когда-то. Я еще есть.
Меня не было. Меня больше нет.
Я потерялся в поисках, в блужданиях, в мечтах.
Ночь меня убивает. День меня возрождает.
День теряется, жизнь заканчивается
В блужданиях, в мечтах, в надеждах, в ожидании.
Я мечтаю о жизни, и живу в мечтах.
Я прячу свое сердце, я осуждаю свое сердце
В том, что оно уже не живет,
в том, что оно снова мечтает.
В надеждах, в ожидании.
[текст Меши Селимовича (Meša Selimović), одного из величайших боснийских писателей). Об этом - в интервью Даниса Тановича о фильме]

Себастьен показывает Селин на просвет бутылочку воды Evian – читаешь наоборот, получается “naïve”. Милое открытие (и роскошная реклама этой действительно вкуснейшей воды). Почему это слово? Наивность сестер, безоговорочно поверивших матери и отвергших отца?

Грустный юмор недоразумения:
Селин: Я поверила, что ты в меня влюблен. Я слишком часто хожу в кино...



В фильме множество совсем крохотных эпизодов - чудесных и трогательных (еще одна черта кино Кесьлевского: его фильмы можно смотреть бесконечно, каждый раз открывая что-то).
Например, с проводником поезда (Georges Siatidis), в котором Селин совершает еженедельные поездки в пансионат к матери. После – возможно – лет молчаливого любования дремлющей в поезде Селин, проводник набрался смелости познакомиться с ней – и, по извечной иронии судьбы (или случайности) выбрал для столь смелого поступка именно тот день, когда с Селин к матери отправились ее сестры.

А Луи (великолепный Жан Рошфор /Jean Rochefort)! Он появляется в трех крошечных эпизодах, просто сидит на скамье и разглядывает узоры, в которые складываются стеклышки калейдоскопа (случайности?).
- Бонжур, Луи. Вы совсем один?
- К счастью, да.
И еще штришок печального юмора: «Слишком много эмоций, сердце не выдерживает,» - шутит Луи, когда его увозят в больницу...

Жизнь – калейдоскоп; всё сложилось так, как сложилось. Остальные возможности, случаи, шансы – остались в воображении. У кого из людей нет подобных историй, – о которых постоянно думаешь в сослагательном наклонении: как могло бы быть...
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...