Wednesday, 1 August 2007

Алла Демидова, из интервью (2005-2006)/ Alla Demidova, from interviews

...я всегда была на обочине, думаю, это черта моего характера. Я, например, всегда сажусь так, чтобы смотреть фильм сбоку. Такие же места выбираю, когда прихожу на театральные спектакли. И в жизни чаще всего наблюдатель. В театре я не была закрытым человеком, но не любила принимать участие в том, что ныне называют тусовкой. Хотя понаблюдать за подобными посиделками со стороны была не прочь. Мне нравились веселые актерские байки. Но сами актеры в большинстве своем народ пьющий или, по меньшей мере, выпивающий, позволяющий себе приложиться к бутылке даже во время спектаклей. А я не выношу тех, у кого сильная склонность к алкоголю.

...Одиночество действительно мне милее. Дома есть книжки, музыка. Мне одной с ними хорошо. Люблю смотреть в окно. Ночью, когда Тверская под моими окнами начинает пустеть. А уж когда нахожусь на природе, в лесу, одна могу находиться сутками.

...Банку перевернули, и то, что было в свое время в осадке, стало пеной. Я не люблю давать людям характеристики, предпочитаю приводить примеры. В начале 90-х появились неожиданно и незаслуженно разбогатевшие "новые русские", надевшие свой отличительный знак - малиновые пиджаки. Однажды я оказалась среди таких на каком-то приеме. Был предложен а-ля фуршет. Подойти к столу оказалось невозможно - тебя встречали острые локти. "Малиновые пиджаки" сплотились, держали пространство вокруг стола, не желая в это пространство никого впускать. Сейчас эти невежественные наглецы, люди, многие из которых были близки к криминалу, пообтесались, сменили малиновые пиджаки на костюмы от "Армани", стремясь показать свою респектабельность. Но быстро культуру набрать невозможно. Зато можно быстро изменить вкус публики. Что мы и наблюдаем.

Я перестала выходить на сцену, если не считать поэтические вечера. Я люблю театр авангардный, а сейчас преобладает театр сюжетный с неважной драматургией. Поэтому наши пути - мой и нынешнего театра - в данный момент не пересекаются.

Я одна из немногих знала о болезни Володи [Высоцкого] - его пристрастии к наркотикам. Но, видимо, именно наркотики давали ему выплеск такой сильной вибрации, которая действовала на зрителя. Однажды я это почувствовала кожей. Во время спектакля, когда мы вместе находились на сцене, зашла за его спину - все нормально. Вышла перед ним - чувствую, как попадаю под удивительно сильное влияние. После спектакля Володя меня спросил: "Что это ты сегодня так ходила вокруг меня?". Я ему рассказала. Он ухмыльнулся. Но потом, когда мы работали над Уильямсом, к этому разговору о власти над зрителем вернулся. Его тоже интересовала природа этой власти.

...Мое особое отношение к зеркалам, видимо, подсознательно актерское. В японском театре "Но" перед проходом на сцену есть зеркальная комната. Актер, отражаясь во множестве зеркал, должен внутренне сконцентрировать эти отражения-фантомы в одно и только после этого выйти на сцену. И в актерских гримерных наших театров на столах стоят трельяжные зеркала, в которых многократно отражаешься. И когда неожиданным поворотом, буквально полузатылком вдруг видишь какого-то другого человека - персонаж, который тебе предстоит сыграть в спектакле, когда фиксируешь этот образ, уже живущий в тебе, приходит совершенно удивительное чувство, необходимое каждому актеру. Во всех старых театрах есть зеркала. Несмышленыши думают, что они поставлены, чтобы актеры могли поправить прическу. Глупенькие! Зеркала нужны, чтобы убедиться, что там холодное отражение тебя уже другого.

Человек должен осознавать и всегда помнить, что он не вечен, что должен достойно прожить свою жизнь. Важнее этого ничего нет.

Из интервью "Толпу боюсь, людей стесняюсь (2005)

*
- Вообще-то я кошатница, у нас всегда были коты. Но в последние годы у меня появился МММ - рыжий кот Миша, пуделиха Маша и пекинес Микки.

Мне очень хотелось персидского котенка, а в Москве их было мало. Приятельница, жившая рядом с Птичьим рынком, постоянно туда наведывалась. И вот однажды звонит: на рынке есть персидский котенок! Я примчалась. Смотрю, в голубой шапке сидит рыжий котенок. Я спрашиваю: "Разве он персидский? Вроде не похож". - "Персидский, персидский. Просто с тонким носом". В общем, купила. Когда он заболел, пришлось вызвать ветеринара. И оказалось, что кот самый обыкновенный, помоечный, да еще и с врожденным ушным клещом и атонией кишечника. Врач сказал, что долго не проживет. Но кот Миша живет у меня уже 18 лет. Он - мышелов, раньше даже в Москве умудрялся поймать мышь, пришедшую из мусоропровода.

Следом за ним появилась Маша, пуделиха. Одно время мы с моей приятельницей Ариеллой подбирали бездомных пуделей и пристраивали по знакомым. И вот когда уже всех "опуделили", нашли в гаражах черную собачку, грязную, избитую. Отдать ее было некому. Кот Миша к тому времени вырос, был за старшего. Я боялась оставлять их вместе и стала брать Машу в театр. В то время на "Таганке" шли репетиции "Трех сестер". Маша оставалась в гримерной, слышала мою речь по трансляции, сворачивалась клубочком и засыпала.

У чеховской Маши не так уж много реплик, и пуделиха, если переставала слышаться мой голос со сцены, начинала скулить. Тогда к ней заходили актеры, успокаивали. А перед премьерой ко мне в гримерку заглянул Любимов и сказал: "Маша на месте - значит, все в порядке".

К ней в театре все привыкли. Однажды она заболела воспалением легких. Уколы пенициллина не помогали, ей становилось все хуже. Мы легли на диван, я обняла ее - она дрожала, хотя была закутана в шерстяные платки. Так мы лежали, и я понимала, что собака умирает. И вдруг она произнесла "А-ах!" и заснула. А после этого выздоровела. Животным в болезни очень нужна ласка, это им помогает больше, чем лекарства. А умерла Маша много лет спустя, неожиданно - вскрикнула и...

Мы как-то вместе с Маквалой Касрашвили возвращались из Ялты. Я лежу, читаю, а Маквала бродит по вагону. И вдруг приходит, а на ладошке у нее - серый комочек. Говорит: "Алла, это Вам подарок!" Выяснилось, что в соседнем купе в Москву на продажу везут выводок пекинесов. Так у меня появился Микки. Он снялся в фильме Валерия Грамматикова "Маленькая принцесса", а потом у Киры Муратовой в "Настройщике" - его имя есть даже в титрах.
Когда я прочитала сценарий, подумала, что такие бытовые характеры почти не играла, мне надо чем-то закрыться. И сказала Кире, что буду сниматься с собакой. Она не сразу согласилась, но потом вдруг позвонила и сказала: "Я придумала - Вы будете постоянно носить ее на руках!"
Сниматься Микки полюбил.
Мне как-то позвонила приятельница Нея Марковна Зоркая и сказала, что увидела в газете заметочку: "Кира Муратова пригласила в свой новый фильм пекинеса Микки. На съемки в Одессу он выехал в сопровождении Аллы Демидовой".

Пекинесы очень смелые и независимые. Микки бросается меня защищать даже от овчарки. Единственный его комплекс - человеческие ноги. Еще маленьким как-то на даче лежал среди грядок, а я случайно на него наступила. Не сильно, но он испугался. И теперь, чем лучше туфли у приходящих ко мне в дом, тем он крепче кусает их за ноги. В компании Маши и Миши он, конечно, верховодил. Не подпускал никого к своей миске. Теперь, когда Маши не стало, кот подъедает все за Микки. Оба спят у меня в ногах, обнявшись, но это не значит, что очень дружат. Случаются параксизмы нежности, особенно перед утренней кормежкой. Когда я им готовлю, то Микки от возбуждения начинает скакать и целовать кота, которому это совсем не нравится. А вот когда они спят рядом, Микки сквозь сон вдруг чувствует запах кошки и издает дикий рык, и кот с криком бежит в другую комнату...

Я заметила разницу между кошачьей и собачьей любовью. Вот кто-то с Микки идет гулять. Пока его собирают, кот делает вид, что ему все безразлично. Но Микки ушел, и кот мается у входной двери, даже постанывает. Ждет. Наконец, открывается дверь, вбегает Микки - никакого на него внимания. И кот - хвост трубой - бежит в сторону: мол, ты мне тоже - тьфу. Это кошачья любовь - закрытая, вся в себе, а на самом деле, очень глубокая. Любовь собак - открытая, бескорыстная.
Звери так не похожи друг на друга - у каждого свой характер.

Из интервью "У меня был свой "МММ" (2006)

*
...Может, дело в том, что Кира Муратова часто берет в свои фильмы непрофессиональных актеров, она называет их своей кунсткамерой, и нам приходится в их сторону двигаться, как бы ничего не играть или быть такими же клоунами, как они. Ну а потом, на фоне всеобщей агрессивности все эти чеховские недотепы оказались вдруг очень востребованы, они всем понятны.

Я уже в таком возрасте, когда выбирать не из чего. Можно только отказываться. У меня сегодня свобода отказа, а не выбора.

Играли мы в Лиссабоне, в очень хорошем старинном театре, играли без перевода, там все и без слов понятно. Подходит ко мне после спектакля на приеме одна женщина, вся в бриллиантах, говорит комплименты - на французском общаемся. "Как жалко, что вы играете на русском. Как вы думаете, "Гамлет" переведен на французский язык?" - спрашивает она. Отвечаю, что не только на французский, но и на любой другой, даже на эскимосский. "Да, - говорит, - надо будет почитать". Когда я такое слышу, у меня идиосинкразия к театру возникает мгновенно. И к себе на сцене в том числе. Потому и приняла решение больше не заниматься театром.

Из интервью "Свобода от выбора"

*
...Сейчас, когда оформился миф о Высоцком, многие не помнят, как они мучили друг друга и до какой взаимной ненависти доходили. Так же было с Филатовым, со Смеховым… Я вовремя ушла из театра. И не понимаю, почему остался Золотухин.
...Я прочла полное издание его дневников - "На плахе Таганки" и поразилась: мы словно в разных театрах работали. Я столького не замечала! И слава Богу: там есть слова Любимова обо мне, которых я не слышала и не хотела бы слышать… Достала свои дневники и перечитала - я пишу телеграфно, в стилистике, что ли, записных книжек Блока: мама приехала… мама уехала… от тети пришло письмо…

Я не тащу за собой свое прошлое. Оно отдельно от меня. [?] Воспоминаниям я предаюсь исключительно по просьбам корреспондентов, интересующихся, как я стала актрисой.

Нас накрывает волной сильного разочарования. Мы избавились от советского дуболомства, но вместо него набрали худшего, что есть в Европе. И вместо тупости и пошлости советской страдаем от западной. Самое отвратительное "от них" помножено на родную агрессию - в разобщенной стране она естественна.

Это [любовь] было то, чем я не владела, вроде наваждения, - и я хотела, чтобы это скорей прошло, как болезнь. Потом научилась справляться. Почему это должно быть унижением для меня, если не было унижением для Ахматовой? Ахматова страшно мучилась, заболела раком кожи - после того, как ее оставил Пунин, полюбивший другую. Ее челка в конце 30-х прикрывала изуродованный болезнью лоб… Так же зависела она от Гаршина, который тоже ее бросил, - ее, Ахматову! Она не стеснялась зависимости - что уж мне… А сейчас это меня и не волнует почти.

- Альянс актрисы и драматурга считается идеальным. В вашем случае это так? Владимир Валуцкий - сценарист первого ряда…
- У нас раздельное хозяйство в этом смысле. Вместе мы работали на единственной картине - "Повесть о неизвестном актере".

- Но ваши черты - почти во всех его героинях! В той же "Зимней вишне"…
- Да совершенно это не я - что возлюбленная героя, что его жена… Эти роли мне не предназначались. "Зимняя вишня" задумывалась другой, более жесткой историей. То, что она породила шквал подражаний, - следствие известной мелодраматичности, а сценарий-то писался для Ильи Авербаха [!?], с которым мы дружили.
Я вообще не сторонница работы с друзьями и родственниками. Это портит отношения. Жить лучше с человеком своего или близкого цеха, а работать отдельно.

Под горячую руку, в раздражении, которое я стараюсь все-таки сделать точечным и побыстрее о нем забыть, я произношу про себя пушкинскую формулу: "Черт меня догадал родиться в России с умом и талантом…" Но стоит мне пожить на Западе - и я понимаю: нет, все правильно.

Мое пространство страшно захламлено. Я завидую одной подруге, сделавшей евроремонт и установившей в квартире культурную, просторную пустоту.
...Я ее тут же захламлю, как и это мое жилище. Расставлю и разложу какие-то блокноты, чашки… Мне самой не нравится так жить. Но в другое пространство я не вписываюсь.

Искусством надо заниматься не ради зрителя - пробить его, потрясти, изменить, - а ради себя. У меня иначе не получается. Публика никогда не любила меня. На сборных концертах Таганки на гастролях мои номера не пользовались успехом. Я могу держать зал одна, но в ансамбле проигрываю. Это - одна из причин моего ухода из театра. Я сейчас предпочитаю либо монологи, либо работу в документальном кино.
На концертах мне не мешают звонящие в зале мобильники. Это зрителям они мешают. Мне - нет.

Никогда не справляю дни рождения. На этот раз убегу в круиз. Стараюсь не участвовать в спектаклях, приуроченных к моему дню рождения.

- Вас трудно узнать на улице. Вы этому рады?
- Да, я сильно меняюсь даже в зависимости от настроения. Сегодня одно, завтра другое - соответственно и другое лицо. Один покойный критик писал, что мое лицо - как холст: что захочешь, то и нарисуешь. Я живу в этом доме давно, часто прохожу мимо консьержки - и она не узнает меня! Только спрашивает: вы к кому? К Демидовой? Она дома… Один раз я не выдержала: почему вы не узнаете меня?! Она сказала, что я очень сильно меняюсь, - и я восприняла это как серьезный комплимент.

Я общаюсь с очень небольшим количеством людей. Неприятные мне люди составляют в этом кружке ничтожное меньшинство. Я уже могу себе позволить не нравиться тем, кто не нравится мне.
Я могу показать человека. Но интересно не это. Мне всегда удавалось ставить себя на чужое место. Это моя игра. Даря книгу другу или подруге, я почти всегда сначала читаю ее их глазами - и всегда угадываю, что их привлечет… Это не выматывает.

Алла Демидова: Могу себе позволить не нравиться тем, кто не нравится мне

*
- Я могу себе позволить работать только тогда, когда мне это интересно, потому что в принципе работать не люблю. И мне странны люди, заявляющие, что им нравится ситуация постоянной занятости. Работа - это трудно. Я люблю сидеть дома, ездить в гости, читать, думать - а работаю тогда, когда это мне интересно.

- Ну а как же Цветаева, столь любимая вами и часто исполняемая? Вечный порыв вверх, к своему гению...
- Ну а как же Ахматова, любимая мной не меньше? У меня нет однозначных предпочтений. Читая записные книжки Цветаевой, я всецело на ее стороне. Читая "Поэму без героя", написанную, думается мне, не без цветаевского влияния, - я больше люблю ахматовское понимание поэзии и ее позицию, куда менее демонстративную. В любом случае не думаю, что установка на сверхчеловечность плодотворна в чем-либо, кроме искусства. Перенос законов искусства на жизнь - это уже серьезный риск и почти всегда насилие.

Нервность - это же эмоциональная подвижность, актеру надо бросаться в крайности, стремительно переходить от слез к смеху - а для того нужна "размотанная", размягченная психика. Что часто доводит до сумасшествия, но с ума сходят и абсолютно спокойные люди. Вовсе безэмоциональные. Нервозность - еще не самая большая плата за талант.

Скажем так: таланту все на пользу, в том числе и испытания. Бездари ничто не поможет, в том числе и удача.

Алла Демидова: Играть надо для Диониса
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...