Friday, 20 July 2007

"Декалог VI" / Короткий фильм о любви / A Short Film About Love

"Написав все сценарии для «Декалога», представив их на телевидение и получив деньги, я понял, что их не хватит. В то время в Польше было два продюсера – телевидение и Министерство культуры. Я отправился в Министерство культуры, показал им несколько сценариев для «Декалога» и предложил сделать очень дешево два кинофильма – при условии, что одним из них будет номер пятый, мне очень хотелось его сделать, - а другой выберут они сами. Они выбрали шестой [“Не прелюбодействуй” / Thou shalt not commit adultery] и дали мне немного денег. Я расширил сценарии. Позже, во время съемок, я делал два варианта – один для кино, другой для телевидения. Потом всё перемешалось – сцены из телефильмов попали в кинофильмы, и наоборот. Но такая игра в монтажной – один из самых приятных моментов в моей работе". (Кесьлевский, О себе)

В «Декалоге 2» Дорота утверждает, что возможно любить двоих одновременно; в «Декалоге 9» Ханка говорит, что любовь – в сердце, а не между ног; в «Декалоге 6» Магда отрицает существование любви – есть лишь секс...

В «Коротком фильме о любви» и телеверсии, «Декалоге 6» - возникает романтичная атмосфера, страсть и страдание – сродни «Белому»: там Кароль и Доминик тоже любят и мучают друг друга... Еще раз Кесьлёвский подтвердил свою репутацию великолепного душеведа, знатока глубин человеческого сердца и скрытых мотивов...

"Короткий фильм о любви" – киноверсия телефильма «Декалог 6: “Не прелюбодействуй”».
Мне больше нравится телеверсия, «Декалог 6», а не кинофильм. Грустный финал – более достоверен, реалистичен... Приятно было прочесть у Кесьлевского в "О себе" - подтверждение:
в телеверсии всё кончается лаконично и просто. «Я за вами уже не подглядываю,» - говорит Томек Магде, и мы знаем, что так оно и есть. Он больше ни за кем не станет подглядывать. А если кто-нибудь его в этом заподозрит, он поступит с ним так же, как поступила с ним Магда. Такой финал, как мне кажется, ближе к жизни».


В фильме много стекла: окна, стеклянные двери, перегородки – словно множество преград между Томеком и Магдой.

Кесьлевский: "... было сложно подобрать актрису на главную роль. Уже в последний момент я понял, что это может быть только Шаполовска (Grazyna Szapolowska). А до этого была сделана масса проб.
Гражина получила это предложение перед самыми съемками. Я послал ассистента со сценарием на море, где она отдыхала [вот откуда прекрасный загар, демонстрируемый Магдой!]. Он принес его прямо на пляж. Она прочитала и согласилась.
Уже после этого я решил, что ее партнером будет Любашенко. Он производил впечатление весьма интересной личности. Для своего возраста у него был очень низкий голос. В 19 лет он говорил баритоном или даже басом. Оказалось, что это не мешает. Получилась хорошая пара".


- Отчего люди плачут? – доверчиво спрашивает Томек (чудный Олаф Любашенко / Olaf Lubaszenko) у хозяйки квартиры.
- Когда кто-то умирает, плачут... Когда остаются одни... Когда не могут больше вынести...
- Что?
- Жизнь...
Томек страдает, видя плачущую Магду . Классическое решение: одной болью заглушить другую - ранит себя...

"Фильм получился коротким и, как мне кажется, довольно компактным. Думаю, что самое интересное в нем – смена перспективы. Мы видим мир с точки зрения человека любящего. Сначала это точка зрения Томека, влюбленного в Магду. О ней нам ничего не известно: мы видим лишь то, что может увидеть он. Кроме того, мы видим его собственную жизнь. Затем перспектива полностью меняется. Когда наконец в Магде просыпается какое-то чувство, мальчик исчезает – он оказывается в больнице. И теперь мы видим её жизнь и смотрим на мир её глазами". (Кесьлевский, О себе)

...Объяснение на лестничной площадке: красные окна; отблеск красного на лицах собеседников – как нехороший знак, кровь...

- Хочешь меня поцеловать?
- Нет.
- Хочешь переспать со мной?
- Нет.
- Может, хочешь, чтобы мы вместе куда-нибудь поехали? На Мазуры или в Будапешт?
- Нет.
- Так чего же ты хочешь?
- Ничего...

"Смена перспективы в последней трети фильма – интересный формальный прием. Мы все время наблюдаем за этой историей с позиции человека страдающего. Эта любовь неотделима от страдания. Томек подглядывает за Магдой, а потом пытается покончить с собой из-за нее. Обоих терзает чувство вины. Когда-то Магда верила в существование любви. После того, как ей причинили сильную боль, она решает, что раз за любовь приходится дорого платить, то лучше не любить вообще. После драматически завершившейся истории с Томеком в Магде вновь пробуждается чувство. Оправдала ли себя эта конструкция на практике, не знаю." (Кесьлёвский, О себе)

...Ангел – на лице мягко обозначается улыбка, когда счастливый Томек налетает на него с тележкой молока – но тут же увядает, потому что он-то знает заранее, чтó будет...

На свидание Томек приходит уродливо одетым – короткие широкие брюки, нелепые туфли... Но принес букет. Ухаживает.

- Я люблю Вас.
- Послушай, этого нет. Может быть приятно, удобно, даже легко и романтично...
Но этого нет.
- Есть...

...Зачем Магда так поступила? Отомстила за то, что он подглядывал за ней? Несопоставимое наказание за его «грех» - он ведь любит!
«Это не имеет ничего общего с любовью». Но откуда тогда ей знать, что он её НЕ любит?

Хозяйка квартиры Томека с ужасом следит, чтó происходит в квартире Магды: она знает Томека и понимает, какой шок для него...

- Уже? Это всё. И вся любовь.
Иди в ванную, вытрись...

В фильме она не так зла – смягчили.
Неужели по робости, застенчивости, порывистости и искренности Томека не ясно – он не подонок, не вуайерист, как пишут некоторые анонсы к фильму, – а просто влюбившийся мальчик.

Ужасна холодная методичность, с которой Томек готовит самоубийство: таз, чирканье по запястьям – страшный звук. Немного напоминает страшные подробности подготовки казни в "Декалоге 5".

Томек не смог бы вернуться к ней.
Она даже не знает, как его зовут – на свидании, в кафе расспрашивала свысока и насмешливо-снисходительно – о многом; но имя не спросила...

...Смакуя, старик почтальон: - Вены себе вскрыл. Вроде бы из-за любви.

Для меня непонятно: как Магда могла так жестоко его оттолкнуть? Сейчас, когда никто никому не нужен (впрочем, человек постоянен и наверняка всегда так было). Да, Томек подглядывал за ней; крал ее почту и приватность; заходил без спроса на ее территорию. Но он - романтик, мечтатель и парадоксально, но – порядочный человек... Таких уже не делают – так искренен. Их никогда не было много, этих Дон Кихотов...

Оптимизм финала условен; финал «сказочен», как говорит Кесьлевский.

"Мы уже начинали съемки, когда Шаполовска вдруг заявила, что у нее есть замечания к сценарию. Она считала, что люди сейчас ждут от кино сказки. Не обязательно хэппи-энда – просто сказки. Мы изменили финал, введя некий элемент сказочности. Гражина продемонстрировала тогда прекрасную интуицию – людям действительно была необходима сказка.
Здесь мы видим пример того, что одна из важных для фильма идей может принадлежать не режиссеру, а актеру или оператору. Мы можем использовать ее в первоначальном варианте – так часто и происходит – или несколько изменить. Как у большинства женщин, у Шаполовской интуиция развита лучше, чем у нас. И я ей поверил. Мы с Песевичем придумали такой, своего рода «сказочный», конец. В нем есть особая прелесть. Чем-то он напоминает финал «Кинолюбителя» - я имею в виду сцену, в которой Юрек Штур направляет камеру на себя и начинает рассказывать всё с начала. Так что киноверсия фильма имеет более оптимистический конец – кажется, что всё еще возможно". (О себе)

Но мне эта сказка не нравится. Это не в настроении «Декалога»... Неясно, по-моему, победит ли любовь Томека боль, которую ему причинила Магда. Да и из всей истории оптимистичный финал вовсе не следует.
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...