Monday, 17 September 2007

Декалог X “Не возжелай добра ближнего своего”. Decalogue X: Thou shalt not covet thy neighbor's goods

"При работе над этим фильмом я впервые столкнулся с таким количеством актеров. Многих прежде я вообще не знал, но оказалось, что это и не важно, потому что они не мои актеры. Бывает так, что актер кажется тебе великолепным, но во время работы оказывается, что он мыслит на другой волне. Ведь сотрудничество – это просто своего рода обмен информацией. Ты просишь актера сыграть так или иначе, он играет, но из этого может ничего не выйти. В то же время, я познакомился с актерами, которых раньше не знал, но которые, как оказалось, мне необходимы. Это и опытные мастера старшего поколения, и молодые, в «Декалоге» только дебютировавшие". (Кесьлевский. О себе)

Остроумная, трагикомическая история, великолепный дуэт любимых актеров Кесьлевского. Ежи Штур, с которым Кесьлевский познакомился снимая «Шрам», и который потом кочевал из фильма в фильм Кесьлевского («Покой», «Кинолюбитель», «Случай»), и совсем молодой вихрастый Збигнев Замаховский. Через пять лет они снова сыграют у Кесьлевского и снова братьев – в «Три цвета: Белый».

Во многом благодаря этим актерам «Декалог 10» - великолепен, блестящ; филигранно балансирует на грани между трагедией и (черной) комедией, рассказывая историю двух братьев, неожиданно для себя оказавшихся обладателями баснословной коллекции марок.

Убивай, убивай, убивай,
Изменяй, изменяй, изменяй,
Вожделей, вожделей, вожделей,
Всю неделю, всю неделю,
В воскресенье бей отца, бей мать,
Бей сестру, младшего, слабого – всех,
И кради, потому что вокруг
Всё – твое, всё - твое, жизнь – твоя...


Артур (Збигнев Замаховский/Zbigniew Zamachowski) – солист модной рок-группы City Death (забавно: в сценарии к фильму группа Артура называлась City Live) кричит слова песни, среди прыгающих подростков-зрителей к сцене пробирается Юрек (Ежи Штур/Jerzy Stuhr)...

В фильме нет музыкального сопровождения – лишь песня City Death, которую орет Артур, да в критические моменты, которых в фильме немало – тревожная барабанная дробь...

Нищенски обставленная крошечная квартира: табурет, стол, кровать, в большом аквариуме в мутной воде плавают брюшками вверх рыбки...

Мрачный ранне-весенний день. Кладбище. Выступающий перечисляет награды и премии Корня – это кличка отца Артура и Ежи, - это его хоронят. У Артура из спущенных на шею наушников несется грохот рок-музыки.
Похороны свели братьев, до этого не видевшихся два года.

Братья отпирают многочисленные замки в более чем скромную квартирку отца... «Голодранец, даже сигнализацию сделал,» - ворчит Ежи. Осматриваются. Пытаются открыть окна, проветрить – окна заколочены гвоздями. Один за одним отпирают металлические шкафы, расположенные вдоль всех стен квартиры. Там – награды, кляссеры, каталоги...

- Вот оно. Загубленная жизнь матери. Хреновая жратва. Штаны в заплатах, - перечисляет Ежи. – Его не в чем было похоронить – я отдал свой костюм.
- Сколько за это дадут?
– Марки сейчас в цене. Может, тысяч 300-400?
- Откуда это берется? Страсть иметь что-то? Ты-то знаешь – сам вещи любишь, -
спрашивает Артур.
- Я люблю удобства, пользуюсь вещами. А отца я никогда не понимал... У них где-то клуб есть. Сходишь?

Но пока Артур отправляется за водкой – у отца нашли бутылку, но в ней на донышке – Ежи, разочарованно присвистнув, шутливо присматривается к остаткам в лупу.

Он перебирает газеты на шкафах – находит стопку вырезок об Артуре и его рок-группе (А я думал, он и имя моё забыл, - комментирует Артур). Звонок в двери – появляется неприятный тип с бегающими глазами.

- Бромский, - представляется он. Пришел за долгом отца – вот расписка, 220 тысяч злотых. – Мог бы найти тут эквивалент, - предлагает он, озираясь. Но Ежи выпроваживает его: Позвоните мне дней через пять.

Выпивая, браться рассматривают серию из трех марок – цеппелины, немецкие, 1931 год (те самые, которые в «Декалоге 8» отец с гордостью деда, демонстрирующего фото внуков, показывал соседке, пане Зофье).
- Воздушные шары, что ли? Твой сын не собирает? Отдай ему, на память о дедушке, - предлагает Артур.

У дома Ежи братья тепло прощаются: Я рад, что мы встретились, - говорит Артур.

Дома Ежи ждет жена – когда-то красивая, наверное, а теперь привычно-злобная. Ежи оправдывается – похороны, посидели с Артуром... Несет марки Пётреку – от дедушки.
- Он умер, знаешь? – Да, мама сказала, я плакал... Она весь на тебя сердилась, целый день кричала.

Артур пришел в клуб филателистов, показал один из кляссеров. Его отвели к председателю, тот уточняет: Вы сын Корня? Могу я навестить вас дома? Адрес я знаю, - прерывает он Артура.Тот слегка ошарашен.

Председатель – у них дома; братья сознаются – да, хотели бы продать всё. И председатель «открывает им глаза»: Вот за эту марку можете купить «Фиат». Этой серии хватит на покупку квартиры.
Братья начинают осознавать ценность коллекции:
- Сколько же все стоит?
- Миллионы. В этом – жизнь вашего отца. Он хотел застраховать это на 250 миллионов... Было бы преступно разбазарить чью-то жизнь, даже если это жизнь вашего отца, которого вы не знали.
Братья остаются в остолбенении.

Придя домой, Ежи отдает Пётреку пластинку Артура.
- Как цеппелины?
- Я поменялся. Смотри, сколько мне дали...
- С кем поменялся?
– хрипло спрашивает Ежи.
У отвратительно-юлящего тощего патлатого паренька Ежи узнаёт: продал, за 40 тысяч, в магазинчик на Вспульной.
Владелец магазина – тоже неприятный тип; немолодой пижон, - предлагает Ежи купить серию – за 240 тысяч...

Долг Бромскому братья выплачивают вместе: Ежи отдает 90 тысяч (Откладывал на мебель Пётреку), Артур решает продать усилитель.
- А коллекцию пока не хотелось бы трогать, - говорит Артур.
- И мне неохота трогать, - облегченно улыбается Ежи.

Артур решает пожить в квартире отца (В конце концов, я тут прописан!), Ежи доволен (И мне спокойнее). Братья рассматривают тетради с записями отца – бесконечные истории марок, какие-то цифры... «Розовый австрийский Меркурий 1851 года». У отца в коллекции - две марки этой серии – зеленоватая, желтая.

– Хорошо бы смотрелся рядом с этими двумя, - замечает Артур. Братья не обратили внимания на комментарий в тетради отца: «Не деньги!»

Выходят на балкон: осматриваются – надо поставить решетки на окна и балконную дверь.
- Знаешь, Артур, я забыл, что у меня есть заботы! – удивленно произносит Ежи.
- И я чувствую себя, как много лет назад, когда мы здесь жили и нас не волновали взрослые проблемы. Всё растворилось. Так по-детски. Приятно.
- Может, мы просто сами придумываем себе проблемы?
Ежи блаженно улыбается.
- Ежи, найди-ка мне марку на 200 тысяч.

Снова магазинчик на Вспульной, тот же предприимчивый пожилой пижон. Артур предлагает ему купить марку (он взял ее в коллекции отца) – делец дает за нее 3 тысячи. Соглашаются на 4-х. Артур записал весь разговор на магнитофон:
- О чем речь? – сразу соображает делец.
- О трех цеппелинах, немецких, 1931 год. Я даю вам 4 тысячи и новенькую кассету Basf – записано всего несколько минут.
Владелец магазина догадывается: Вы сыновья Корня! Не исключено, что я сделаю вам предложение… - туманно изрекает он.

Ежи не может попасть в квартиру отца: оказывается, Артур сменил замки (Мне посоветовали) и купил большого пса (Тоже посоветовали).
Квартиру обжили; снова плавают рыбки в аквариуме (братья узнали, что рыбы – лучшие контролеры состава воздуха в помещении; полезно для хранения марок).
Забавный эпизод «знакомства» пса Локиса с Ежи. Артур, обняв брата за плечи, красуется перед псом: - Это Юрек! Юрашка. Смотри, какой симпатичный!

Снова подсобка магазинчика на Вспульной. Ежи и Артур беседуют с пижонистым владельцем.
- Я знаю, у кого «Розовый Меркурий»...
Но у братьев-новоиспеченных филателистов, туго с деньгами: Ежи продал машину, но...
- Дело не в деньгах, - внушает пижон. – Мне нужны ваши анализы. Кровь, моча, РОЭ...
Удивленные, братья всё же соглашаются.

Снова встреча с пижоном – уже во дворе больницы. Он изучает результаты анализов и потом рассказывает о цепочке: «Розовый Меркурий» у типа в Тарнове (это совпадает с информацией в тетрадях отца); он хочет серию марок – она есть у типа в Щецине. А «Щецину» нужна марка... которая есть у меня, - сообщает пижон. Но стоит она около миллиона и вообще каждый в цепочке согласен лишь на обмен. И всё зависит от… Ежи (он испуганно отшатывается). Его группа крови подходит пижону: его 16-летняя дочь больна, нужна пересадка почки. То есть – почка Ежи против «Розового Меркурия» (как быстро братья погрязли в обменно-коллекционных заморочках).
- Ваш отец искал эту марку... Но он был слишком стар...
Братья дома. Ежи мечется по комнате: - Почему я должен отдать свою почку за какую-то марку?!
- За «Розовый австрийский Меркурий» 1851 года!
– добавляет Артур. – Будь почка моя – я бы не сомневался. И потом – это можно трактовать как гуманность: спасаю девушку… Я не уговариваю. Твоя почка…

«City Death» репетирует с новым солистом; Артур в турне не сможет поехать...

Артур в больнице; видит молодую медсестру:
- Брату делают операцию, удаляют почку...
Сестричка оцепенела: С ним все в порядке. А это вы, из Сity Death? Можно вас потрогать?...
В роли медсестры - актриса Анна Горностай/Anna Gornostaj, которая позднее озвучит польскую Веронику в исполнении Ирен Жакоб.

Нарезка кадров: в сестринской летит в угол кепка Атрура и чепчик медсестры (решили "потрогать" друг друга); в операционной летят окровавленные тампоны; сварочный аппарат режет толстые прутья решетки, руки в перчатках гладят покорного пса Локиса...

Артур встречает у больницы пошатывающегося Ежи.
-Я ничего не чувствую. А она у тебя?
Артур отдает ему „Розовый Меркурий”...
– Почему не показал раньше?
-Я не мог. Юрек, пока ты лежал в больнице, а я дежурил тут... Нас обокрали... (Плачет, уткнувшись в плечо ошарашенного брата).

Локис вялый и послушный... Ежи орет на него. – Его заперли в ванной, - объясняет Артур.
- Ну чего ты сидел в больнице? Без тебя бы почку не вынули?! – в сердцах орет на него Ежи.
Появляется подтянутый милиционер в штатском. Уточняет: сигнализация на окнах и балконной двери была отключена. – Это я отключил, выла каждый раз... – говорит Ежи... – Думал, решеток достаточно...
На брата с подозрением косится Артур. – Почка твоя – марка твоя, - он отдает Ежи „Меркурий”. Теперь уже Ежи подозревает Артура.
Оба тайком друг от друга встречаются со следователем:
- Вы думаете – вот мерзавец; полный духовный упадок; может, я спятил... Но вам бы проверить брата... Мне кажется, он связан с этим делом...

Расставшись со следователем, Артур видит на улице всех „красавцев”-филателистов: щуплого паренька, пижонистого владельца магазина, Бромского. У каждого - по большому псу, точь-в-точь Локис; все мирно общаются... Из другого конца улицы за сценой наблюдает и Ежи... Братья понимают, что оговорили друг друга...

Ежи заходит на почту: Есть что-нибудь новенькое? Томек (Декалог 6) предлагает ему: вот, с тюленем, вот...
Дома у отца Ежи видит – за бутылкой водки – Артура.
Я такую гадость сделал: подумал, что это ты.
Я тоже, - сознаётся брат.
Атрур показывает: Смотри, купил сегодня.
Ежи выкладывает рядом три такие же марки. – Серия, - смеются братья.

В сценарии к фильму была еще линия Ежи-жена: по мере его увлечения марками, семья разваливалась – в конце концов жена подала на развод...

Странно, почему не обокрали самого Корня, их отца – у него не было решеток; он часто уезжал...

Интересно, что в этом "Декалоге" нет Барчиша - ангела/демона?

Кесьлёвский: "В «Декалоге» есть человек, который присутствует во всех фильмах. Я сам не знаю, кто это. Некто, наблюдающий за нами, за нашей жизнью. Он приближается, присматривается, идет дальше. То, что он видит, ему не очень нравится. В седьмом фильме его нет – я очень неудачно его снял и пришлось вырезать. Нет его и в десятом фильме – мне показалось, что поскольку герои шутят насчет торговли почкой, то такого человека не стоит показывать. Но, пожалуй, я ошибся". (О себе)

Братья лишились коллекции-состояния. Но это им было и не нужно – не смогли бы тягаться с типами вроде пижона и Бромского. Зато получили они – самих себя.
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...