Thursday, 13 September 2007

Декалог IX Не возжелай жены ближнего своего” / Decalogue IX Thou shalt not covet thy neighbor's wife

Кесьлевский говорил о специфике телефильмов: "Человек сидит в своей квартире и живет тем, что происходит вокруг: подгорает яичница, закипает чайник, звонит телефон, ребенок не хочет учить уроки – дел полно. Следовательно, телевидение требует более медленного темпа повествования и неоднократных повторов. Нужно, чтобы человек, который на минутку вышел – в ванную или на кухню, - не выпадал из происходящего на экране. В «Декалоге» я этого не учитывал [слава Богу!] – вот вам и еще одна ошибка. Но опять же – снимай я «Декалог» сегодня, всё равно бы ее повторил, что не мешает считать это своим промахом".
("О себе")

Когда смотришь фильмы "Декалога" - или любые фильмы Кесьлевского - трудно представить себе, что кто-то может отвлекаться от них на яичницу или телефонный звонок. Это неслыханное кощунство. Да и сами фильмы не позволят зрителю отвлечься, они хватают за душу и не отпускают - даже после последнего кадра.

"Декалог IX" - фильм о любви, ревности, вожделении, бессилии, доверии. Предостережение в заповеди, вынесенной в название, может быть напрямую отнесено разве к Мариушу, молодому любовнику Ханки (Ewa Blaszczyk) – но он-то как раз тут менее всего при чем. Фильм – об истинной природе любви, о духовной связи, о том, что «в сердце, а не между ног».
Роман и Ханка женаты 10 лет, они невероятно близки духовно; понимают и чувствуют друг друга. Роман предлагает ей свободу, понимая, что молодой женщине нужна физическая любовь. Но он не рассчитал своих сил – ревность и бессильный гнев накрывают с головой.

Прекрасный фильм, один из моих любимых в "Декалоге" – полный психологических нюансов и поэзии, украшенный поистине божественной музыкой Ван ден Буденмайера-Прейснера.
Интересно, что этот фильм выбрал для себя из всех «Декалогов» Славомир Издяк, но Кесьлевский «заставил» его снять фильм пятый, об убийстве.

Ханка вскакивает с постели: "Ромек..."
Роман (Piotr Machalica) в Кракове – приехал на прием к Миколаю (Jerzy Trela; верный водитель Кароля в «Белом»), приятелю-врачу. Тот изрекает диагноз-приговор и прямо советует: жена хорошая? Разведись...

Роман несется на автомобиле; машина пляшет... Останавливается - в отчаянии колотит руль... Мимо на велосипеде проезжает молодой человек, ангел или демон.
В тот же момент Ханя, выйдя из дома, останавливается, что-то почувствовав, возвращается домой, смотрит на телефон – словно ждет звонка...

Льет дождь. Роман около дома, смотрит на свое окно – горит свет, его ждет Ханка, но он не решается войти. Он вымок... Ханка спускается за ним: Я услышала машину. Идем домой.
В лифте синеватый свет выхватывает то лицо Ромека, то Ханки. Она нежно касается его щеки: Ты не хочешь меня видеть?..
Ужин, свечи...
– Хочешь знать, зачем я ездил в Краков?
– Лучше расскажи о Загребе.
– Операции...

Везде зеркала – в ванной, в спальне напротив кровати [нехороший фен-шуй, кстати – кровать со спящим не должна отражаться в зеркале]. Роман выходит из ванной в пижаме, ложится рядом с Ханкой.
- Я был у Миколая.
- Помню этого сукина сына...
- Он мне прямо сказал: никаких шансов, ни теперь, ни в будущем. У тебя кто-нибудь появится, если еще не появился...
- Нет. Есть кое-что поважнее... Чувства, любовь... Ты меня любишь? Боишься признаться, а ведь любишь. А любовь не сводится к тому, что два человека раз в неделю пять минут сопят в постели. Это биология. Любовь – в сердце, а не между ног. Для меня важно то, что нас связывает, а не то, чего мы лишились. ...То, что не названо, не существует, поэтому далеко не всё стоит называть своими именами. Я люблю тебя и хочу быть с тобой, несмотря ни на что...

Оба не могут заснуть...
Роман: Мы никогда не хотели детей. Может, если бы у нас был ребенок, было бы легче?..

Утром супруги привычно машут друг другу на прощание – Ханка у окна, Роман - в машине. Он замечает блондинистого паренька в яркой куртке – тот, увидев Романа, свернул к другому подъезду.

На стоянке Роман помогает старику залить бензин в машину – задумчиво обратив внимание на жест: вставляет шланг в отверстие…

Роман с Ольгой (Jolanta Pietek-Gorecka), пациенткой, в больнице:
- Завотделением сказал, что с вами трудно договориться.
- У меня голос. Я пою – Малера, Баха, Ван ден Буденмайера. Он трудный, но я пою. Мне нельзя петь, сердце не выдержит. Мама хочет, чтобы я пела, чтобы вы сделали операцию. А я боюсь...
- Такие операции делают, чтобы спасти человека, когда нет другого выбора.
- А у меня есть?
- У вас есть – не петь.
- Всё дело в том, кому сколько нужно... Мама хочет, чтобы у меня было всё. А мне нужно вот столечко, - совсем немного.

Дома – Роман ставит пластинку Ван ден Буденмайера. Настораживает телефонный звонок – молодой парень просит Ханку... «Её нет. Что передать?» - но трубку уже повесили...
Она пришла – купила Роману пиджак. Он примерил, шутливо позирует – снова звонок... Роман с подозрением прислушивается. Делает небольшое подслушивающее устройство – присоединив к телефону...

В больнице – Роман беседует с Олей:
- Купил пластинку ван ден Буденмайера. По-голландски. Красиво.
Пытается напеть, что запомнил. Оля легко подхватывает. Роман внимательно смотрит на нее:
- Красиво. Жаль, что такой голос...
- А вы мечтали о доме, семье, детях?..

Роману, как легко догадаться, неприятно сейчас об этом вспоминать...

В бардачке он находит тетрадь: Мариуш Завидский, 4-й курс, лекции по физике... С отвращением бросает тетрадь в мусорный бак... Старушка подходит выбросить мусор из ведра... Роман решает достать тетрадь – вся испачкана; брезгливо чистит ее...

Роется в сумке спящей Ханки. На обложке какой-то книжки находит телефон – только цифры. Запоминает.

Утренние поездки Романа на велосипеде – ритуал самобичевания; ненавидя свое тело, он стремится причинить «неработающим» гениталиям боль – ездит по ступеням, по булыжнику…
Ханка, снова что-то почувствовав – просыпается…

Звонит мать Ханки – она в отъезде, - просит забрать у себя в квартире зонт и шарф. Роман подслушивает их разговор. Вызывается привезти. Заказывает дубликат ключей – внимательно следит, как мастер вытачивает второй ключ... Проверил – в бардачке тетради уже нет. Находит ее в стопке журналов в квартире матери Ханки...
Ханя – она работает в агентстве KLM – Мариушу: Не звони мне домой, только на работу.
Он: Я послал тебе смешную открытку с Папой римским...
В волнении Ханка звонит: Ромек, не копайся там – мама не любит...

Роман уходя заглянул в почтовый ящик – видит открытку с Папой римским...

Вечер. Машина – Ромек дал ее Ханке – у дома матери Хани. Роман сидит на ступеньках в подъезде... Ханка в постели с Мариушем... По щеке ее катится слеза – унижения? Наслаждения? Отвращения? Наконец парень, беспечно насвистывая, уходит. За ним – Ханка, она не в столь приподнятом настроении. Роман - остановившийся взгляд, посеревшее лицо - прячется. Ханка садится за руль, позабыв сумку на капоте... Несколько раз нажимает гудок – словно зовет на помощь... Роман следит за ней...


Дома – он заперся в ванной.
– Не могу заснуть...
– У тебя неприятности?
– Да...

Ханка пытается приласкать мужа, но он взрывается: - Не трогай меня! Не прикасайся ко мне...
Тут же: Прости...

Странно, что Ханка не может запомнить номер телефона своего молодого любовника – всё время держит в руках книжку, на обороте которой записан.

Ханка назначает свидание Мариушу, Роман – слышал. Пришел посмотреть - подглядывать. Ханка прощается с Мариушем: - Не раздевайся, у меня мало времени. Мы видимся в последний раз.
- Я люблю тебя... Мы никогда не говорили об этом...
- И не будем.
- Он узнал?
- Не узнал и не узнает. О нем мы тоже не будем говорить.

Объяснение с Мариушем утомило Ханку... Собираясь уходить, она замечает приоткрытую дверцу шкафа – Роман; его лоб в поту...
- Зачем? Зачем ты это сделал? Хотел увидеть, как мы кувыркаемся в постели? Пришел бы неделю назад.
- Я был. На лестнице. Подслушивал...

Звонок в дверь, вернулся Мариуш: - Хочешь, выходи за меня.
Не обращая на него внимания, Ханка нетерпеливо и тихо выставляет его за дверь. Ищет Романа – он в ванной, его вырвало.

- Ты же не бросишь меня из-за этого? Я не знала, не думала, что это может тебя так задеть!
- Я не имею права ревновать.
– Имеешь. Ты прав – нужно всё договаривать. И... нам нужно взять ребенка.
- Нам нужно отдохнуть друг от друга хоть несколько дней. Поезжай ты – я не хочу, чтобы этот физик...


Покупает Ханке лыжи, провожает ее на вокзале, она болтает:
- Я узнала – девочку взять легче, ждать всего месяца два – все хотят мальчиков. Адвокат говорит – никто ничего не узнает... Ты мне веришь?
Роман дома – в окно видит играющую во дворе Аню (из Декалога VII), улыбается...

В больнице Оля обращается к Роману: - Я хочу петь, чтобы много людей меня слушали.
(В сценарии Оля умирает после операции; для Романа это удар, он сломался, подумывает «перейти на аппендиксы»...). В истории Оли легко узнаваема будущая история двух Вероник.

В городе Роман случайно замечает Мариуша – с лыжами, на машине... Тут же внезапно сам открылся бардачок... Звонит Мариушу, представившись сокурсником; его мать говорит: уехал кататься на лыжах в Закопане...
У Романа нет сомнений – договорились. Оставляет письмо...

Ханку в очереди к фуникулеру настигает Мариуш. Она, видя его, – сразу думает о Романе: снова уже знакомое тревожное выражение лица – словно она что-то почувствовала...
Бежит, звонит – мужа нет ни в больнице, ни дома. Как была, в лыжном костюме и тяжелых ботинках, едет в Варшаву...

Роман несется на велосипеде. Мимо проезжает молодой человек – тот самый... Внезапно недостроенная дорога обрывается – Роман летит вниз... Тихо звеня крутятся спицы перевернутого велосипеда...

Ханка дома – зовет; никого. Замечает записку – с опаской подходит к столу, боится ее прочитать, хотя знает, чтó там.

Роман в больнице, голова забинтована, шея в гипсе.
Медсестра:
-Вашей жены нет на курорте. Еще утром выехала в Варшаву.
Он слабо улыбается, называет номер телефона.
Ханка, прочтя записку, плачет, уронив голову на стол. Наконец берет трубку и отвечает охрипшим от слез голосом:
- Ханя...
- Это ты! Ты здесь, Боже, ты здесь.
- Я здесь.
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...