Thursday, 5 July 2007

Три цвета: Красный /Three Colours: Red /Trois couleurs: Rouge /Trzy kolory: Czerwony (1994)

«История в фильме развивается подобно проявлению фотоснимков в темной комнате. Они становятся четкими только в ретроспекции, когда процесс проявки завершен».
(критики о фильме;
из книги Аннет Инсдорф)

«Красный» - фильм с очень сложной конструкцией.
Не знаю, удастся ли вообще воплотить на экране первоначальный замысел. У нас великолепные актеры – Ирен Жакоб и Жан-Луи Трентиньян. Были хорошие интерьеры. Неплохо подобранный пленэр в Женеве. Так что есть все необходимые элементы, чтобы рассказать то, что я намеревался. Но если окажется, что передать всё задуманное на экране невозможно, значит, либо кино – слишком примитивный инструмент, либо нам всем просто не хватило таланта".

(Кесьлёвский. О себе)


Искусственное, технократическое начало – разноцветные провода.
Мишеля, бойфренда Валентины, весь фильм не видно – лишь руки в самом начале фильма и голос по телефону.

Небольшая деталь из «реальности»: в Польше у Мишеля украли машину – словно отголосок криминала из «Белого».

(в своей книге Аннет Инсдорф приводит деталь из сценария, не вошедшую в фильм:
"Единственное сокращение, о котором по-настоящему сожалеешь, - эпизод (из "Белого"), остроумно соединивший бы его с «Красным»:

Кароль помогает двум молодым швейцарцам, у которых украли машину.
Молодой человек: Кто-то украл её. Там были наши паспорта, деньги – всё.
Кароль: Проблема. Вы из Франции?
Молодой человек: Из Швейцарии. Мы едем в Англию.
Кароль: Я не могу вас пригласить домой, потому что у меня нет дома. Но вы можете переночевать в моём офисе".)
(на фото: Кесьлевский и оператор Пётр Собочиньский на съемках фильма "Красный", март 1993, by Piotr Jaxa)

Вначале кажется, что возлюбленный Валентины, Мишель, не так плох : например, по его совету Валентина смотрит фильм «Общество мертвых поэтов»...

Тут же еще телефонный звонок Огюста в метеослужбу...


Валентина: тренировки, балетные растяжки; она постоянно словно чем-то обеспокоена, встревожена; нервно мнет запястья... Проезжает на автомобиле – тут же проходит Огюст, роняя книги: одна раскрывается...


Пока Валентина настраивала радио (звуки помех, как у судьи в доме при подслушивании – его божественное вмешательство?), – сбила собаку. Окровавленным пальцем (тащила собаку в машину) водит по карте в поисках адреса владельца, указанного на ошейнике.

(Прекрасная музыка – светла, торжественна).


Дом судьи Жозефа Керна (Жан-Луи Трентиньян / Jean-Louis Trintignant в этой роли великолепен) завален книгами, заставлен стеллажами – и заполнен странными звуками.

Валентина оскорблена равнодушием, с каким судья принимает сообщение о собаке:
Валентина: Будь это ваша дочь, Вы реагировали бы также?
Судья: У меня нет дочери, мадемуазель.
Кричит ей вслед: - Не закрывайте двери (почему?)

В клинике с собакой – медсестра зовет санитара: - Марк! Валентина вздрагивает: позднее оказывается - это имя её брата.


Мишель с каждым телефонным звонком всё гаже – отвратительно ревнив.
– Ты одна?
– Нет, – необдуманно шутит Валентина. - У меня собака...

(на фото - Кесьлевский с актерами на съемках фильма)
Валентинин ежедневный ритуал: газета, «однорукий бандит» в кафе «У Жозефа»:
- Проиграла? Хороший знак.

Но вот - нехороший день: газета с фотографией брата-наркомана; у «бандита» выпадает выигрыш - все вишенки:
- Это дурной знак... – комментирует хозяин кафе.

Валентина: А что с Ритой? Вам она не нужна?
Судья: Мне никто не нужен.
Валентина: Тогда Вы можете просто перестать дышать.
Судья: Хорошая мысль.

"Женева, где происходит действие «Красного», оказалась удивительно нефотогеничным городом. Отсутствует архитектурное единство. Город изуродован «пломбами» современных зданий. Не на чем остановить глаз. Меня это раздражает. Женева слишком расплывчата и недостаточно своеобразна.
Мы объездили, кажется, весь город, - он, впрочем, небольшой – и нашли два подходящих места. То, что действие происходит в Женеве, не так уж и важно. Но раз мы снимаем этот город, хотелось передать его характер".
(Кесьлёвский. О себе)


Сказочно-прекраснодушная, нереально-благородная Валентина узнает о шпионстве судьи. Шок.

А он с первого момента словно манипулирует ею:
Судья: Вы уверены, что правы? Тогда пойдите и расскажите людям, что я подслушиваю.

Но это оказалось нелегко. Валентина с её максимализмом «черное - белое» бессильна: и судья заранее уверен в ее фиаско. У соседа - милая жена, горячий обед, дочка подслушивает по телефону папино воркование с шалуном Пьеро...


(Когда Валентина вернулась в дом судьи – он льет воду из чайника. Зачем? В какой-то рецензии читала - имитируя мочеиспускание... Гм. Странно).

В книге Аннет Инсдорф нашла более достоверное объяснение эпизода:
"По остроумному замечанию Стюарта Клаванса: «Какая рисовка, какая демонстрация желания, и какое признание в бессилии! Какое высокомерие, в сочетании с отчаянием дряхлости!»
(Klawans, The Nation. Тема импотенции поддерживается музыкой, поскольку Кесьлевский использует мелодию из «Декалога 9» - в котором импотенция Романа толкает его к самоубийству, - в эпизоде, где судья пишет письмо самообличения)".



Судья любит щелкать подтяжками: – Хотите попробовать? Приятный звук, - забавно-доверительно предлагает он Валентине...

Судья: Здесь по крайней мере я знаю, где правда, всё видно лучше, чем в суде.
Валентина: Каждый имеет право на свои тайны.

Судья с искренним интересом расспрашивает новую знакомую; он - умен и проницателен; она - одинока... Дежавю судьи? Он вдруг говорит напомнившей ему что-то девушке:
– Не двигайтесь минутку. Свет очень хорош...


Беседы Огюста и его подружки Карин (она работает в метеослужбе) тоже прослушиваются судьёй; Огюст говорит, что боится чего-то...
Судья: Он встретил не ту женщину, которая ему нужна.

Это правда - нам мало показывают Огюста с подругой, но, например, в музыкальном магазине: Валентина слушает Ван ден Буденмайера (она увидела обложку альбома у судьи), а рядом с ней - Огюст и Карин - слушают ту же музыку - и Карин скептически морщится... Эта девица явно не для Огюста.

Огюст мне малосимпатичен: невнятен; в ожидании подруги пинает собаку, а позже и вовсе пытается бросить ни в чем не повинного пса на улице...

...Валентина слушает музыку (аллюзия с Вероникой!) – рядом, вокруг - слушают какой-то ритмичный треш. В отдалении звучат такты танго из «Белого»...

Судья в окно указывает Валентине наркодельца – его разговоров не слышно (они на других частотах). Валентина быстро включилась в игру; звонит ему: Вас убить мало!

Еще ситуация: мать умоляет дочь проведать ее. Судья кажется циничным: Хотите купить ей продукты?... Не волнуйтесь: она симулирует сердечный приступ, чтобы дочь приезжала к ней...

Для прекраснодушной девушки всё это - откровения о человеческой природе.

Наконец судья задает великолепный вопрос, способный любого поставить в тупик:
- Почему Вы подобрали собаку? Если бы Вы ее бросили, Вас замучили бы угрызения совести и непременно начала бы сниться собака с разбитой головой. Так ради кого Вы это сделали?
Подводя девушку к мысли о глубинном, неотъемлемом эгоизме человека...
Валентина протестует: – Люди не плохие!

"Прекрасно, что человек в состоянии дать что-то другим. Но если мы делаем это лишь ради того, чтобы лучше думать о себе самих... Разве наипрекраснейший поступок не оказывается в таком случае небезупречным? Такого рода вопросы поднимает наш фильм. Ответа мы не знаем, да и не ищем его. Просто еще раз задумываемся. В сущности, «Красный» - фильм о том, как люди проходят мимо и не замечают друг друга". (Кесьлёвский. О себе)


Красивая светлая музыка – Валентина плача едет домой... Музыка Прейснера – такая разная, но одинаково прекрасная.


Огюст курит Мальборо (красные, конечно). Валентина веселится в боулинге, – рядом смятая пачка Мальборо и обкусанный стакан – Огюст был здесь, ждал Карин, которая, очевидно, не пришла...

Тут же – печальная музыка. Под взглядом собаки Риты судья спокойно пишет на самого себя донос.

А «добрые люди» - залепили Валентине замок жвачкой...

Мишель – неуравновешенный псих; он становится всё грубее. Покладистость Валентины, постоянно оправдывающейся по телефону (естественно, без всякой вины) - неприятна.

Случайно, из газеты, Валентина узнает о суде над Керном по поводу подслушивания. Спешит к нему, - оправдаться, сказать, что это - не она, она никому не говорила...

Судья приглашает ее в дом – входя, она оборачивается: прекрасный закат, солнце садится за гору; фантасмагорический вид... Словно обещание чего-то хорошего...

"У Огюста в «Красном» нет никаких предчувствий. Но может быть, судья интуитивно знает о существовании Огюста? Однако существует ли Огюст на самом деле или это лишь вариант жизни судьи, повторенный через сорок лет, - мы никогда не узнаем.
Фильм «Красный» снят в «сослагательном наклонении» - мы видим, как сложилась бы жизнь судьи, родись он на сорок лет позже. Всё, что случается с Огюстом, когда-то происходило с судьей. Но возможно ли повторение чьей-либо жизни? Может ли быть исправлена ошибка? Или кто-то просто родился не в свое время?" (Кесьлёвский. О себе)



...Уютно. Судья угощает Валентину грушевой настойкой... У Риты - семь щенков.
Судья: В прошлый раз, уходя, Вы говорили о жалости («Мне жаль Вас») – а потом я сказал себе, что это было отвращение.

(...В суде мы видим - судья наблюдает за Карин, она знакомится с другим).

из книги Аннет Инсдорф: Кесьлевский сравнил судью с «режиссером», который «дал начало трилогии, позволил ей состояться... Мне он напоминает шахматиста, предвидящего развитие игры... Существует ли судья на самом деле? Честно говоря, единственное доказательство... судебное заседание, то единственное место, где мы видим его среди других людей. В противном случае он был бы просто призраком, или лучше сказать, возможностью, - той старостью, которая ожидала бы Огюста в случае, если бы он не сел на паром».

Судья: Уезжайте – это ваша судьба. Вы не можете прожить жизнь брата вместо него.
Вы можете БЫТЬ, просто быть... Отправляйтесь на пароме [в Англию].


Судья: ...Один из моих первых процессов – я оправдал моряка, позже пожалел об этом – он был виновен. Сама власть решать, чтó есть правда, а чтó нет – это только недостаток скромности. Тщеславие.

Судья: ...Это уже шестое окно, которое мне разбили с тех пор, как меня обвинили, - и я их больше не подслушиваю.

На пианино – собраны камни...

Судья: Будь я в шкуре тех, кого судил, я бы тоже воровал, убивал, лгал...

Судья: Мне приснились Вы. Вам было лет 40-50, и Вы были счастливы...

... Комната Огюста – стеллажи книг – похожа на дом судьи. Керн (Трентиньян) очень похож на Огюста - даже внешне.

Валентина сообщает Мишелю:
- Я купила билет на паром. Прибывает в 7-30.
- Я буду на пристани в 8, максимум 8-30.
– Любишь?
- Думаю, да.

Судья по телефону узнаёт погоду на Ламанше: солнце, бриз... Карин рассказывает, что собирается плыть на яхте...

Огюст - в отчаянии из-за предательства Карин - бросает пса. Потом возвращается – этого нет в фильме, но на паром Огюст приходит с собакой...


Оба очень одинокие, судья и Валентина обрели друг друга. После дефиле, куда его пригласила Валентина, они беседуют в опустевшем зале:

Судья: Вы проснулись и улыбнулись кому-то рядом с вами.
Валентина: Что еще Вы знаете? Кто Вы? …Мне кажется, вокруг меня происходит что-то важное, и меня это пугает.

Керн рассказывает ей своей жизни, о книге – однажды она упала и раскрылась на том самом месте, где был ответ на вопрос, заданный потом ему на экзамене….

Валентина, общаясь с пожилым судьей, становится его отражением, более проницательной:

Валентина: Была женщина, она Вас предала, Вы так и не поняли, почему. Вы долго еще любили её…
Судья: Она была на два года старше, блондинка. …Я был унижен. До того дня, как она погибла в катастрофе... Возможно, я не встретил Вас.

Керн и Валентина тепло прощаются:
Судья: Придется купить телевизор (чтобы посмотреть её дефиле).
Валентина просит щенка; он дарит ей бутылку грушевого ликера. На прощание судья держит в руках ее билет – словно освящает...


На улице Валентина замечает старушку с пустой бутылкой у мусорного контейнера – и помогает ей (единственная из трех героев трилогии)...

...Паром. Огюст с собакой. Поднимается трап (причал) – стеной, словно окончательный приговор.

...Снимают, комкают рекламный плакат Валентины – ветер; дождь; гроза; в доме судьи - разлитое вино... Всё плохо.

Но из выгородки выбирается один из щенков – судья надевает ему ошейник, намереваясь подарить Валентине его, самого бойкого (знает, что девушка выживет?)...


Судья напряженно следит за теленовостями (очевидно, приходил брат Валентины и принес телевизор, как она обещала): Погибли 1435 человек. Семь спасенных – их называют вразброс (о Жюли говорят: муж погиб в прошлом году)…






"Купив после завершения работы над “Красным” томик стихов Виславы Шимборской, он [Кесьлевский] обнаружил там стихотворение “Любовь с первого взгляда”, рассказывавшее точь-в-точь о том, чему был посвящен только что снятый фильм:

Им кажется, что раз они не были знакомы,
то ничего их и не связывало.
А как же улицы, лестницы, коридоры,
где они могли встречаться?
"

(отсюда; стихотворение полностью)



Trivia:
At the end, during the ship catastrophe, we see real life/TV footage of the sinking of the ferry "Herald of Free Enterprise", which took place in the English Channel in 1987.

Citing that it does not meet enough of the necessary guidelines concerning a film's "artistic control" within a foreign co-production, the Academy of Motion Picture Arts and Sciences disqualified the film from competing as Switzerland's official entry for the Academy Award for Best Foreign Language Film. (In an unprecedented move, Switzerland rejected the Academy's offer to submit another film.) Miramax Films' co-chairman Harvey Weinstein persuaded more than sixty industry heavyweights to sign a letter of complaint urging the Academy to reconsider its stance, to no avail.

Final movie for filmmaker Krzysztof Kieslowski
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...