Friday, 7 September 2007

Декалог VII “Не укради” / Decalogue VII Thou shalt not steal

Проблемы родителей и детей - так или иначе - затронуты в Декалоге 1, 4 и 7.
Декалог 7, как и 10, также повествует о краже, – но истории радикально отличаются. Верный себе, Кесьлевский оставляет зрителю простор для размышлений.

Недвусмысленную заповедь "Не укради" он иллюстрирует не примитивным рассказом о, скажем, краже денег в банке, но историей о краже ...ребенка. Причем – ребенка крадет его же мать. У бабушки ребенка.

Аннетт Инсдорф пишет:
"В основу «Декалога 7» положен еще один случай из юридический практики [соавтора сценария] Песевича.
Кшиштоф Песевич в интервью: «В действительности, отец девочки был одновременно и её дедушкой. Это была история инцеста... Бабушка согласилась сыграть роль матери в глазах окружающих. Когда я познакомился с молодой матерью, ей было 17 лет. По моему мнению, года через три было бы вполне логично, если она попыталась бы выкрасть собственную дочь".

...Начинается эпизод ужасным, раздражающим своей неумолчностью криком ребенка. Нам показывают серую громадину того же многоэтажного дома, где происходят все десять историй Декалога.

Следующий кадр: Майка (Maja Barelkowska) – нескладная большеротая девушка с прозрачными голубыми глазами – отдает зачетку: она решила бросить ВУЗ на последнем курсе...

Ор ребенка продолжается... Кричит 6-летняя Аня (Katarzyna Piwowarczyk) – ей приснился страшный сон.

Майка в ОВИРе – получает визу на выезд в Канаду. Да, ребенок поедет с ней, когда получит разрешение матери.

...Наконец Эва (Anna Polony) – мы принимаем ее за мать ребенка – успокаивает девочку: позже мы узнаём, что лишь Эва умеет утешать Аню, мучимую ночными кошмарами регулярно. Эва раздраженно отгоняет Майку: Отойди, не умеешь её успокоить...

...Эва мечется у театра; спотыкается на лестнице... Она водила Анку на спектакль, но теперь никак не может ее разыскать – девочка затерялась среди детворы...

Майка с Аней едут в электричке. Грустное катание на заброшенной карусели в каком-то парке... Тягучая музыка (божественный Прейснер!) создает настроение – столь же тягостное...
- Ты меня похитила?смеется Аня.
- Мама тебе не мама, - объясняет девочке Майка. Я твоя настоящая мама.


Постепенно разматывается адский клубок отношений и раскрывается предыстория трагедии, развязку которой наблюдаем в Декалоге 7. Властная энергичная Эва (директор школы) отобрала новорожденную Аню, то есть свою внучку, у собственной дочери (тогдашней школьницы). Майка родила Аню в 16 лет, влюбившись в молодого учителя, Войтека... Скандал удалось замять. Каждый участник той истории расплачивается за содеянное - по-своему.

Отношения Эва - Майка, мать - дочь крайне запутанны: мать авторитарна, сухая и резкая...

- После моего рождения она хотела еще детей, - рассказывает Майка Войтеку. Она не избалована лаской и вниманием, подсознательно стремится отомстить…
- Майке всегда приходилось заслуживать твою любовь, ты хотела от нее слишком многого, - укоряет Эву Стефан (Wladyslaw Kowalski).


Без предупреждения Майка с дочкой появляются у Войтека (Boguslaw Linda). Они очень давно не виделись, – а девочку он видит и вовсе впервые... Ясно, что история с Майкой не прошла бесследно: университет он бросил; живет в уединенном домишке, шьёт мишек... Довольная Анка засыпает среди игрушек. Родители – впервые? – вместе смотрят на своего ребенка...

Майка жалеет о том, что отдала Аню, ревнует ее к матери – и решает выкрасть:

- Как можно украсть то, что принадлежит тебе?
- Но ты ведь согласилась, не сказала, что хочешь, чтобы ребенок был – нашим?возражает ей Войтек...
- Теперь у меня есть справка, что я ее родила. Матери придется отдать... Она такая нежная с Аней... Когда той было 6 месяцев, я случайно видела – мать кормила ее, пустой грудью...

Войтек укрывает спящую Аню, она во сне хватает его за палец; он не может освободиться...

Майка звонит домой; ставит матери ультиматум: хочу всё изменить, ты лишила меня всего – себя, вас, моего ребенка...


Кто же украл: мать – внучку; или биологическая мать – собственного ребенка? И была ли кража? И правомерен ли теперешний поступок Майки, не движет ли ею чистейший эгоизм: ведь очевидно, что, любя Майку, всё же мамой Аня считает Эву. (Войтек заметил: «Ты всё время говоришь о себе. А дочка? Ты знаешь, чего она хочет?»).

Аня – счастливый, любимый ребенок - Эвы. Тем более – не жесток ли поступок Майки? Вспомнить эпизод, когда после спектакля, с которого Майка увела Аню: Эва мечется в отчаянном поиске девочки... Не спит, плачет. Обзванивает всех, кого только можно – даже склоняет мужа позвонить бывшему приятелю, что Стефану очень неприятно, – но ведь тот может быть полезен...
- Мы не знаем своей дочери, - в отчаянии констатирует Эва. – Мы ее потеряли. Никогда не думала, что она украдет Аню... Она уедет с малышкой. В Канаду...

Разозлившись после звонка домой, Майка возвращается к Войтеку – он весело болтает с проснувшейся Анкой.
- Майка, - зовет девочка.
Скажи: мама! – требует Майка.
- Майка, - упрямо повторяет ребенок...

Позже во сне Анка снова ужасно кричит. Майка долго неумело ее утешает.

Поняв, что Войтек ее осуждает
(- Она слишком впечатлительный ребенок; ты ее погубишь. Ей нужен свой дом!), Майка убегает, - с Аней, конечно, - безжалостно разбудив мирно спящего ребенка... Бессмысленность ее действий очевидна – куда и зачем они идут?

Насыщенно синяя вода в речке – предвестие печали «Синего»? На руках Майки дремлет уставшая Аня.
Майка снова звонит матери и требует заверенного разрешения на отъезд Ани:
«Ты нас никогда не увидишь».

Войтек звонит Эве и признаётся, что Майка с ребенком были у него; они начинают совместные поиски по округе.

Майка прикорнула в клетушке дежурной на крохотном вокзале. Аня спит. Услышав Эвин голос – в поисках они добрались и сюда – кричит: «Мама, мамочка!» Майка спросонок
думает, что девочка зовет ее – наконец-то. Потом видит сияющих счастьем Аню и Эву...
Молча берет свой рюкзак. Садится на проходящий поезд...

Есть ли решение этой этической дилеммы? Кто прав? Майка, в своем бессильном гневе, в заведомо бессмысленной попытке переделать прошлое? Эва – «прозевавшая», изломавшая дочь, – и теперь, словно в качестве компенсации, купающая в любви и нежности – внучку, ставшую для нее дочерью?

Мне Майка малосимпатична, признаю. Но ее очень жаль... Еще один эпизод Декалога - еще один киношедевр режиссера. Кесьлевский никогда не рассказывает о черно-белых личностях: его герои – настоящие, живые люди, со всем злом и добром, перемешанными в них.


Любопытно, что в Декалоге 7 нет Артура Барчиша – ангела, дьявола или "просто молодого человека", как предпочитает называть его Кесьлевский: режиссер посчитал, что снял его неудачно; пришлось вырезать. По сценарию Барчиш должен был дважды появиться в этом фильме как прохожий, мужчина на костылях – когда Майка следит на Аней в детсаду, а потом в конце фильма.

В финале виден человек на костылях, выходящий из поезда, на который села Майка – но он виден издалека.
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...