Tuesday, 13 March 2007

Георгий Данелия о фильме "Осенний марафон" / Danelia about "Osenniy marafon" (1979)

Мне позвонил Александр Моисеевич Володин, сказал, что написал сценарий, ему кажется, что это комедия, и думает, нашему объединению этот сценарий может быть интересен. (Я тогда был худруком объединения комедийных и музыкальных фильмов.) И принес сценарий «Горестная жизнь плута». Я дал почитать его молодым режиссерам Юре Кушнереву и Валерию Харченко. Им сценарий понравился. Но на следующий день мне позвонил Володин, извинился и сказал, что, к сожалению, актеру, на которого он написал этот сценарий, не нравится, что я хочу доверить этот фильм дебютантам. Он считает, что этот фильм должен снимать зрелый режиссер. Тогда я отобрал сценарий у моих молодых протеже и дал почитать кинорежиссеру с именем – Павлу Арсенову. Паша сказал, что сценарий хороший и он, как закончит свой фильм, будет снимать «Горестную жизнь плута».
Через неделю опять звонит Володин и говорит, что они с Актером сегодня в ресторане Дома кино встретили Пашу Арсенова. Паша рассказывал им о своем фильме, новости, новые анекдоты – и ни слова о сценарии «Горестная жизнь плута». И Актер считает, что раз этот сценарий Павла совершенно не волнует, надо искать другого режиссера.
А через неделю Володин пришел ко мне и сказал, что не надо никого искать. Он из этого сценария сделает пьесу и отдаст в театр: там ему все понятней. (Я считаю, что Володин был лучшим советским драматургом.)
– Зачем? По этому сценарию можно снять отличный фильм! – сказал я.
– А почему ты сам не снимаешь, если хороший? – спросил он.
– Это не мой материал.
– Давай посидим, поработаем, и он станет твоим.
И мы начали работать.

СЮЖЕТ. У сорокапятилетнего переводчика Бузыкина жена Нина Евлампиевна, замужняя дочь-студентка и Алла, которая печатает ему рукописи. Он боится обидеть жену и боится обидеть Аллу. Еще к нему приходит по утрам датский ученый, и они вместе бегают по улице, потому что ученый говорит, что это очень полезно. Есть и сосед, который поит его водкой и заставляет ходить по грибы. Есть друг и коллега Варвара, за которую он вынужден делать переводы. Есть дядя Коля, который говорит, что когда Бузыкин женится на Алле, то он освободит комнату, уедет в деревню, и будет у них с Аллой отдельная квартира. И горемыка Бузыкин бегает от одной к другой, лжет, изворачивается, страдает и все время делает то, что не хочет. Потому что боится кого-нибудь обидеть. В итоге – все несчастны, и все на него в обиде, все!

[режиссер говорил, что в личной жизни у него как раз была сходная ситуация. Он был женат на актрисе Любови Соколовой. Одновременно тянулся роман с писательницей Викторией Токаревой (соавтором режиссера, отзвуки романа с которым можно найти в её произведениях - "Система собак", например, а в "Лавине" описана даже гибель сына Данелии - всё "ф топку" творчества), а также с бойкой Галиной, к которой в конце концов ушел от жены. Видимо, она же смогла справиться и с Токаревой - ехидно и регулярно поминает её в щедро раздаваемых интервью].


А Леночка Судакова сказала:
– Георгий Николаевич, эта роль написана для Басилашвили. Давайте я его вызову на пробу.
Я ей сказал, что Басилашвили я снимать не буду и чтобы она забыла о нем.
– Как скажете, Георгий Николаевич. (Когда Леночка говорила «как скажете», это значило, что ей не нравится.)
Басилашвили до этого я видел только в фильме Рязанова и был убежден, что на Бузыкина он никак не подходит.
И началась у нас актерская чехарда. Кого только мы не пробовали! Не буду перечислять, но почти все ведущие актеры этого возраста побывали на наших пробах.
После каждой пробы я говорил:
– Хорошо. Но – не то.
А Леночка Судакова говорила:
– Давайте вызовем Басилашвили. Георгий Николаевич, это ваш актер.
Следующая проба, а она опять:
– Георгий Николаевич, надо вызвать Басилашвили. Другого мы не найдем.
Я не выдержал и накричал на нее:
– Ну сколько можно, Лена?! Ты что, глухая? Не буду я его пробовать – и все! Понятно?
– Как скажете, Георгий Николаевич, – вздохнула она.
А на следующее утро завела Басилашвили ко мне в кабинет и сообщила, что Олег Валерианович сегодня вечером свободен и может сняться у нас для пробы.
«Ну, Леночка! Я с тобой потом поговорю!» – разозлился я.
А сам говорю:
– Елена, ты, наверное, забыла. Сегодня у нас снимается Сидоров.
– Георгий Николаевич, Сидоров дал нам время только до восьми, а после восьми у нас еще полсмены.
Деваться некуда. Сидит напротив меня красивый, самоуверенный, с хорошо поставленным голосом сорокалетний мужчина. Конечно, он не годится на скромного, беспомощного и безвольного переводчика Бузыкина. Ну как это скажешь? И я говорю:
– Очень рад, что вы пришли, Олег Валерианович. Вечером увидимся.
А Леночка говорит:
– Георгий Николаевич, может, вы подвезете Олега Валерьяновича, вам по пути.
– Конечно, подвезу.
Он вышел на Маросейке у аптеки (там жила его мама), а мы проехали метров пятьдесят, и машина остановилась на красном светофоре. Я посмотрел в зеркало заднего вида. Вижу стоит сутулый человек и не знает, как перейти улицу. То дойдет до середины, то вернется на тротуар.
Вечером на пробы я ехал уже с другим настроем.

Олег снимался тогда с Мариной Неёловой. (Марина пробовалась на Аллу.) Смотреть было очень приятно. У Бузыкина бегали глазки, он неумело выкручивался, объяснял, что он сейчас никак не может уйти из дома, что не надо торопиться – всему свое время… А Алла, с трудом сдерживая накопившуюся ярость, ласково ворковала, что понимает его, что он талантливый и для нее самое главное, чтобы ему было хорошо…
Когда съемка кончилась, я сказал Леночке: «Спасибо».


Марину Неёлову я увидел в курсовой работе своего ученика по режиссерским курсам – там она играла работницу метро. Она мне очень понравилась, и я все время думал: «Надо обязательно снять эту девочку». И когда приступили к «Осеннему марафону», сказал Леночке, чтобы на Аллу она разыскала девушку, которая играла в курсовой работе моего ученика. Фамилию актрисы я не помню, но фильм был о работниках метро.
Леночка пошла в комнату группы звонить на режиссерские курсы. Через какое то время вернулась и говорит:
– Георгий Николаевич! О метро на режиссерских курсах была только одна картина, и там играла Марина Неёлова. Вы про нее говорите?
– Может быть. Я ж тебе говорю, что фамилию не помню.
Леночка принесла журнал «Советский экран», на обложке был портрет Неёловой.
– Она?
– Кажется, она. Вызови.
Проходит неделя – Неёлова не появляется. Спрашиваю Леночку:
– Где Неёлова?
– Она занята, но скоро придет, Георгий Николаевич.
Проходит еще неделя – нет Неёловой.
Леночка снова:
– Она занята, Георгий Николаевич.
– Ну поищи еще кого нибудь.
– Но она хочет у нас сниматься.
– Хотела бы – пришла.
– У нее театр, кино, телевидение. Она сегодня – звезда номер один, Георгий Николаевич!
Между прочим. Я всегда плохо знал актеров. В театр ходил редко, потому что хотелось курить. А фильмы смотрел выборочно.
Мы – Леван Шенгелия, Нора Немечек и Сергей Вронский – у меня в кабинете обсуждали декорации. (Художниками на «Осеннем марафоне» были Леван Шенгелия и Нора Немечек, оператором Сергей Вронский.)

Открывается дверь, заходит Леночка, а с ней подросток – маленький, худенький, в джинсовом костюме, кроссовках, в перчатках, в огромных черных очках, с растрепанной копной волос и с ключами от автомобиля в руках (чем то похожий на хулигана из мультика).
– Георгий Николаевич, вот и мы! – говорит Леночка.
– Вижу. Извини, Леночка, но я сейчас занят.
– Георгий Николаевич, это же Неёлова!
– Это? – я даже привстал от удивления.
Интонация была такая, что Марина до сих пор простить мне этого не может.
Между прочим. Когда Марина пришла в следующий раз, я опять ее не узнал. В платье, в туфлях, с высокой прической – это была светская красавица.


Жену Бузыкина сыграла Наташа Гундарева. Она прочитала сценарий и пришла на первую же встречу абсолютно готовая к съемкам любой сцены, а там, где у нее были сомнения, – в сценарии было подчеркнуто. И полностью выстроена логика развития характера, и продуман костюм для каждой сцены.


Первая актриса, которая у меня снималась. (Она играла Варвару в учебной работе «Васисуалий Лоханкин».) В «Марафоне» играет тоже Варвару.

Я считаю, что это лучшая роль ведущего театрального режиссера и актрисы России Галины Волчек в кино. Но она со мной категорически не согласна. (Ей не понравилось, как ее снял оператор Вронский.)

Всех нашли, всех утвердили. Осталось найти актера на роль профессора Хансена, который приехал в Ленинград изучать Достоевского.
С иностранцами у нас в кино всегда была проблема. В советском кино иностранцев, как правило, играли прибалтийцы – латыши, литовцы и эстонцы. И чаще всего эти иностранцы были американскими шпионами.
Кушнерев сказал, что у него есть знакомый, корреспондент западногерманского журнала «Штерн» Норберт Кухинке, который, как ему кажется, подходит на роль Хансена. Я попросил Юру устроить так, чтобы я, не знакомясь, посмотрел на Кухинке. Юра назначил ему свидание у проходной «Мосфильма». Норберт подъехал на своем «Мерседесе», вышел из машины… и я понял: идеальный Хансен!

Норберт приехал вместе с Леоновым, который играл соседа, и вечером, когда я вернулся со съемки, пришел ко мне в номер с бутылкой коньяка. Мы познакомились. (До этого я видел Кухинке только один раз, когда он стоял около своей машины.) Я сказал, что коньяк разопьем после того, как его отснимем. Он согласился, сказал, что он тоже во время работы придерживается такого принципа. И рассказал, что ехал в поезде в одном купе с господином Евгением Леоновым. И он удивлен, что такой популярный и знаменитый актер оказался таким простым, интеллигентным и скромным. Потом Норберт сказал, что ляжет пораньше, чтобы завтра быть в форме. Пожелал спокойной ночи. И ушел. Но его ночь, как выяснилось, не была спокойной.
Утром горничная спросила меня:
– Кто будет за стекло платить?
– За какое стекло?
– У этого, хиппи волосатого вашего.
Выяснилось, что бутылка коньяка не оказалась лишней, потому что Норберт, а с ним еще несколько членов группы все таки отметили его приезд. А ночью Норберту стало жарко, он хотел открыть окно. Окно не поддавалось. Он дернул посильнее, и стекла вылетели.

[Кухинке: Мой друг был тогда вторым режиссером у Данелия. Тот уже несколько человек отсмотрел на роль профессора, но все не нравились. Юра привел меня к "Мосфильму", и они за мной издалека наблюдали. Договорились, если подойду, только в том случае Данелия ко мне обратится. Вы знаете, я не очень хотел сниматься: не за этим же я приехал в Россию. В редакции я сказал, что буду отсутствовать только по выходным. Получилось, конечно, не так. И начальство было очень недовольно.]


Так, она [Леночка Судакова] настояла, чтобы Бузыкина сыграл Олег Басилашвили (и это большая удача). И не только. В том же «Осеннем марафоне» мы с Володиным хотели, чтобы дядю Колю играл Леонов.
А Леночка сказала:
– Как скажете, Георгий Николаевич.
– Что тебе не нравится?
– Мне все нравится, только потом вы скажете, что Евгений Павлович должен играть соседа, потому что на дядю Колю его пригласили бы сто режиссеров из ста.
Леонов и сыграл соседа. И за эту роль на фестивале в Венеции получил приз. А фразы «хорошо сидим» и «тостуемый пьет до дна» произнес так, что их до сих пор повторяют.


Финал фильма придумал художник Леван Шенгелия. У нас заканчивалось на крупном плане Бузыкина.
А Леван предложил:
– Пусть к нему зайдет профессор Хансен и они побегут трусцой.
– Но это уже вечер, а трусцой бегают по утрам, – не согласился я.
– Не имеет никакого значения, – сказал Леван.
И оказался прав. Финал в этом фильме получился замечательный.

(из книги "Тостуемый пьет до дна")

цитаты из фильма
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...