Tuesday, 3 April 2007

"Декалог II": Не поминай имени Господнего всуе/ Thou shalt not take the name of the Lord thy God in vain

Эта история тягостная и мрачная...
Как я уже говорила, многие эпизоды "Декалога" лишь частично соотносятся с Заповедью, вынесенной в название; зачастую один фильм рассказывает о нескольких Заповедях. Например, этот – в равной степени может быть назван и «Не сотвори себе кумира» (название "Декалога 1" - ведь героиня уповает на мнение врача, как на Божью волю), «Не поминай имени Господнего всуе», «Не лги».

В «Декалоге 2» очень ясно показана сложнейшая морально-этическая дилемма; Кесьлевский, как всегда, мастерски ведет рассказ...

Дорота, скрипачка, красивая женщина лет 30 (Кристина Янда /Krystyna Janda, её муж, Эдвард Клозиньский - оператор этого фильма) - раздваивается от любви...


У неё есть муж, Анджей (Ольгерд Лукашевич / Olgierd Lukaszewicz) – он серьезно болен; балансирует на грани жизни и смерти.


Прекрасные и мучительные кадры - когда мы видим мир глазами метущегося в бреду Анджея – тяжелые капли с потолка и стен...
Похожий прием использован в "Три цвета: Синий" - мир глазами Жюли после аварии.


Дорота преследует лечащего врача Анджея, назовем его ординатором (Александр Бардини / Aleksander Bardini, "Без конца", "Двойная жизнь Вероники", эпизод в "Три цвета: Белый") – чтобы он сказал ей, выживет её муж или нет (бесцеремонно и довольно коварно возлагая ответственность за принятие сложного решения на врача).


Как и все остальные герои «Декалога», эти живут в одном доме.


Позднее Дорота объясняет причину своей настойчивости: она беременна от любовника (с мужем она не могла иметь детей); если муж выживет – она сделает аборт; если нет – оставит ребенка. Диагноз ординатора может определить судьбу зародыша: будет ли сделан аборт, или ребенку суждено созреть и родиться: роль Господа в исполнении человека.

Доктор не берется предсказать дальнейший ход болезни:
"Медицина ничего не знает о причинах. О последствиях - чуть больше. Прогнозы... тоже мало что можно сказать... Я слишком много видел людей, которые жили, хотя не должны были жить; и таких, которые умирали без причины...".

Он держится с Доротой сухо и официально (фильм начинается с диалога, когда ординатор говорит назойливой соседке: "Я вас помню. Вы задавили мою собаку") - и явно бесит её ("Жаль, что я тогда вас не задавила").


Потом мы узнаем историю самого пана доктора. Это самый потрясающий момент во всем фильме, на мой взгляд.


В доме доктора (его скромная обитель отличается от современно обставленной квартиры Дороты) много старых фотографий. На одной из них камера замирает особенно внимательно: в раме три фото - двое детей и дама, одетая по моде довоенного времени.


(Доктор, догадываясь, что у его входной двери трезвонит настойчивая Дорота, заботливо отворачивает эту фотографию "лицом" к стене - бережет свою личную жизнь и трагедию от чужих глаз... Кстати, напрасный жест - Дорота в своей драме ничего вокруг не замечает).


Доктор рассказывает о своей семье приходящей домработнице Барбаре - или пани Басе (Кристина Бигельмаер/ Krystyna Bigelmajer, 1938–1997), как он ласково называет её. Это история с продолжениями: каждую неделю эти двое, которым явно уютно в такие минуты, усаживаются пить кофе, и доктор рассказывает... Это было в годы Второй Мировой войны. Описывает жизнь семьи – его жена, маленькая дочка, кроха-сын – он всё время плакал, потому что резались зубки; старик отец... Уютная домашняя возня. Он уходит на работу – а когда возвращается, дома не было: «На месте дома была яма», от разорвавшейся бомбы.
Это всё. История бьёт наотмашь.


"Это тогда было?" - участливо спрашивает пани Бася. Она знала финал этой истории, но с интересом и сочувствием слушала, давая доктору выговориться. Возможно, она также одинока, как и он, и эти минуты за кофе - отдушина.

Судьба спокойного старого ординатора потрясла меня гораздо больше, чем судьба героини и её больного мужа. История его жизни – вернее, окончание его жизни с гибелью семьи (все: отец, маленькие сын и дочь, жена)... Когда узнаешь эту историю – меняется угол зрения на всё происходящее. Драма Дороты уравновешивается и несколько выцветает, и ее преследование ординатора и вопрос «Вы верите в Бога?» - бестактен и прямолинеен...


Ответ ординатора: "У меня мой собственный Бог, которого мне хватает," - перекликается со словами самого Кесьлевского в "Я так себе": "Думаю, у меня близкие соприкосновения с Богом. Это очень личные, сокровенные отношения. Мои собственные связи и понимание."
И из другого, более раннего интервью (1990): "Для меня вера в Бога не связана с церковью как институтом. Когда меня спрашивают, верующий ли я, я отвечаю: мне не нужны посредники. Более того, я убежден, что многие из нас не нуждаются в таковых."


Я думаю, именно эта неизбывная боль, с которой доктор жил долгие годы, помогла ему солгать во спасение (недаром он долго смотрел на портрет своей погибшей семьи после визита Дороты к нему домой). Видно, что ординатору нелегко произнести то, что он решил сказать: что муж Дороты умрет. Поэтому она оставила ребенка.
Но муж – выжил. Интересно, кстати, как она объснила ему свою беременность. Возможно, после своего путешествия "на ту сторону", он воспринял это как чудо...
И доктор оказался спасителем жизни ребенка (а может, и Дороты).

Доктор принимает роль Бога на себя и дает ложную (?) клятву – муж умрет; ребенка нужно оставить. (На самом деле мы видим, что анализы Анджея плохи и становятся всё хуже; так что можно сказать, ординатор был уверен, что больной умрет? Но ведь он говорил о том, что наука не может прогнозировать подобные вещи...) То есть – ложь во спасение допустима; в этом нет ничего предосудительного?

Очень мощный момент фильма – когда Дорота спрашивает доктора, верит ли он в Бога... Зная его трагическую историю - мгновенную утрату всей семьи - чувствуешь невольную жестокость, резкость этого вопроса... Насколько слепы и невнимательны мы друг к другу.
Дорота мне, признаться, малосимпатична...

Она действительно любит мужа и очевидно страдает: мечется, не спит; разбивает стакан; проведывает Анджея; по телефону расстаётся с любовником; плачет... И всё же...


В фильме, как и в каждом эпизоде «Декалога» - масса крошечных значимых деталей; штришков, которые заставляют смотреть его бесконечно, каждый раз открывая для себя что-то новое.
Знаки, с помощью которых Кесьлевский создает атмосферу неуверенности: выживет – не выживет (об этом шла речь в интервью): Дорота обрывает листья фикуса, ломая его – словно говоря: «Умри!»
Больной Анджей в полубреду видит сочащуюся из стен палаты воду и оборванные с фикуса листья на мокром подоконнике...

Но позже из принесенной Доротой банки с компотом выкарабкивается оса – надежда, что выживет?...

Правда, сам режиссер отзывается о знаках прозаичнее - они в глазах зрителя, интерпретатора:

"кинокритик Тадеуш Соболевский: В «Декалоге 2» ты разбрасываешь вокруг героев целую сеть магических знаков. У женщины (Кристина Янда) муж лежит в больнице, и она любой ценой хочет узнать, выживает он или нет. По-человечески понятное желание. В этом фильме в Янде есть что-то от колдуньи. Когда она стоит у окна и мерно, как автомат, обрывает листья с растения, горшок с которым стоит на подоконнике, это выглядит так, как если бы она хотела своими чарами повлиять на судьбу мужа: пусть случится то, что должно случиться, пусть он умрет!
А мы ждем знака.

И знаки проступают: вот заяц выпал из окна верхнего этажа, вот вспыхнул крупно снятый красный глаз светофора... На дверях лифта, в котором поднимается Янда, при втором просмотре я обнаружил нацарапанное слово «Бок» (через «к»). А во время ее разговора с Бардини (Александр Бардини играет врача, лечащего мужа героини) в больнице на заднем плане лежит коробка из-под лекарств, на которой написано «Confiance». В старых мелодрамах путь героев всегда был обозначен добрыми или зловещими знаками. В «Декалоге» вроде бы, как в тех мелодрамах: вот оса выползает из компота – намек на то, что больной выкарабкается. Но чаще бывает так, что знаки сбивают с толку, неизвестно, что они должны обозначать. То есть в них много иронии. И нет символа.

КК: Ну, конечно, нет. Хотя поиск и обретение, как у Клингера, даже незадуманного – очень интересное занятие. Крыся Янда действительно срывает листочки растения, которое, к слову сказать, мы приобрели за приличные деньги, - тут я согласен, это мы сделали сознательно. Но слово «Бог» (через «к») на стене лифта? Первый раз об этом слышу, его написал не я. Должно быть, оно случайно оказалось как раз на стенке того лифта, в котором мы снимали сцену. В материале я тоже не обратил на это внимания. Я был сосредоточен на том, где пустить в ход ножницы. А ты увидел в этом образ, который увязал с целым. На этих примерах видно, как реальность вламывается в фильм помимо воли режиссера. Какая надпись была на коробках из-под лекарств?

ТС: Confiance, доверие.

КК: Декоратор нагромоздил эти коробки, чтобы сделать выгородку в пустом пространстве. По-видимому, это название какой-то фирмы. Он поставил коробки, а я снова ничего не заметил. Кроме всего прочего, я не знаю французского.

ТС: А все же это вещи по-своему значимые.

КК: Ты спрашиваешь, как создаются значения? Начнем сначала. Перво-наперво мы с Песевичем пишем сценарий. Потом подключаются другие люди. Актеры. Художник. И оператор – это как раз очень важно. «Декалог 2» снимал Эдвард Клосиньский (Edward Klosinski). Он прочитал сценарий и говорит: «В этом фильме есть несколько мест, где следует опереться на детали и где определенно нужна замедленная съемка». Поскольку над «Декалогом» я работал с девятью разными операторами, требовалось сделать так, чтобы участие каждого из них было как-то обозначено. Поэтому я сказал: «Нормально, Эдзя, отметь места, которые следует проработать в деталях и на замедленных съемках». Вполне вероятно, что благодаря способу съемки, который предложил оператор, возникли те знаки, о которых ты говоришь".


Очень симпатичны детали быта старого доктора – его любовь к кактусам; эта крошечная теплица на балконе обычной квартиры; маленький аквариум и клетка с канарейкой; его одинокие размеренные дни, когда он идет на работу, потом домой; драгоценные минуты общения с пани Басей; эти старые фотографии повсюду... Для этого одинокого человека была важна живая душа рядом - собака. А её сбила на своем авто Дорота.

Дорота напоминает Магду из "Декалога 6" – одна "любит" двоих (может, муж ее не устраивал, и она нашла любовника? Откуда тогда драма раздвоенности?); вторая – видимо, обжегшись и разуверившись, запретив себе любить – цинично заявляет, что любви не существует вовсе – есть только секс...

Я очень люблю финал фильма – когда выкарабкавшийся (как пчела из компота) Анджей приходит ночью к дежурящему ординатору, поблагодарить.

Их диалог:
- Не за что. Обследования, анализы, снимки - всё указывало на....
- Я словно возвращаюсь... Мне казалось, мир распадается. Всё становилось безобразным. Будто кто-то умышленно уродовал мир, чтобы я о нем не жалел...

В фильме Кесьлёвский добавляет фразы, которых нет в киносценарии:
«Вы знаете, что такое иметь ребенка?» - спрашивает Анджей.
«Да, знаю,» - отвечает доктор.
И как отвечает...
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...