Wednesday, 27 June 2007

Три цвета: Синий / Three Colours: Blue / Trois couleurs: Bleu / Trzy kolory: Niebieski (1993)

(Кесьлевский, Идзяк на съемках "Синего", октябрь 1992; фото by Piotr Jaxa)

«Синий» повествует о цене, которую приходится платить за свободу. В какой степени мы действительно свободны?
Героиня – несмотря на трагедию – оказывается в исключительно комфортной ситуации. Ведь Жюли абсолютно свободна. С гибелью мужа и дочки она теряет семью и тем самым – все обязательства. Она прекрасно обеспечена, ничто её не связывает, она ничего никому не должна. Возникает вопрос: действительно ли человек в такой ситуации свободен?
Жюли считает, что да. Поскольку у неё не хватает решимости покончить с собой (а может, такой шаг противоречит её мировоззрению – этого мы никогда не узнаем), она пытается начать новую жизнь, освободиться от прошлого. В таком фильме, казалось бы, должно быть много сцен с посещением кладбища, со старыми фотографиями. Но таких сцен нет. Прошлое Жюли отсутствует – она решает его зачеркнуть. Возвращается оно лишь в музыке. Но оказывается, что от всей прожитой жизни освободиться невозможно – в какой-то момент возникает страх, ощущение одиночества, появляются люди, связанные для Жюли с прошлым. Она начинает понимать, что так жить нельзя".
(Кесьлевский. О себе)

В не-знаю-в-который раз посмотрела любимый фильм. После всех анализов и диссертаций новое сказать о фильме сложно. Однако смотреть фильм можно и нужно снова и снова, открывая каждый раз что-то новое. Исключительно эмоциональное восприятие.

Ужасный грохот, авария, затемнение – и сразу кадр: легчайшее перышко, колеблемое слабым дыханием Жюли...
Гробик Анны с датами рождения и смерти – 26 апреля 1985 – 7 сентября 1992...
Музыка = боль = синий свет.
"В этом фильме мы используем несколько затемнений. Затемнение означает, что произошло какое-то время. Конец сцены – затемнение – новый план. В фильме четыре таких затемнения, и все они служат для одной цели. Мы хотим в эти четыре момента показать время глазами Жюли. Для нее время стоит на месте. Например, такая сцена: приходит журналистка, здоровается. Первое затемнение. Прежде чем Жюли ответит, проходят две секунды. Между двумя фразами для Жюли проходит вечность. Музыка возвращается к ней, а время останавливается".
(Кесьлевский. О себе)

Вернувшись в дом – Жюли заходит в синюю комнату дочери – словно окунается в мучение.


Оливье чуток; тактичен (увидев Жюли, бессильно опустившуюся на порог комнаты – почувствовал; немного помедлив уходит...); любит её; когда позвала – бежит («Я споткнулся и упал»)...
"Музыка в «Синем» играет огромную роль. В кадре часто появляются ноты. В определенно смысле это вообще фильм о музыке, о ее создании. Некоторые считают Жюли автором музыки, которую мы слышим. В одной из сцен журналистка спрашивает: «Это ведь вы сочиняли музыку за вашего мужа?». Возможно, так оно и есть. И переписчица в какой-то момент замечает: «Разве Жюли только вносила поправки?» Соавтор она или автор? Как бы там ни было, она – автор тех поправок, которые сделали целое более совершенным. В фильме мы без конца «цитируем» фрагменты оратории, а в финале она звучит целиком – монументальная и величественная".
(Кесьлёвский. О себе)


Сакраментальное «рукописи не горят»: музыка не может исчезнуть, перемолотая мусоровозкой...
Копировальщица нот: Эта музыка так прекрасна – нельзя уничтожать такое.
Леденец дочери – Жюли его яростно сгрызает, пытаясь избыть боль.

Жюли (Оливье): Я обыкновенная женщина. Я потею, кашляю, у меня кариес. Вы не будете по мне скучать...

Самый яркий момент: когда Жюли, оставив Оливье и дом, забрав лишь коробку с синей лампой – в приступе отчаянья ведет костяшками пальцев по неровной каменной стене... Классическая попытка – одной болью заглушить другую.


Жюльетт Бинош (кстати, в бессчетный раз поразилась выбору Кесьлевского: идеальная актриса для роли Жюли!) так рассказывает об этой сцене в разных интервью:

«В начале фильма мне пришлось пораниться, расцарапывая руку о стену в отчаянии после гибели моей семьи. Требовался протез. Я сказала Кесьлевскому: «Я могу это сделать своей рукой», а он посмотрел на меня и вспылил: «Ни в коем случае. Ты играешь в кино не для того, чтобы себя увечить». Он меня удивил: впервые кто-то заботился обо мне во время съемок. Я подумала, что этот человек - из другого мира».

«Когда я пришла к Кесьлевскому на пробы, он объяснил, что героиней фильма "Три цвета: синий" должна стать женщина, душа которой словно умерла, но возрождение ее неизбежно. Просто она сама об этом пока не знает. Мне в тот момент это было очень близко. Лучше съемок в моей жизни не было. Кесьлевский так заботился обо мне, даже не разрешил поцарапать руку по-настоящему, а заказал специальный протез руки. Так ко мне еще никто не относился. Мы снимали по одному дублю каждую сцену, потому что он умел подготовить актера...
Когда я узнала о его смерти, мне самой жить не хотелось».

- Ваше имя? (агента по найму квартир играет Филипп Вольтер, Александр из "Вероники").
- Жюли де Курси... Простите, Жюли Виньон: я снова взяла девичью фамилию.

Отблески синего цвета на лице Жюли - неизбывное страдание...

В новой квартире прежде всего вешает синюю лампу дочери.

Установка Жюли, защитная реакция – отключиться от всего в жизни. Когда избитый и преследуемый человек кричит о помощи и колотит в двери – не отвечает. Не вмешивается и в дела соседей.
Соседи: Она же шлюха.
Жюли: Меня это не касается.
Люси: Когда я была маленькая, у меня была такая же лампа. Я становилась под неё и протягивала руки. Я мечтала высоко подпрыгнуть и коснуться её…
В руках Жюли дрожит букет, подаренный Люси в благодарность за поддержку (за "не касается"): она почти в мистическом ужасе – всё, о чем рассказывает Люси, несомненно проделывала под лампой и ее маленькая Анна…


Её не касается ничто: согбенная крошечная старушка, пытающаяся дотянуться до отверстия в мусорном контейнере, чтобы бросить бутылку – но Жюли почти медитирует, подставив лицо солнцу...

"Антуан спрашивает: «Вы не хотите ничего знать? Я был возле этой машины через несколько секунд после...» Жюли отвечает: «Нет». Она не хочет думать ни о катастрофе, ни о муже. Но самим своим появлением Антуан всё это возвращает.

"Антуан – очень важная фигура, но не для Жюли, а для зрителя. Это мальчик, который что-то видел. Благодаря ему мы многое узнаем о её муже, например, что это был человек, всегда повторявший анекдоты дважды. Мы многое узнаем и о самой Жюли. Кроме того, как раз в присутствии Антуана Жюли единственный раз в фильме смеется. Оказывается, она может смеяться.
Об Ануане мы не знаем ничего, кроме того, что он был свидетелем автокатастрофы. Мне нравится, когда в фильме вот так мелькает кусочек чьей-то жизни – без начала и без конца".
(Кесьлевский. О себе)

Антуан чем-то напоминает Яцека из «Декалога 5»...
- Я подошел к машине, как только... – Нет! (затемнение, напоминание, боль).

Снова насыщенно-синий бассейн; приступы боли; всплески музыки... Жюли топит боль, свернувшись зародышем под водой.

Прошлое не отпускает: в кафе к ней подсаживается Оливье: живое напоминание.

"Это – область личной свободы. Насколько ты свободен от своих чувств? Что такое любовь – свобода или её отсутствие? А культ телевизора? Теоретически телевидение – это свобода: ведь можно смотреть программы всего мира. На практике же оказывается, что тебе необходим как минимум еще и видеомагнитофон. А если что-то выходит из строя, начинаешь искать механика... Отремонтируешь – и злишься на идиотские программы. Одним словом, стремясь к свободе культурного выбора, ты тут же оказываешься жертвой собственного телевизора". (Кесьлевский. О себе)

Сцена с матерью: «У меня есть телевизор. Можно увидеть весь мир». Отражения: Жюли смотрит в окно, отражаясь в стекле фотографии… Мать живет в своем мире - не узнавая собственную дочь, называя её именем своей умершей много лет назад сестры.
Жюли: Мама, мои муж и дочь погибли. У меня больше нет дома. Я буду делать одно: ничего. Я не хочу никаких вещей, воспоминаний, друзей, любви или привязанности.

"Любовь - это прекрасно, но ты становишься зависимым от любимого человека. Когда у тебя есть это прекрасное чувство и любимый человек, ты начинаешь делать многое наперекор самому себе. Так мы ставили в этих трех фильмах проблему свободы". (Кесьлевский. О себе)

Жюли: ...Когда я была маленькая, я боялась мышей?
Мать: Ты не боялась, это Жюли боялась.

Попискивания и возня мыши с мышатами – как вскрики детей…
Оливье играет музыку хорала – мышь прячет мышат…
Жюли выбрала естественный путь избавления от мышей – кота. Но это всё равно убийство.

Жюли (Люси): Я взяла кота у соседа, чтобы он убил мышь. У нее мышата.

Тут же в бассейн запрыгивает группа детей…

Люси – здравомыслие, секс, немного цинизма. Цвета – ярко-красный и синий. В секс-клубе, куда она пришла по просьбе (к вящему восхищению и благодарности) Люси, Жюли настигла телепередача о муже, она видит фотографии и узнает о любовнице мужа.

Оливье берется завершить концерт Патриса – чтобы пробудить Жюли, заставить ее очнуться и вернуться к жизни. Он спокойно сообщает Жюли о многолетней связи Патриса; но она ничего не подозревала – еще удар…

Когда Жюли во Дворце Правосудия ищет Сандрин – на фоне проходит Кароль («Белый»), который пришел на бракоразводный процесс.



Любовница мужа и Жюли беседуют; соперничество благородств. После этой встречи Жюли – почти захлебывается в синем бассейне...
Жюли: Случайность: если бы я взяла и сожгла бумаги – не узнала бы об измене.
Она отдает дом и фамилию Сандрин и ее нерожденному сыну.

Оливье – купил матрац, на котором они с Жюли провели ночь в ее бывшем доме.
Жюли (Оливье): Вы один? Вы всё еще любите меня? Я сейчас приеду...
Она – жертвенный агнец: не простила, не забыла. Просто – благородная натура в тисках судьбы. Когда она занимается любовью с Оливье – цвет – синий; это всё еще боль.
(кадр из фильма by Piotr Jaxa)

Очень красив финал фильма: Антуан – на нем цепочка с распятием, подаренная Жюли. Несомненно, что история с аварией повлияла на него и возможно, на всю его жизнь, хотя он всего лишь прикоснулся к ней, мимолетно. Умирает мать Жюли... Красная сцена борделя - крупным планом прекрасное лицо Люси...
Сын в утробе Сандрин... Крупным планом зрачок Жюли, как в больнице в начале фильма, когда очнулась после аварии...
Невыносимо-прекрасная музыка Збигнева Прейснера – делает фильм похожим на «Без конца» (конечно, не только музыка, но эта связь явственнее всего).

"В фильме мы без конца «цитируем» фрагменты оратории, а в финале она звучит целиком – монументальная и величественная". 
(К. Кесьлевский)

Жюли в слезах.

Не смирилась и пока не выкарабкалась – ее медленно покрывает отсвет синего – боль.



**

- В одном из эпизодов фильма Жюли несет коробку, на которой видна четкая надпись "blanco" - по-испански "белый". В следующем кадре мы видим Жюли сзади - на улице она поравнялась с мужчиной в синем, а справа от неё - женщина в красном. Тонкий намек на структуру трилогии - синий, белый, красный, в таком порядке - отражение французского флага.

- Во время одной из сцен в бассейне - в синюю воду запрыгивают дети в белых и красных купальных костюмах. Еще один отзвук цветовой гаммы трилогии.


- Для показа по европейскому телевидению были вырезаны сцены, где Жюли приносит кота, чтобы тот съел мышат.


- Первоначально предполагалось, что в сцене, где Жюли царапает руку о каменную стену, актриса наденет протез. Но на крупном плане это было бы слишком заметно. Жюльетт Бинош, понимая важность сцены, на самом деле до крови оцарапала руку, проведя ею вдоль каменной стены.


- Выступающий на похоронах говорит о 5-летней дочери Жюли, однако даты на гробе (26/04/1985 - 07/09/1992) указывают, что девочке было семь лет.


**

"Три цвета: синий" (1993) своим эмоциональным напором, визуальным и музыкальным великолепием, высокой торжественностью вернул Кесьлевскому поклонников и принес венецианского "Золотого льва". Сниженный до анекдота "Белый" получил в следующем году в Берлине скорее утешительный приз "за режиссуру". "Красный" и вовсе оставил равнодушным каннское жюри, утомленное солнцем и загипнотизированное "Бульварным чтивом". По гневному утверждению Кармица, "тарантиномания" победила искусство в результате постыдных франко-американских интриг. (отсюда)
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...