Friday, 26 October 2007

Невезучие / Заткнись! / Tais-toi / Shut Up! / Ruby & Quentin (2003)

Режиссер Франсис Вебер / Francis Veber

Вот она - непобедимая сила таланта и опыта! Вроде бы - ничего нового, вполне тривиальная история с давно отработанными комедийными трюками. Но смотрится многократно с неослабевающим удовольствием, - прежде всего благодаря потрясающим актерам (от главных до эпизодических ролей - сплошь звёзды), и обилию смешных диалогов – только успевай смеяться.

Если смотреть подряд – «Хамелеон» (или «Шкаф») и «Замолчи!» (или «Невезучие» - неудачное русское название ввиду наличия одноименных фильмов) – заметна привязанность режиссера к одним и тем же актерам. Вообще, забавно обилие вариантов названия: от повествовательного "Руби и Квентин" в США, до невесть откуда взявшегося (ассоциации с фильмами Ришара? А как насчет путаницы с названиями?) - "Невезучие".

Придурковатый добряк Квентин (Жерар Депардье /Gérard Depardieu) промышляет грабежом.

- Это что? – Йены, мсье. – Мне не нужны африканские.

- Ты ешь?
– Ем, а что?
– Это печень? Песочное? От него могут болеть зубы. И очень быстро набираешь вес. А от маргарина, что кладут в печенье, говорят, возникает импотенция!

Квентин и психиатр (Андре Дюссолье /André Dussollier) (над столом психиатра – портрет Фрейда):
- Что видите здесь?
- (с видимым усилием) Пятно?
- Какое?
- Пятно окраски? ...У вас на галстуке тоже пятно. Вы на него посмотрите.

- Я не могу помочь. Он не сумасшедший. Легкая умственная отсталость и полное отсутствие воображения.
- Говорите яснее, доктор.
- Хорошо, говоря яснее он - идиот.
- Так заберите в психушку.
- Он не сумасшедший, а идиот. Сумасшедшие живут за высоким забором, а идиоты ходят по улицам толпами.

- За две недели он довел пятерых заключенных! – жалуется директор тюрьмы: не могут сбагрить в психушку, но не могут и выпустить.

В тюрьме Квентина наконец подсаживают к упрямо молчащему рецидивисту Руби (Жан Рено /Jean Reno). «Он расколется!» - уверен комиссар Вебер (элегантный Ришар Берри/ Richard Berry).
Молчаливый Руби Квентину сразу понравился:
- Ты не обижайся, но у тебя глаза, как у старого мерина. Я чувствую себя у тебя в камере, как в конюшне.

- Замечательный мужик! – восхищается Квентин.
- Не слишком разговорчив.
– Зато как слушает!

Трогательно привязавшись к лошадино-глазому Руби Квентин следует за ним в больницу, перерезав вены: Я сделал как ты. Руби-Святой и Квентин-Чудотворец....

- А, доктор, как поживаете? Я вас вчера вспоминал.
- Неужели?
- Да! Пролил кетчуп на одеяло, такое пятно получилось! Думаю: вот бы доктору показать!

...а потом и в психушку - чтобы попасть, куда и Руби – ударился головой о стену...
- Мозг не задет.
- Грех говорить, но там нечего задевать.

Квентин: - Никак с мыслями не собраться.
- И не надо – их там нет.

(Michel Aumont – сосед из «Хамелеона»): Я был психиатром, а потом сам не знаю, как тут оказался. Но мне нравится – здесь хорошо и работы меньше.

План побега Руби совран Квентином и его приятелем-алкашом Мартино (Тики Хольгадо /Ticky Holgado)

Комиссар командует: Ищем крановщика, санитара, кретина и киллера. Работы до хрена!

- Таких кретинов не бывает. Ты гораздо умнее, чем кажешься.
- Я?! – Квентин обалдел от неожиданного комплимента.

- Мы нашли крановщика!
– Он заговорил?
– Нет, его стошнило.
Мартино (едва очнувшись): Я пью 25 лет и никогда этого не брошу!

- Ясно одно: Квентин – мозговой центр этого предприятия!
– Мозговой?!
- Они обокрали магазин товаров для карнавала. Украли 15 евро и подушку-пердушку.

Квентин: А ведь я мог бы быть врачом. Лечил бы бедных. Бесплатно. Ну и крал бы – жить-то надо?

Забавно: когда беглецы переоделись в шмотки «крошки»-жены жокея, сделали это они со вкусом: брюнет Рено оказался в красном, Депардье - в розовом (-Смотри, два педика! - потешается Квентин. – Это мы, кретин).

Лучший, на мой взгляд, диалог в фильме:
- Мы малолетки, и нам плевать на полицию.
- Мы не полиция, и нам плевать, что вы малолетки.

- А что мне делать? Может, вернуться к приемным родителям?
- Прекрасно.
- Но они умерли...

Очень философский диалог (совсем как про котят в "Хамелеоне"):
- Я сказал избавиться от полицейской машины – а ты пригнал еще одну?!
- Но ведь эта – другая.

- Купил кое-что в аптеке... Конфитюр. О, боже, это слабительное...
- Перестань обжираться – всё тут изгадишь.

А главный злодей - противник Руби - Фогель похож на старую Масяню (или ее создателя).

Thursday, 25 October 2007

Георгий Данелия о съёмках фильма "Мимино" (1977) / Danelia, about "Mimino"

И мы уже втроем, Резо [Габриадзе], Вика [Токарева] и я, поехали в дом творчества «Болшево» писать новый сценарий. Писать надо было быстро: времени до съемок оставалось мало. А у нас кроме вертолета, цепи, замка и Бубы Кикабидзе ничего не было. И мы почти круглосуточно в лихорадочной спешке сочиняли. (Что вертолетчика играет Кикабидзе, мы с Резо решили еще в Телави.) Второй режиссер Юра Кушнерев каждое утро приезжал к нам в Болшево и забирал то, что мы успели написать. Параллельно в Москве работала съемочная группа. По тем эпизодам, что он привозил из Болшева, надо было найти актеров, сшить на них костюмы, выбрать натуру, сделать эскизы декораций, внести изменения в смету, и еще, и еще!
К началу съемок мы кое как набросали первый вариант. А уточняли, дописывали и переписывали сценарий – во время съемок.

Между прочим.
Эпизод: встречу Мимино с адвокатом в Бутырской тюрьме написали один к одному, как это было с моей дочкой Ланочкой [дочь от первого брака Данелии, с Ириной]. Когда Ланочка окончила университет и стала адвокатом, выглядела лет на пятнадцать. А первая ее встреча с подзащитным была в Бутырской тюрьме. Когда подзащитного привел конвоир и оставил Ланочку с ним один на один (тот подзащитный был матерый рецидивист, сплошь покрытый татуировками), Ланочка от испуга забыла все, чему ее учили в институте.
– Да ты не бойся, спрашивай, – пожалел ее подзащитный.
И стал подсказывать, что она должна спросить: «Сначала спроси имя и фамилию. Потом год и место рождения…»

Именно от Ланочки я узнал слова «потерпевший», «подсудимый» и, главное, «личная неприязнь». И в знак благодарности нашего адвоката, которого играла Мария Дюжева, назвали – Светлана Георгиевна, так полностью зовут мою дочку.

СЮЖЕТ. Деревенский летчик Валико Мизандари летает на маленьком вертолете, возит крестьян и кино по деревням и влюбляется в стюардессу большого белого лайнера. Приезжает в Москву. Попадает в большую авиацию, летает на лайнере по всему миру. Но понимает, что это не для него. Возвращается в деревню, где он нужен отцу, сестре, племяннику, своей собаке Зарбазану и всем, всем, всем.

*
Перед тем как начать съемки, мы – Анатолий Петрицкий, Борис Немечек, Кушнерев и я – прилетели в Тбилиси и поехали на машине по Грузии искать места для съемок.
Оператором на «Мимино» был Анатолий Петрицкий. (Он снял с Бондарчуком эпохальный фильм «Война и мир».) А художниками – снова мои любимые супруги Немечики.


У вертолетчика Валико Мизандари (Мимино) был пес по имени Зарбазан. («Зарбазан» по грузински «пушка».) Зарбазана привезла из Москвы дрессировщица. Это была маленькая собачка. Звали ее Чапа. Славная собачка, но я был недоволен. По Чапе видно было, что она ухоженная и домашняя. А пес Мимино должен был быть потомственной дворняжкой. Встретил я его, когда открылся перевал и мы на рассвете ехали в аэропорт. Он неторопливо трусил по улице. Невысокий, вернее, маленький, лохматый, одно ухо торчит вертикально, второе – болтается. Бородка в колючках, походка независимая. Настоящий Зарбазан! Кино есть кино. Тут же решили: «Сейчас некогда! С хозяином объяснимся потом». Забрали пса – и увезли. А когда вернулись, выяснили, что хозяина у Зарбазана нет и никогда не было. Он с детства жил вольной жизнью. Питался в ресторане при гостинице и в хинкальной на площади Ленина. Зарбазана мы все полюбили: он был понятливый, веселый и, несмотря на солидный возраст, любил играть в футбол. Когда после съемки механики гоняли мяч, Зарбазан принимал в этом активное участие – подпрыгивал и ударял мяч носом. Иногда его даже в ворота ставили.

Когда возвращались в Москву, Зарбазана взяли с собой (он нужен нам был для съемки в декорации деревенской школы). Поселился он у директора фильма Валеры Гандрабуры. Валера и его жена обожали Зарбазана и баловали его. Жена работала в хорошем месте и кормила пса шоколадом и черной икрой. К теплой постели и деликатесам Зарбазан был не приучен. И недолго протянул. Похоронили мы его на территории «Мосфильма» (ночью, чтобы никто не видел) в яблоневом саду, который посадил Александр Довженко.

*
Как-то увидели мы такую сцену: пастух вышел из ресторана «Космос», прошел, качаясь, несколько шагов и упал. Поднялся, прошел еще несколько шагов и снова упал. Тогда от стада баранов, которое расположилось метрах в ста от ресторана, отделился козел. Он подошел к пастуху, подцепил его рогами, поднял и стал подталкивать сзади по направлению к стаду. Пастух падал, но козел повторял маневр. Потом подбежал и мальчишка – помощник пастуха. Мальчишка придерживал пастуха за рукав, а козел толкал его рогами под зад. Пока мы принесли камеру, они скрылись в ущелье.
На другой день, когда мы возвращались со съемок, козел с озабоченным видом ходил туда сюда возле ресторана. Я заглянул в окно. Пастух был уже там. Козла мы сняли на пленку (этот кадр вошел в фильм). А как он опять повел пастуха «домой», снять не смогли: было уже темно.
Между прочим. После съемок в Омало я считаю, что «козел» – это комплимент.


Из Омало была видна деревня Шинако со старинной маленькой церквушкой. Напрямую километра четыре-пять – не больше. Но между Омало и Шинако – ущелье. Дом Мимино я хотел снять там, и мы с Толей Петрицким на игровом вертолете слетали посмотреть. Деревня нам понравилась. Летчик Карло сказал, что больше еще одного рейса в Шинако он совершить не сможет. Керосина осталось мало – может не хватить на перелет в Телави. Электричества в деревне не было, и крестьяне все время выпрашивали у нас керосин. А поскольку они помогали нам (дали ослика, чтобы возить аппаратуру, снабжали продуктами), отказать им мы не могли.

*
Начали снимать в Шинако. Горцы на нас никакого внимания. Считали, что проявлять любопытство невежливо.
И собаки в Шинако были такие же тактичные. Пришли, взглянули на нас и уселись в круг неподалеку. Когда мы отсняли Зарбазана, он пошел к собакам и сел в их компанию.


У меня два самых любимых актера – Женя Леонов и Буба Кикабидзе. Если Женю я мог снимать во всех фильмах, то Бубу – нет. Кого бы он мог сыграть в «Афоне»? А вот в «Мимино» роль Валико Мизандари была написана специально на него.


В роли сестры Мимино снялась актриса Зейнаб Ботсвадзе. (Она потом сыграла главную роль в фильме Абуладзе «Покаяние».)

*
Герой Фрунзика Мкртчяна Рубик Хачикян из фильма «Мимино» стал фигурой знаковой, и многие говорят, что это лучшая его роль в кино. А ведь упади тогда монета по другому – и его в этом фильме могло и не быть. И фильм был бы совсем другой.
Когда в Болшево мы написали все, что происходит в Грузии и наш герой прилетает в Москву, возник вопрос:
– Один живет он в номере гостиницы или с кем то?
– С кем то.
– С кем? С Леоновым или Мкртчяном?

Поселили с Мимино Леонова (эндокринолога из Свердловска). Получается интересно. Поселили Фрунзика (шофера из Ленинакана) – тоже интересно. Решили: Леонов – орел, Фрунзик – решка. Подкинули монету. Выпала решка.
И Кушнерев в этот же вечер вылетел в Ереван освобождать Мкртчяна от спектаклей.

А после «Мимино» многие его реплики цитируют и сейчас, через тридцать лет. Некоторые запомнились, потому что они смешные: «Я так хохотался!», «Ты и она не две пары в сапоге». Но есть и совершенно обычные. Во время завтрака Хачикян спрашивает Валико:

– Вы почему кефир не кушаете? Не любите?
Ну что тут запоминать? Но и эту фразу до сих пор повторяют. Уверен, если бы это сказал другой актер, не Мкртчян, эта реплика вряд ли осталась бы в памяти, даже сразу после просмотра.
Когда мы снимали, было очень холодно, мороз доходил до минус сорока. А костюмы выбрали летом. Буба выбрал плащ, а Фрунзик короткую курточку. Я говорил, что будет холодно.
«Они же с Кавказа, откуда у них теплые вещи?» – возражали они. Та зима была на редкость суровой. Сцену «Хачикян и Валико у Большого театра» снимали, когда было минус 36. Досталось беднягам!

На Бубу и Фрунзика смотреть было больно! Поскольку натурные сцены были в основном в центре, во время перерыва я возил их обедать к себе домой (мама вкусно кормила нас). Мы обедали и обсуждали сцену, которую сегодня предстояло еще снять. Здесь проявлялась неуемная фантазия Фрунзика. Он предлагал бесконечное множество вариантов, из которых нам оставалось только отобрать. Некоторые сцены в фильме сняты не по сценарию. Это итог маминых обедов. Так, например, по сценарию после Большого театра, когда Мимино и Рубик заходят во двор и там нет «КамАЗа», они находят его в соседнем дворе, и на радостях Фрунзик целует машину, а поскольку мороз – губы прилипают к железу.

А Фрунзик придумал, что когда Мимино пошел звать милицию, Хачикян остался во дворе охранять следы. И когда во двор хочет войти человек, он угрожающе поднимает увесистый кусок льда и говорит:
– Друг, как брата прошу, не подходи! Сюда нельзя! Здесь следы!
Когда мы спускались к машине, на лестнице встретили моего ученика режиссера Виктора Крючкова, который шел ко мне. Он и сыграл прохожего.
Фрунзик придумывал и реплики своему герою. Реплик «я так думаю», «я один умный вещь скажу, только ты не обижайся» тоже не было в сценарии, это придумал Фрунзик. (Когда я говорю: «не было в сценарии», я имею в виду тот сценарий, по которому мы снимали и который все время менялся.)
Еще у него был особенный дар. Во время озвучания, если его герой на экране на секунду открывал рот (чмокал или просто шевелил губами), Фрунзик умудрялся вставить слово, всегда синхронно и всегда к месту.
Великий актер был Фрунзик Мкртчян!

*
Вообще то в сценарии второе место в мире занимала вода не из Дилижана, а из Ленинакана. Но Гия Канчели попросил меня (он каждое лето ездил в Дилижан в Дом творчества композиторов писать свои симфонии):
– А нельзя сделать так, чтобы этот Хачикян был не из Ленинакана, а из Дилижана?
– Нельзя.
– Почему?
– Потому что Дилижан – курорт. А Хачикян не композитор, а шофер.
– Но в Дилижане тоже шоферы есть.
На Канчели была симпатичная курточка, похожая на толстовку.
– Ты где эту куртку купил? – спросил я.
– Не помню.
– Красивая, – сказал я. – Я как раз такую ищу.
– На! – Канчели снял курточку и отдал мне. – Вымогатель!
Так Хачикян поселился в Дилижане.

*
На роль сотрудника московской базы номер два Нукзара Папишвили я пригласил знаменитого «Золотого Остапа» – Арчила Михайловича Гомиашвили. Он согласился.
Арчил часто шутил, что я пригласил его сниматься только потому, что у него была собственная машина «Волга» и собственная дубленка.

*
«Слушай, друг, у тебя хорошие глаза, сразу видно, что ты хороший человек», – обращается Хачикян к парню, который стоит, заложив руки за спину рядом с милиционером у двери районного суда. – Там хороший парень погибает, помоги.
Подходит второй милиционер, они берут его под руки и ведут к «воронку». У «воронка» парень оборачивается и кричит:
– Извини, генацвале, лет через пять помогу!

Хорошего парня играл Савелий Крамаров. «Мимино» – четвертый фильм, в котором у меня снялся этот самый популярный актер. В жизни Савелий был совсем не похож на своих героев. Дисциплинированный, не курящий, не пьющий, йог. На съемки приходил всегда подготовленный. Текст знал назубок. Следил за своим здоровьем. Даже если у него была царапина, шел в поликлинику показываться врачу.
Последний фильм, в котором он у меня снялся, – «Настя». Савелий был уже гражданином Америки. После фильма «Мимино» хотел поехать в туристическую поездку, его не выпустили. Тогда он уехал из страны вообще, эмигрировал. Из всех картин, где снимался Крамаров, его вырезали. Хотели вырезать и из «Мимино», и из «Джентльменов удачи». Но я им написал, что они совершают идеологическую ошибку! «Посмотрите фильм внимательно! Крамарова там не пирожными кормят, а в „воронке“ в исправительную колонию увозят, на пять лет». И еще напомнил, что и в «Джентльменах удачи» актер Крамаров играет бандита и отщепенца.
Подействовало! Оставили все, как было.

*
Наш герой купил в Западном Берлине подарок для своего друга Хачикяна и хотел позвонить ему в Дилижан. На переговорном пункте ему сказали, что у них такого города в списке нет. «А Телави?» – спросил Валико. «Есть». И его соединили с Тель Авивом. Случай распорядился так, что на другом конце оказался эмигрант из Кутаиси, грузинский еврей Исаак. Исаак очень обрадовался, услышав родную речь, и стал расспрашивать, что нового в Кутаиси. Потом они с Валико в два голоса стали петь грузинскую песню. Исаак плакал. А потом, расплатившись за разговор, Валико без копейки в кармане шел пешком до аэропорта.

После разговора с Валико Исаак тут же позвонил в Телави, чтобы сообщить другу Валико – Кукушу, что зеленого крокодила для Хачикяна Валико купил. Но телавский кепочник Кукуш, которого играл великий грузинский комик Ипполит Хвичия, испугался говорить с Израилем, замахал руками и закричал: «Нет меня! Нет! Перерыв!»
И Хвичия сыграл это так, что в том месте, когда смотрели материал, стоял хохот. Даже я смеялся, что со мной на моих картинах бывает очень редко. (Этот эпизод, к сожалению, так и не вошел в фильм.)

[...разрешили] изготовить одну копию без разговора с Тель Авивом для фестиваля, а для проката велел сделать исходные данные – с разговором.
Приз за «Мимино» на фестивале мы получили. А осенью он вышел на экраны кинотеатров большим тиражом – и во всех копиях разговор с Тель Авивом был.

(из книги "Тостуемый пьет до дна")

мои любимые цитаты из фильма

Monday, 22 October 2007

Данелия, «Афоня» (1975), цитаты из фильма / Danelia, “Afonya”, quotes


Тамара. Кто это?
Афоня. Как твоя фамилия?
Коля. Не помню.
Афоня. Ушел Коля...

- Это энергичный танец.

- Вас как зовут?
- Людмила.
- Мать честная, а я – Руслан.

Коля. Надо еще одну вилку купить.
Афоня. Валяй.
Коля. И жениться тебе надо, Афанасий, жениться
Афоня. На кой? Чтоб меня тоже из дома выгнали?

Федул. А у моего – три переэкзаменовки. Вот и корми его теперь всё лето, дармоеда. Эх, сложная штука жизнь!

- Третьим будешь?
- Что?
- Третьим будешь?
- Что?
- Иди домой, «что»! Ну Афоня, не люблю я таких людей... непунктуальных

Коля. А ты не знаешь, что там ООН про Гондурас решил?
Афоня. Кто - он?



- И как только ты, Борщев, все успеваешь? И в фонтаны нырять и на танцах драться?

Коля: Если бы тебе предложили планету с любой жизнью - ты бы с какой выбрал?
Афоня: А где пьют бесплатно.

Saturday, 20 October 2007

Георгий Данелия о съемках фильма "Афоня" (1975) / Georgy Danelia about "Afonya"

В Госкино мне дали почитать сценарий Александра Бородянского: «Про Борщова, слесаря сантехника ЖЭКа № 2». Сюжет был жесткий, с печальным концом. Сценарий мне понравился. Я встретился с Бородянским, мы поговорили, поняли, что понимаем друг друга, и сели работать. Работали мы несколько месяцев, а в итоге чуть чуть изменилась интонация, кое где сместились акценты, и появилось новое название – «Афоня». А сюжет, в принципе, остался таким, каким и был.

СЮЖЕТ: Слесарь сантехник Афанасий Борщов, пьяница и эгоист, живет безалаберной, непутевой жизнью. В него влюбилась молоденькая и наивная медсестра Катя. Афоня переспал с ней и бросил. Есть там и штукатур Коля, которого жена выгнала из дома и он поселился у Афони. Есть и друг Афони – законченный алкоголик Федул. Кончается все тем, что Афоня, потеряв всех и вся, берет билет на самолет и улетает сам не зная куда.


На Афоню у нас было три кандидатуры – польский актер Даниил Ольбрыхский, Владимир Высоцкий и Леонид Куравлев. Три замечательных разных актера. Три разных фильма. Остановились на Куравлеве. И не ошиблись! Есть в Куравлеве какой-то секрет. Афоне в его исполнении прощают то, чего никогда бы не простили ни Афоне Ольбрыхского, ни Афоне Высоцкого. А этого мы и добивались. Нам хотелось, чтобы зрители в конце фильма не возненавидели нашего Афоню, а пожалели.

На роль Кати ассистент по актерам Леночка Судакова привела юную студентку Театрального училища имени Щукина Женю Симонову. Женя мне понравилась, и я утвердил ее без проб. Но тут выяснилось, что она уже подписала договор с другой картиной. Там у нее главная роль, и все лето она будет сниматься где то в Башкирии. Стали искать другую Катю. Приводили немало способных молодых актрис – хорошеньких и славных, но все не то. И я понял, что никого, кроме Жени Симоновой, в этой роли не вижу.
– И что в ней особенного, в этой Симоновой, что ты так за нее держишься? – спросил меня директор картины Александр Ефремович Яблочкин.
– Что в ней особенного, не могу объяснить, – сознался я, – но она в фильме будет луч света в темном царстве.
Тогда он сказал:
– Будет тебе твоя Катя.
И действительно. Яблочкин полетел в Башкирию и привез оттуда Женю и ее маму в Ярославль. (Этот фильм мы снимали в Ярославле.) А на следующий же день из Башкирии от директора той группы пришла истеричная, гневная телеграмма! Раздались не менее истеричные, гневные звонки со студии «Горького» и из Госкино. Выяснилось, что актрису с мамой наш директор просто-напросто похитил, чуть ли не тем же способом, что и герои Гайдая в фильме «Кавказская пленница». И только оставил записку: «Не волнуйтесь, через три дня будем. Ваш Яблочкин».
А мне он сказал:
– Кровь из носа, но ты ее должен снять за три дня. Иначе сорвем съемки на той картине!
Яблочкин был матерый киношник и понимал, что нельзя, но все таки можно, а что – никак нельзя.
И мы снимали Женю днем и ночью, в буквальном смысле этих слов. (Иногда ей удавалось немного поспать на заднем сиденье машины, пока ставили свет или переезжали с объекта на объект.) А так она была все время с нами на съемочной площадке.


Штукатура Колю сыграл Евгений Леонов. В противовес разгильдяю Афоне Коля считался у нас фигурой положительной: он аккуратный, здраво рассуждает, интересуется международной политикой и мечтает о всеобщей коммуникабельности.
А Леонов своего героя не уважал, говорил, что Коля эгоист еще хуже, чем Афоня. И все время ворчал, что этот штукатур у него получается плоский, как блин. И только когда сняли сцену «уход Коли домой», он успокоился. В этой сцене Коля, который помирился с женой, уходя от Афони, оставляет ему листок со своим телефоном. На репетиции Леонов вынул из кармана бумажку с телефоном, и из нее на стол случайно выпало несколько монет. Он убрал монетки и записку в карман и сказал:
– Смотри.
Он снова достал бумажку из кармана, из нее снова высыпались монетки. Он снова аккуратно их собрал и положил в карман.
– Понял? – спросил он меня.
– Что?
– Какой говнюк твой штукатур! Две недели прожил у человека, пил, ел, а самому жалко три гроша оставить!
Женя всегда искал в своих героях отрицательные черты – считал, что так образ объемнее.

Зрители полюбили светлую и наивную Катю (не зря старались!), рассудительного Колю и даже разгильдяя Афоню, но самое большое количество аплодисментов на встречах в кинотеатрах срывал алкоголик, мерзавец и законченный подлец Федул, которого в нашем фильме великолепно сыграл Борислав Брондуков.

(Реплика Федула: «Гони рубль, родственник!» – стала визитной карточкой фильма.)
В костюме и гриме Боря был настолько органичным, что когда во время съемок в ресторане (ресторан мы снимали ночью в Москве) он вышел на улицу покурить, швейцар ни за что не хотел пускать его обратно. Брондуков объяснял, что он актер, что без него съемки сорвутся, – швейцар не верил. Говорил: много вас тут таких артистов!

Брондуков настаивал. Швейцар пригрозил, что вызовет милицию. И вызвал бы, но тут на улицу выглянула моя помощница Рита Рассказова.
– Борислав Николаевич, вы здесь?! – обрадовалась она. – А там паника: куда актер делся?!
– Неужели он и вправду артист? Надо же! – удивился швейцар.

Танцы договорились снимать ночью, в зале клуба имени Крупской в Текстильщиках. Я попросил, чтобы были современные музыканты. Привели группу, главный – курчавый лохматый парень. Худющий. Одеты небрежно, держатся независимо. Спросили, сколько заплатим, и сказали, что сыграют. [...] Оказалось, что мы пригласили сниматься самые популярные и самые запрещенные в те времена группы. Первая группа была «Машина времени» Макаревича, а вторая – «Аракс» Шахназарова.
Теперь я очень горжусь, что «Машина времени» дебютировала в фильме «Афоня».

На девушку с бюстом Леночка Судакова привела актрису [Татьяну] Распутину. Очень хорошая артистка, но с нормальным бюстом. А нам хотелось, чтобы бюст был внушительный. Кто-то из съемочной группы, тот, кто жил рядом, сбегал домой и принес манную крупу. Ею и наполнили бюстгальтер. Пуговицы тяжести манки не выдержали, и пришлось лифчик связать на спине узлом. (На экране это видно.)

По последнему варианту сценария в финале Афоня покупает в провинциальном аэропорту билет на первый попавшийся рейс и валяется на летном поле в ожидании самолета. К нему подходит милиционер и просит предъявить документы. Афоня сует ему паспорт. На фотографии в паспорте молодой парнишка, с кудрями и беззаботной улыбкой, а в действительности перед милиционером унылый мужчина с абсолютно пустыми глазами. На этом фильм и заканчивался.
Такой мрачный финал мне с самого начала не нравился. И мы с Бородянским еще в процессе работы над режиссерским сценарием написали вариант, в котором Афоня и Катя в конце фильма встречались. Но поняли – такая концовка нарушает логику повествования, это банальный хеппи энд. И оставили все, как было.
И все таки финал я переделал. Когда Женя Симонова прилетела в Ярославль и мы начали ее снимать, Катя получалась такой чистой, нежной и трогательной, что мне очень захотелось, чтобы она обязательно появилась в конце фильма. И мы решили снять так: Афоня в аэропорту лежит на траве и ждет самолет. К нему подходит Катя и говорит, как всегда:
– Афанасий, мне кто то позвонил, я подумала, что это вы.
Афоня открывает глаза – никакой Кати нет. Над ним стоит милиционер и требует документы. (Катя ему привиделась.)
В последний съемочный день Жени – третий – работали очень интенсивно, снимали по одному дублю, чтобы успеть снять незапланированный «сон». И к концу дня приехали в аэропорт. Начали снимать подход Кати. Первый дубль сняли рапидом – Катя идет медленно, словно плывет. Не то! Сняли вариант – идет с цветочком. Не то! Сняли: она идет, волосы развеваются, платочек. Не то!
И я понял, что дело не в том, как Катя идет по полю, с цветочком или еще как. А в том, что мне очень хочется, чтобы Катя появилась реально.
И вот уже тридцать лет в конце фильма, когда Афоня идет к самолету, его кто то окликает. Он оглядывается, а там стоит Катя и говорит:
– Афанасий, мне кто-то позвонил, я подумала, что это вы!
А умные люди написали в рецензиях, что фильм мог бы быть не таким примитивным, если бы не финал. Появление Кати на летном поле – банальный хеппи энд…
(из книги "Тостуемый пьет до дна")

Между прочим. В Ярославле снимали выноску окна к сцене “Афоня просыпается в комнате Кати” (фильм “Афоня”).. Снимать надо было в пять утра. (Утренний режим — солнце еще не взошло, но уже светает.) По задумке там, за окном, должны были возвращаться со свадьбы молодожены. Но в половине пятого выяснилось, что свадебное платье невесты забыли в Москве. Я уже хотел снимать просто пейзаж, но тут оператор Сергей Вронский показал мне на лошадь, которая тащила телегу с бочкой...
— Пусть эта телега проедет, — сказал он.
Сняли лошадь.
Первой на этот кадр обратила внимание жена художника Левана Шенгелия Рита.
— Как ты это потрясающе придумал, — сказала она мне после просмотра на “Мосфильме”. — Как это точно!
— Что точно? — осторожно спросил я.
— Лошадь! Он делает предложение — а потом лошадь. Вот и Катя, как эта несчастная лошадь, будет тащить груз омерзительного, пьяного хамства и нищеты всю жизнь! Ведь так?
Я скромно кивнул...

Thursday, 18 October 2007

«Хамелеон» / «Шкаф» / Placard, Le / The Closet (2001)

Режиссер Франсис Вебер /Francis Veber

Прекрасная комедия от признанного мастера жанра Франсиса Вебера. Он, кстати, не новичок в разработке «гей-тематики»: ему принадлежит сценарий к французскому «Le Cage Aux Folles» и его голливудской версии «Птичья клетка» (The Birdcage).

Франсуа Пиньон (мой любимый Даниэль Отей /Daniel Auteuil) – рядовой бухгалтер на крупном предприятии по производству презервативов (немаловажная деталь). Ему не хватает места на ежегодном коллективном фото сотрудников предприятия – что оказывается символичным: он уволен - и узнаёт об этом мимоходом, случайно услышав в туалете от Сантини (Он меня ненавидит – заставил играть в регби).
Сын и бывшая жена не хотят отвечать на его звонки...
Пиньон подумывает о самоубийстве... На балконе находит очаровательнейшего вислоухого котенка.

Сосед (Michel Aumont), только что переехавший, спасает Пиньона: отвлекает от мыслей о суициде, приглашает выпить... Пиньон поведал ему «скучную» историю своей жизни: горячо любимая жена ушла 2 года назад, сыну Франку 17 – они едва общаются (Франк: Он зануда и я его избегаю. Его фраза «спагетти с томатом и базиликом» набила оскомину!); теперь вот увольнение с места, где проработал 20 лет.
«Моя проблема в незначительности. Мне часто снится сон – мать меня родила, но никто этого не заметил, и ее заставляют снова тужиться..

Унылый завтрак Пиньона – по радио сводка новостей: сплошь катастрофы и жертвы, и «даже погода не радует».

Сосед (Я работал психологом на производстве и знаю, что к чему) советует Пиньону «выйти из шкафа» - объявить о своей гомосексуальности, пусть и мнимой (Оставайтесь собой – скромным и незаметным. Играть не придется – изменится их отношение к вам). Он посылает фото «Пиньона с другом» на работу.

Шеф (Jean Rochefort/Жан Рошфор): Я не имею ничего против геев... Черт бы побрал этого педераста!
Профессионально-обходительный Гийом, начальник отдела по связям с общественностью (Тьери Лермит /Thierry Lhermitte), советует не восстанавливать общественность против себя (Скажут, что уволили из-за гомосексуализма) и оставить Пиньона.

На совещании шеф показывает фото «Пиньона»-гея:
- Это ваши сыновья? Симпатичные! – реагирует пожилой сотрудник.
Феликс Сантини (вездесущий Депардье /Gérard Depardieu): Я не удивлен – я дал ему проявить себя в регби. Он сломал ключицу. ...Лучше они к нам спиной, чем мы к ним задом! - Как вы проводите выходные? Громите гомиков в Булонском лесу?! Оставьте этот юмор! - гремит шеф.

Гийом (Лермит) разыгрывает Сантини: запугивая, что тому угрожает увольнение за гомофобию – призывает подружиться с Пиньоном: Тебя знают как мачо – грозу геев. Я бы на твоем месте его на руках носил!

В доказательство слов психолога (про изменившееся отношение окружающих) молоденькая сотрудница Ариана (Armelle Deutsch) заявляет:
- Я давно догадывалась – смотрит искоса и круглые глаза закатывает, как голуби. - А голуби – геи? - Видишь? Ягодицы обтянуты!

Сантини начал «носить на руках» Пиньона - подойдя в столовой, завел светскую беседу: Свекла? Вкусно? А я вот ем салат из моркови – тоже полезно. Пообедаем как-нибудь?...

Пиньон поражен успехом, его сосед рад прогрессу: 20 лет назад меня уволили за то, за что вас сейчас оставили.

Гийом-Лермит продолжает прорабатывать Сантини (тот тренирует команду регбистов: Ну же, навались, вы, куча гомиков!):
- Ты, наверное, и Париж не любишь, потому небо над ним голубое? - Я вообще-то из Марселя... - Ладно, проехали.... Скажи Пиньону, что в регби любишь атмосферу раздевалки: в душе партнер намыливает тебя, ты – его... Избавься от имиджа гомофоба!

- Думаешь, ниггер на меня донесет? – Ты еще и расист!

Пиньон начинает чувствовать благотворное влияние толерантности к гомосексуализму: остановившему его машину полицейскому жалуется: Мой малыш больше не любит меня... – тот его отпускает.

Сотрудница Пиньона, мадемуазель Бертран (Мишель Лярок /Michèle Laroque) подозревает: Это не он на фото!
В попытках узнать наверняка заходит слишком далеко: подпоив Пиньона во время ужина на работе – китайская кухня - пытается снять с него рубашку, проверить, есть ли татуировка, как на присланных фото. (Кстати, во время "китайского" ужина она ни разу не воспользовалась палочками, когда «ела»).
Пиньон, по совету соседа, контратакует: Она ко мне пристает!
Шеф вызывает м-ль Бертран: Раз уж он не любит женщин – оставьте его в покое! Многие мужчины в нашей компании были бы счастливы, если бы вы их домогались…

Сантини оказался «более сентиментальным, чем мы думали»: приносит на день рождения Пиньона подарок – розовый кашемировый свитер… Его жена подозревает:
- Ты подарил свитер голубому?! Кто эта девушка?? ... Ты покупаешь этому педику шоколад и свитера. А что потом? Уик-энд в Венеции? А потом он попросит полежать с тобой!
- Нет, этого не будет. Я не в его вкусе, -
грустит Сантини.

Гийом-Лермит признаётся, что они его разыграли – но поздно: сентиментальный Сантини не слушает.
- Я один, моя жена ушла. Хочешь, будем жить вместе? – проникновенно предлагает он Пиньону.

Пара кретинов-регбистов обсуждают фильм (прямо местные любители сериалов!): - Он познакомился с девушкой, а это оказалось его дочь. А сиськи у этой шлюшки что надо. Представь: ты хочешь уложить девицу, а она - твоя дочь! Захватывающая история!

Апогей карьеры Пиньона – участие в гей-параде:
У нас будет своя площадка. Вот и футболка с надписью «Кончайте на здоровье!», а вот и шапочка...
Сосед рекомендует поучаствовать: – Вы станете незаменимым!
Пиньон: За последние несколько дней произошло больше, чем за всю мою жизнь! - Не останавливайтесь на полпути!

Франк, сын - офигел, увидев по телевизору папу в шапочке-презике на гей-параде: Это было гениально! Отец и сын подружились, покурили травы...
Пиньон несется к соседу: Вы гений! Я ужинал с сыном, а теперь ужинаю с женой!

За ужином - жене: Я так сильно тебя любил... Психоаналитики сочли, что это мания – они определили болезнь, но не вылечили её. А теперь я счастлив – понял, что ты неприятная, даже отталкивающая, скупая душой женщина!.. (официанту) Я съем что-нибудь жирное и тяжелое, а мадам уходит.

Пиньон (в подарочном розовом свитере) проведывает Сантини (в психушке – срыв после отказа Пиньона «жить вместе»): Я здесь начала создавать команду, но эти депрессивные такие нытики, в свалке плачут, как дети...

После вечеринки по поводу возвращения Сантини – Пиньон с м-ль Бертран:
Жена вам изменяла? Несколько раз – не считается.

Пока шеф водит по предприятию экскурсию японцев (с чего это – среди ночи-то?) – видят секс в исполнении Пиньона и м-ль Бертран: А это – наш испытательный стенд!

Шеф: Я запутался в ориентации Пиньона! А японцы теперь настаивают на повторной экскурсии!

Немного философского абсурда: - Тот был самый обыкновенный котенок. – Этот тоже. –Это как посмотреть...

Saturday, 13 October 2007

Алексей Рыбников - музыка кино

Песня Пьеро (к/ф «Приключения Буратино»)
Позднею ночью в небе одна
Так соблазнительно светит Луна.
И я б хотел для Вас с небес ее достать,
Но как мне быть, ведь ночью нужно спать.

Не нужна мне малина,
Не страшна мне ангина,
Не боюсь я вообще ничего!
Лишь бы только Мальвина,
Лишь бы только Мальвина,
Лишь бы только Мальвина
Обожала меня одного.

Утром на зорьке ранней порой
Солнышко низко висит над землей
И я б хотел для Вас с небес его достать,
Но как мне быть, ведь утром трудно встать...


Какое небо голубое...

М/ф «Волк и семеро козлят на новый лад»

Песня о звездах (к/ф «Про Красную Шапочку») – незабвенные Евгений Евстигнеев и Рина Зелёная.

Ни дождика, ни снега, ни пасмурного ветра
В полночный безоблачный час,
Распахивает небо сверкающие недра
Для зорких и радостных глаз.
Сокровища вселенной сверкают, словно дышат,
Звенит потихоньку зенит,
А есть такие люди, они прекрасно слышат,
Как звезда с звездою говорит:

- Здравствуй!
- Здравствуй!
- Сияешь?
- Сияю...
- Который час?
- Двенадцатый примерно...
Там на земле в этот час
Лучше всего видно нас
- А как же дети?..
- Дети? Спят наверное....

Как хорошо от души, спят по ночам малыши,
Весело спят - кто в люльке, кто в коляске,
Пусть им приснится во сне, как на луне, на луне,
Лунный медведь вслух читает сказки,
Лунный медведь вслух читает сказки.

А тем, кому не спится, открою по секрету
Один удивительный факт:
Вот я считаю звезды, а звездам счета нету,
И это действительно так.
Смотрите в телескопы и тоже открывайте
Иные миры и края,
Но только надо, чтобы хорошая погода
Была на планете Земля.

Там высоко, высоко кто-то пролил молоко,
И получилась млечная дорога,
А вдоль по ней, вдоль по ней,
Между жемчужных полей,
Месяц плывет, как белая пирога,
А на луне, на луне,
На голубом валуне,
Лунные люди смотрят глаз не сводят,
Как над луной, над луной,
Шар голубой, шар земной,
Очень красиво всходит и заходит.

Friday, 12 October 2007

Алексей Рыбников, Марк Захаров, "Ленком", "Юнона и Авось" (1983)

Я просто обожаю спектакль (или рок-оперу) Марка Захарова, с музыкой - божественной! - Алексея Рыбникова, с Еленой Шаниной, с Николаем Караченцовым и Александром Абдуловым - тот, первый, с премьерой в 1983 году... Квинтэссенция страсти, юности.


Пролог

Бьет двенадцать годов, как часов
Над моей терпеливою нацией.
Есть апостольское число,
Для России оно - двенадцать.

Восемьсот двенадцатый год -
Даст ненастье иль крах династий?
Будет петь и рыдать народ.
И еще, и еще двенадцать.

История, ты стон
Пророков, распинаемых крестами,
Они сойдут с крестов,
Взовьют еретиков кострами.

Безумствует распад.
Но все-таки виват!
Профессия рождать
Древней, чем умирать.

**

Ты меня на рассвете разбудишь,
Проводить необутая выйдешь,
Ты меня никогда не забудешь,
Ты меня никогда не увидишь.

Не мигают, слезятся от ветра
Безнадежные карие вишни
Ты меня никогда не забудешь
И уже никогда не увидишь

Заслонивши тебя от простуды,
Я подумаю "Боже всевышний!",
Я тебя никогда не забуду,
Я тебя никогда не увижу.



Эту речку в мурашках простуды,
Это адмиралтейство и биржу
Я уже никогда не забуду
И уже никогда не увижу.

И качнутся бессмысленной высью
Пара фраз, долетевших отсюда:
Я тебя никогда не увижу
И уже никогда не забуду.


**


Господи, возвах к тебе, услыши мя, Господи!
Господи, возвах к тебе, услыши мя, Господи!
Вонми гласу моления моего, внегда возвати ми к Тебе.
Боже, ослаби, остави, прости согрешения моя.
Боже, ослаби, остави, прости согрешения моя.

Господи, возвах к Тебе, услыши мя, Господи!
Господи, возвах к Тебе, услыши мя, Господи!
Преславная Приснодево Мати Христа Бога,
Принеси наши молитвы Сыну Твоему и Богу нашему,
Да спасет Тобою души наша!

Все упование мое на Тя возлагаю,
Мати Божия, сохрани мя под кровом Твоим!
Алиллуйя! Алиллуйя! Алиллуйя!



**
ПОЮЩАЯ МАСКА

Не тому меня пастор учит -
Чему учит сердечный стон.
Почему еженочно мучит
Этот странный и дерзкий сон?

Я вчера глядела в колодец
И, виденьем не наших мест,
Мне привиделся флотоводец
На мундире заморский крест.

Его очи дерзкие сини,
А когда подымает взгляд,
Как играет на клавесине -
У него ресницы звенят.

**
Белый шиповник

Белый шиповник, дикий шиповник
Краше садовых роз
Белую ветку юный любовник
Графской жене принес.

Белый шиповник, дикий шиповник
Он ей смеясь отдал.
Листья упали на подоконник,
На пол упала шаль.



Для любви не названа цена,
Лишь только жизнь одна, жизнь одна, жизнь одна.

Белый шиповник, страсти виновник
Разум отнять готов.
Разве не знаешь, графский садовник
Против чужих цветов.

Что ты наделал, милый разбойник?
Выстрел раздался вдруг.
Красный от крови, красный шиповник
Выпал из мертвых рук.

Для любви не названа цена,
Лишь только жизнь одна, жизнь одна, жизнь одна.

Их схоронили в разных могилах
Там где старинный вал.
Как тебя звали, юноша милый
Только шиповник знал.

Тот кто убил их, тот кто шпионил их
Будет наказан тот.
Белый шиповник, дикий шиповник
В память любви цветет.




**
Ангел, стань человеком

Ангел, стань человеком!
Подыми меня, ангел, с колен!
Тебе трепет сердечный не ведом,
Поцелуй меня в губы скорей!
Твоим девичьим веком
Я открою запретнейший свет...

Глупый ангел шестнадцатилетний!
Иностранка испуганных лет!
Я тебе расскажу о России,
Где злодействует соловей,
Сжатый страшной любовной силой,
Как серебряный силомер!

Там храм Матери Чудотворной!
От стены наклонились в пруд
Белоснежные контрфорции,
Словно лошади, воду пьют!
Ты узнаешь сильнее божество и тоску и любовь!
Я тебе расскажу о России!
Я тебя посвящаю в любовь!




**



**

Я тебя никогда не забуду



... Я знаю: чем скорей уедешь ты
Тем мы скорее вечно будем вместе.
Как не хочу, чтоб уезжал ты.
Как я хочу, чтобы ты скорей уехал.
Возьми меня, возлюбленный, с собой.
Я буду тебе парусом в дороге,
Я буду сердцем бури предвещать.
Мне кажется, что я тебя теряю...




Заслонивши тебя от простуды,
Я подумаю "Боже всевышний!",
Я тебя никгогда не забуду,
Я тебя никогда не увижу.



И качнутся бессмысленной высью
Пара фраз, долетевших оттуда,
Я тебя никогда не увижу
И уже никогда не забуду.

**
Смерть графа Резанова



Принесите мне карты открытий
В дымке золота...
В дымке золота, как пыльца...
И облив самогоном сожгите
У надменных дверей...
У надменных дверей дворца.

Принесите три самых желанья,
Что я прятал от жен и друзей,
Что угрюмо отдал на закланье
Авантюрной планиде...
Авантюрной планиде моей...

**
Ожидание Кончиты

Десять лет в ожиданье прошло,
Ты в пути, ты все ближе ко мне.
Чтобы в пути тебе было светло,
Я свечу оставляю в окне.

Двадцать лет в ожиданье прошло,
Ты в пути, ты все ближе ко мне.
Ты поборешь всемирное зло,
Я свечу оставляю в окне.

Тридцать лет в ожиданье прошло,
Ты в пути, ты все ближе ко мне.
У меня отрастает крыло...
Я оставила свечку в окне...

Последнее упоминание о судьбе Кончиты мы находим в Путешествии вокруг света Отто фон Коцибу.
Коцибу дважды посещал Аляску и заходил в Калифорнию – в 1816 и в 1825 годах. Он пишет, что доходившим до нее отрывочным сведениям о смерти Резанова, не подтвержденным подробностями, Кончита долго не верила, и продолжала жить надеждой на скорое возвращение жениха. Но... Годы шли, а Резанова не было... Лишь в 1842 году английский путешественник, сэр Джон Симпсон, посетив Сан-Франциско сообщил 52-летней Кончите точные сведения – где, когда и при каких обстоятельствах погиб выдающийся русский путешественник, граф Николай Петрович Резанов. Только тут Кончита окончательно поверила в его смерть и дала обет молчания на оставшиеся годы. Кончита ждала Резанова 35 лет.

**


Аллилуйя любви

Жители двадцатого столетия!
Ваш к концу идет XX век.
Неужели вечно не ответит
На вопрос согласья человек?..

Две души, несущихся в пространстве,
Полтораста одиноких лет,
Мы вас умоляем о согласьи,
Без согласья смысла в жизни нет.

Аллилуйя возлюбленной паре!
Мы забыли, бранясь и пируя,
для чего мы на землю попали -
аллилуйя любви, аллилуйя!

Аллилуйя всем будущим детям.
Наша жизнь пронесется аллюром.
Мы проклятым вопросам ответим:
аллилуйя любви, аллилуйя!

Я люблю твои руки и речи,
с твоих ног я усталость разую.
В море общем сливаются реки.
Аллилуйя любви, аллилуйя!



Аллилуйя Кончитте с Резановым.
Исповедуя веру иную,
мы повторим под занавес заповедь:
аллилуйя любви, аллилуйя!



Аллилуйя актерам трагедии,
что нам жизнь подарили вторую,
полюбивши нас через столетие.
Аллилуйя любви, аллилуйя!


Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...