Tuesday, 31 July 2007

Алла Демидова, из интервью (1987-2004)/ Alla Demidova, from interviews


Я не читаю и, честно говоря, не вижу смысла читать, что обо мне пишут. Я знаю о себе и о своей работе больше, чем кто-либо другой. К тому же я не страдаю излишней самодостаточностью - меня не надо одергивать и "ставить на место". Понимаю, мое отношение к критике отнюдь не достоинство, но раз уж спросили…

Из интервью «Что есть талант?», 1987 год

*
Я не люблю ездить, не люблю собирать вещи — каждый раз это мучение. Не люблю самолеты. Я ненавижу первый день в гостинице. Если бы был выбор, я оставалась бы дома. Актерская профессия чревата перенасыщенностью общением и словами.

Я никогда не открывалась ни в чем. Ни разу. Ни в кино, ни в театре никогда не играла себя. В интервью я довольно откровенная, но это все — маска «актрисы, которая отвечает на вопросы». Поэтому я не знаю, кому удастся раскопать какие-то вещи, которые я сама не афиширую... Вот недавно Вульф записал передачу обо мне, «Серебряный шар». Он меня знает давно и знает, наверное, хорошо, и все равно даже он — из тех людей, которым я немного подыгрываю.

Моя ближайшая подруга — певица Маквала Касрашвили из Большого театра. Она мне очень нравится своим талантом, грузинской мягкостью, всепрощением и всепониманием, потому что у меня характер не очень мягкий. Она, пожалуй, самая близкая подруга. А приятелей — много.

...я очень люблю талантливых людей, потому что они, не понимая иногда сознанием, понимают шестым чувством очень тонкие вещи. И потом, когда ко мне хорошо относятся, я тоже очень отзывчива на это. Видимо, не так много было вокруг меня людей, которые хорошо ко мне относились...

— Я люблю с ним [Рустамом Хамдамовым] общаться. Неординарный, очень умен. Суждения его всегда интересны, снимают шелуху восприятия, прочищают мозги. Этим он похож на Параджанова... Я накупила в Испании белых вееров, и когда Рустам Хамдамов у меня дома чем-то раздражен, я ему подсовываю белый веер и он фломастером мне рисует. И это — произведение искусства. На одном веере — очень много обуви, такой... двадцатых годов, арт-деко, с перепоночками, с пуговицами.

Когда-то я встречалась со всеми экстрасенсами Москвы. Одним из самых сильных был Носов. Он потом стал изучать герань — как герань реагирует, предположим, на убийство человека и распознает убийцу. А раньше мы с ним занимались врачеванием: он со своей женой Светой лечил, а я им ассистировала. Я сидела в углу, и они от меня брали энергию, я была как медиум. Иногда чужая болезнь переходила на меня, и Носовы меня «чистили». Иногда меня заставляли ставить диагноз, ведь там не только интуиция, есть своя методология. Я многому научилась.
И однажды я подхватила какую-то почечную болезнь. Мы остались втроем, они меня «прочищали».

Ванга узнавала какие-то мелкие детали, которые не создавали картины. Ну, например, она не знала, что я актриса, и говорит мне: «Почему я тебя вижу в военной форме?» Я спрашиваю: «В какой?» И она мне абсолютно точно описала костюм Анжелики из фильма «Щит и меч». «Это моя роль». Или она спрашивает: «Что вы тут делаете?» — «Приехали на гастроли в Софию». — «Сколько вас?» А я не знала и сказала, что человек 70-80. «Нет, больше, я вижу 150». Так и оказалось... Общую судьбу она мне не сказала, но после разговора с ней я вернулась совершенно другой. Прощаясь, она поцеловала меня и погладила по спине, и, видимо, этот жест снял какое-то психическое напряжение, и два года мне довольно спокойно жилось.

Счастье — понятие сиюминутное, это ощущение гармонии себя с окружающим миром, с Космосом, со всем, что происходит здесь. Оно на секунду дается... Со стороны, у меня вполне удавшаяся биография, но счастье...

из интервью, 1998 год

*
- У вас не бывает страха перед толпой?

- Конечно, бывает. Толпа тоже дракон. Когда в стае, управляемой вожаком, выплескиваются наши полузвериные ощущения, страшно. Светлого вожака у толпы, мне кажется, быть не может. Как люди сводятся в толпу - вот что интересно. Часто я вижу из своего окна эти сборища - то праздничные, то требующие чего-то. Вижу этих людей. У них какое-то полурастительное восприятие мира. Без самосознания, без попытки вытащить себя из болота. Поэтому их инстинктивно тянет в коллектив. Мне кажется, сейчас, после того страшного пути, когда нас искусственно сбивали в коллективы - в пионеры, в комсомол, - у людей мало-мальски думающих должно возникать сопротивление коллективу. Это хорошо понимают в искусстве, поэтому сейчас меньше таких театральных действ, которые были в 60-х, или сюжетных полотен в живописи. Сейчас художник смотрит "зрачками в душу".

Вы знаете, для меня сейчас публика - это толпа. Чтобы удержать внимание толпы, нужны очень грубые средства. А во времена ранней Таганки мы привыкли к рафинированной публике, которая "чистила" нас своим отборным вкусом.

- Алла Сергеевна, с годами человек становится более внутренне одинок?

- Он начинает меньше этого бояться, научается изживать свои страхи. Я раньше боялась потерять любовь зрителей. Теперь не скажу, что мне все равно, но я не так болезненно к этому отношусь. Больше боялась смерти, а сейчас понимаю, что это естественно. Боялась, что стану бедной, и мне не хватит денег на еду. А теперь не боюсь не потому, что разбогатела, а потому, что поняла, при любых деньгах все равно останешься со своими внутренними сомнениями. Хотелось бы, чтобы болезни не докучали, но они даются за грехи. Значит, надо понять, за какие. Надо учиться жить по заповедям, от этого уменьшается страх.

- Вы живете близко к заповедям?

- Нет. Но я поняла, что к этому надо стремиться. Одно время я думала, что границы морали, этики, дозволенности выдуманы самими людьми, а теперь уверена, что существуют естественные законы человеческой жизни, которые нам даны, - это библейские заповеди. Но соблюдать их очень трудно. Мой любимый пример: вот у меня на руке наверняка живет система микробов. Один микроб оказывается мутантом, он не хочет жить в системе и по ее законам. Становится изгоем и погибает. Так и с человеком…

...художником я хотела быть, но, конечно, не стану им уже никогда. Понимаете, мне нужно время от времени останавливаться и менять кожу. Казалось бы, я была преподавателем политэкономии на философском факультете МГУ, и… стала актрисой. Не сама, а так случилось. Потом писала книжки… Людям, которые занимаются одним и тем же всю жизнь, легче оставить после себя глубокий след. А меня жизнь бросает. Поэтому после себя я вряд ли что-нибудь оставлю, кроме разбросанных мыслей на полубытовом уровне.

- Книжки писать вам больше не хочется?

- Я не очень понимаю, для кого. То, что мне хочется писать, будет занудно для простого читателя и недостаточно глубоко для науки. А просто развлекать читателя - я уже развлекла.

3 февраля 1999 года Алла Демидова: Светлого вожака у толпы быть не может

*
- Иннокентия Смоктуновского называли первым интеллектуальным актером, вас называли первой интеллектуальной актрисой. Что сформировало этот образ: ваша университетская подготовка, ваш круг друзей, сыгранные вами роли?

... моя кличка "интеллектуальная актриса" (кто-то даже обозвал "интеллектуальной овчаркой") - это все клише ролей, которые я играла. Я играла сильных, волевых женщин. Почему я их выбирала? Да потому, что все остальное меня мало интересовало: этот быт, эти маменьки, бабушки, жены и так далее. Я никогда не играла быт. Я его и не умею играть. Потому что тогда надо отталкиваться от себя, а я никогда себя не играла. Почему я ненавижу говорить о себе? Потому что это никому не нужно. Я с удовольствием говорю о профессии, потому что мне все время хочется разъяснить в профессии что-то, разделить личность до результата, результат и так далее. Как влияет личность на результат и так далее.

...Иногда не-актеры хорошо показывают других людей, потому что они очень конкретно видят, и их тонко организованный психический материал позволяет менять себя. Вот это основа актерского мастерства.

Алла Демидова: "Когда играешь - ум ни при чем" (2000)
*
Завидую людям открытым, которые могут комфортно себя ощущать в любых компаниях. Я человек стеснительный (я давно заметила, что актеры очень стеснительны), большое количество людей меня смущает. Толпы я просто боюсь. Никогда не войду в троллейбус, где много народу, лучше пройду пешком пол-Москвы, если у меня не хватит денег на такси или если моя машина сломалась. Три часа буду идти, четыре… Или, например, если в магазине много людей, я лучше буду голодать или за покупками пойду ночью. [//Тереза у Кундеры]

Алла Демидова играет с Богом (2001 год)

*
Как может профессия зависеть от времени? Вы хорошо тачаете сапоги – ну и тачайте: при капитализме, сегодня, завтра или послезавтра. Вы умеете их шить, эти сапоги. Ваша профессия к этому никакого отношения не имеет.
Или мой внутренний мир. При чем здесь время? Да и вообще, при чем тут что-то? Конечно, время никак не влияет на это. Ни на профессию, ни на творчество. Влияет на результат, но это уже дело десятое. Ведь все равно – «не продается вдохновенье, но можно рукопись продать». Поэтому это совершенно разные, совершенно не смешивающиеся друг с другом ипостаси.

Я никогда не задумывалась, где у меня женское что-то, а где творческое. В жизни человек, я думаю, не разделяет этого. И вообще, все, что касается пола и так называемого «женского», - это досужие разговоры. Женщина – она так родилась: женщиной. И странно поэтому говорить: «Я – женщина».

...я не режиссер. У меня нет терпения, у меня нет организаторских способностей. А режиссер должен иметь огромное терпение… Я помню, Эфрос говорил: «Режиссер – это человек, который из дня в день повторяет одно и то же». Это действительно так. Ведь пока актер себя подготовит и внутренне, и внешне, пока он разогреется…
Понять на словесном уровне то, что объясняет режиссер, очень легко. Очень трудно это через себя перевести в какое-то другое искусство. Именно поэтому задача режиссера – повторять одно и то же, иногда месяцами. Чтобы актер не сбился.
Я не такой терпеливый человек. Я совсем не терпеливый человек. Это во-первых. Во-вторых, я, например, пробовала на Таганке с молодыми восстановить «Вишневый сад» Эфроса. Но мне сразу стало неинтересно из-за их вопросов – каких-то примитивных. А им неинтересно, потому что я сразу ставлю результативные задачи, у меня нет педагогического терпения, чтобы от печки танцевать. Я им сразу даю результат и думаю, что они понимают. Они понимают, но опять же на словесном уровне. У них нет опыта, чтобы понять это по-актерски, профессионально. Поэтому вот так полюбовно разошлись.

из интервью, 2001 год

*
Из интервью, 2003 год:

...я, знаете, не цепляюсь за жизнь. Мне нет необходимости молодиться. Как говорит мне режиссер и художник Рустам Хамдамов: «Ниша благородных старух не занята никем». Все молодятся! Особенно актрисы! Мне кажется, меня Бог миловал. Я всегда играла кого-то старше себя. Я не боюсь возраста.

Нет смысла жизни ни у кого. Знаете, я иногда сижу у себя на Икше, и какая-нибудь бабочка прилетит и сидит полдня рядом со мной. Я думаю: «Ну что же ты, бедная, сидишь? У тебя ведь полжизни прошло здесь в бессмысленности». А у нее, наверное, своя линия жизни. Мы вообще забыли древних, а там очень много мудрости (поднимает указательный палец кверху), особенно у древних греков. Там произошел разрыв цивилизаций, когда стали опять искать Бога.

*
...сейчас нет зрителя, а есть публика. Гораздо легче понравиться большому количеству несведущих людей, нежели одному знатоку.

...Авангард авангарду рознь. Настоящий авангард строится на традиции, а потом вдруг происходит прорыв. Вот, например, Гойя - был добропорядочным королевским живописцем, рисовал герцогиню Альбу. Но случился разрыв с Альбой, что-то с ним внутренне произошло и появились "Каприччос" - то, что взорвало всю традицию. А нынешние начинают с нуля, они ничего не знают о традиции и ничего не хотят знать.

- После фестиваля в Выборге вас, наверное, все спрашивают о Кире Муратовой…

- Спрашивают, в основном, о Ренате Литвиновой, которая тоже снималась в "Настройщике". Потому что Рената - из тех кумиров, о которых мы с вами говорили вначале. Тут есть характерный перекос: например, одна из рецензий на фильм называется "Рената в ананасах", а ведь это фильм Муратовой! О Кире скажу только одно: мне, пожалуй, впервые понравился фильм, в котором я снималась.

- А "Зеркало" Андрея Тарковского?

- Да, "Зеркало", но у меня там маленькая роль. Мои основные роли - в театре.

Алла Демидова:"Настоящий авангард строится на традиции" (2004)

*
- Вы общаетесь с кем-нибудь из Таганки?
- Нет. И никогда не общалась. То есть общалась на уровне "здрасьте - до свиданья". Хотя в последний год мы почти сдружились с Высоцким, и я, пожалуй, была одной из немногих, наверное, нас было всего двое, кто знал о том, что он сидит на наркотиках. Один человек ему их поставлял, а я просто знала. Еще из Таганки мне всегда как актер нравился Золотухин, но с ним невозможно было общаться, потому что он человек пьющий, а я не люблю таких людей. С остальными было просто страшно.

- Ваш завтрак по-прежнему чай с пасьянсом?
- Да. Это такой ритуал - чтобы уйти от хаоса, как внутреннего, так и внешнего. Делать одно и то же. Таких ритуалов много. Например, ем только ночью, после спектакля. Поздно засыпаю, когда уже рассветает, - смотрю в окно, вижу, люди идут на работу, и только тогда успокаиваюсь и ложусь спать. Кстати, еще из-за этой своей привычки я все-таки перестала работать в репертуарном театре: надо было все время приходить к 10 утра на репетицию. Потом, когда Любимов давал мне главные роли, он понимал, что от меня утром толку мало, и разрешал мне приходить - к общему неудовольствию всей труппы - к обеду. Представляете, как они все меня ненавидели, когда я приходила в театр к часу.

- Вы смотрите фильмы со своим участием?
- Не всегда. Многие не видела до сих пор. "Щит и меч" Басова и еще один, который постоянно крутят по телеку... Вспомнила, "Стакан воды" - мне даже кассету подарили, но я не буду ее смотреть. А зачем? Ошибок уже не исправишь.

...Я была студенткой, не работала, денег не было, а я все хотела модно одеваться. Потом мы с мужем много лет ютились по углам-комнатам-квартирам, потому что нам не разрешали строить кооператив, - в общем, обычный советский абсурд... А сейчас иногда бывают очень большие гонорары после съемок или после западных гастролей. Но жизнь моя абсолютно не меняется внутри. Мне все равно.

...когда умер Высоцкий, то нельзя было напечатать даже некролог. Был сезон отпусков, я отдыхала в Репине, и там же находился редактор газеты "Советская Россия". И он сказал: "Алла, пока у нас главный в отпуске, можно тиснуть какую-нибудь статью о Высоцком". У меня были с собой дневники, и я быстро написала подвал. А когда о Высоцком вышел целый подвал в "Советской России", то остальные газеты, ссылаясь на нее, стали тоже печатать о Высоцком. Конечно, этого редактора уволили. Потом мне заказали книжку о Володе, и я ее написала.

Я никогда не обижала сознательно, как мне кажется. Но бессознательно обижала очень многих.

...Очень много хороших людей прошло мимо меня. Только начиная с 70-х я стала немножко оглядываться по сторонам. До этого была занята исключительно собой.

Я абсолютно самодостаточна. Мне не нужен никто. [ср. первую цитату вверху: я не страдаю излишней самодостаточностью... - Е.К.]

"Представляете, как они все меня ненавидели!" (2004)

*
В 60-е были великие имена: БДТ, Смоктуновский, Борисов, Евстигнеев... Каждое время выдвигает своих "монстр сакре". И сейчас можно с грустью видеть, как измельчал актер. Недаром возник феномен Евгения Миронова, актера душевного, играющего "себя в предлагаемых обстоятельствах", естественного - и только. И его принимает зритель.

из интервью, 2004 год

*
...чтобы реализоваться в кино, нужно найти своего режиссера. У меня такого не было. И потом, тип такой интеллектуалки, который наметился в начале 70-х годов, и который я хотела воплощать, быстро стал невостребован. Помню, мы даже пытались сочинить такой сценарий для меня с условным названием "Умняга". Но потребности в такой героине не было. Я даже была в неких черных списках актеров, которых не рекомендовалось снимать. Забавные, странные были времена, о которых мне не хочется особенно вспоминать.

Вы знаете, я долго живу на свете, и мне посчастливилось видеть Смоктуновского в "Идиоте". Помню, что мне когда-то не понравился Яковлев в пырьевском фильме. Но недавно я пересмотрела его, и это было так прекрасно! Они играли тему, играли масштабно. А в сериале играется все по правде - "я в предлагаемых обстоятельствах". Женя Миронов очень милый мальчик, я его очень любила. Но, боюсь, что он что-то пропускает в мастерстве.

В последние годы я работала с греческим режиссером Терзопулосом, который родился в той деревне, где родился Эврипид. И там так много сохранилось забавного для нас. Например, сцена-анфилада, где философы ходили и рассуждали среди колонн. Там стоит длинная каменная скамейка с какими-то сквозными отверстиями. А внизу течет река. Оказывается, они там целыми днями сидели, справляли нужды низменные и говорили при этом о высоком. Не учитывать это в древнегреческих трагедиях нельзя. Вот откуда пришло то самое единство времени и места. Они приходили в театр утром, когда вставало солнце. Когда оно было в зените, произносился кульминационный монолог. Герои спали, ели, занимались любовью. Это тоже считалось нормальным. А потом солнце садилось за сценой. Представление заканчивалось. Умирало солнце - умирали герои.

...Знаете, Ахматова говорила, что слава бывает двух видов. Одна, это когда ты едешь в ландо по Невскому и тебе вслед кричат: "Ахматова едет!". И другая, когда ты стоишь в очереди за ржавой селедкой, отворяется дверь, из нее пахнет этой самой селедкой, и кто-то тебе в спину говорит: "Свежо и остро пахли морем на блюде устрицы во льду"…

- Вы сказали, что никогда не играли себя. Но в юности, когда вы мечтали стать актрисой, вы ведь примеривали на себя разные образы. Какие-то из них были вам по-человечески близки? Вам никогда не казалось, что "Катерина - это я" или "Наташа Ростова - я"?
- Мне сложно ответить на этот вопрос, поскольку детство мое было очень какое-то неосознанное, скорее, меня несла какая-то волна. Я росла в семье, где мною совершенно не занимались, я была лишена той любви, которая присутствует в других семьях. Отец погиб на фронте, бедность, одиночество, проблемы в школе. Правда, я очень любила читать.
[«…У меня слишком мало было в детстве любви, чтобы вспоминать о нём с любовью» - Бегущая строка памяти]

...Знаете, актеры в большинстве своем - люди ленивые. Я давно это заметила. Ленивые и застенчивые. Из-за этого и идут в актеры. С тем, чтобы прикрыться маской.

Однажды я играла в Греции Медею и буквально корчилась между спектаклями от страшных приступов холецистита. Выходила на сцену - боль проходила. Я даже сформулировала тогда для себя: счастье - это когда уходит боль.
...если человек противится тому, что ему суждено, обязательно заболевает.

- Как защитить себя, свою нервную систему, будучи актером?

- Есть свои профессиональные секреты. Хотя, бывает, и нередко, что с ума сходят. Если играют себя в предлагаемых обстоятельствах. Имею в виду, конечно, трагические роли. Потому что если ты играешь себя в бытовых ролях, то бога ради, на здоровье, ничего не случится. А если роль требует энергетической отдачи, то сходят с ума. И у нас на Таганке были такие случаи.

Алкоголь в какой-то степени даже спасает. Лично я этого не понимаю, поскольку просто заболеваю от алкоголя, организм не принимает. Ненавижу актеров, которые пьют во время спектакля, но понимаю, что после напряжения нужна какая-то разрядка. Меня всю жизнь и до сих пор мучают бессонные ночи. Я расслабляюсь тем, что раскладываю пасьянсы, разгадываю кроссворды, смотрю из окон на Тверскую. Частенько, когда люди уже идут на работу, я успокаиваюсь и ложусь спать.

...Ум тренирует и разучивание стихов, правда, у меня эта ниша уже заполнена, или изучение какого-нибудь нового языка. Недаром люди в лагерях, в тюрьмах, когда надеяться не на что, вдруг начинали учить иностранные языки. Чтобы удержать свой разум, удержать себя. "Не дай мне Бог сойти с ума…"

- Не секрет, что те, кто любит поэзию, четко делятся по двум категориям. На тех, кто предпочитает Пушкина и тех, кто - Лермонтова. Пожалуй, похожая ситуация и среди поклонников Цветаевой и Ахматовой. Кого предпочитаете вы?

- Пушкина. Что же касается Цветаевой и Ахматовой, то иногда Цветаеву, иногда - Ахматову. Недавно в Нижнем Новгороде меня попросили в один и тот же вечер читать стихи обеих. Но я когда сталкиваю их вместе, то заболеваю физически. Как было в то время, когда я одновременно играла "Федру" цветаевскую и читала "Реквием" Ахматовой.

- Существует теория, что каждый человек рождается, живет и умирает в одном возрасте. Одному всю жизнь 5 лет, другому 20. Вам сколько лет?

- Сорок. Мне всегда было 40 лет. И в 16, и в 20, и потом. Говорят, это последняя инкарнация человека на Земле. Одно время я серьезно всем этим занималась, была знакома со многими экстрасенсами. Мне рассказывали, что я была актером в Древней Греции, алхимиком в Средние века, причем всегда было какое-то предательство, которое впоследствии надо было изжить. Не знаю, изжила ли. Но вообще, предательство для меня - самый страшный грех. Я его не прощаю. Иногда мои близкие жалуются на меня, что я внезапно прерываю с людьми отношения.

Час с Аллой Демидовой (2004)

фотографии и интервью - с официального сайта Аллы Сергеевны Демидовой
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...