Wednesday, 7 February 2007

«Человек с поезда» / The Man on the Train / L'Homme du train (2003)

«На Новом Мосту я встретил...
Кто поёт эту песню вдалеке...
Плохо заякоренная баржа
или станция метро Самаритэн...
На Новом Мосту я встретил
Без собаки, без трости,
без таблички.
Пожалейте отчаявшихся,
от которых отворачивается толпа»...

Жан Рошфор (Jean Rochefort) играет странноватого, романтичного, разговорчивого («Вас губят слова,» - замечает Милан) преподавателя поэзии на пенсии. Он одиноко живет в старом, местами разваливающемся доме, притаившемся в живописно запущенном саду.
...Когда под розами краснеет тень
И ясен день
Остерегайся кротости вещей.


Немного напомнил Вильяма из «Откровенных признаний»: та же тяга к путешествиям, и – вся жизнь в одном и том же доме...
«Всё происходило и будет происходить здесь: от моей первой соски до последней сигареты,» - с неизменной иронией говорит о себе Манескье.


(из интервью) Это уже седьмой фильм, в котором вы работаете с Жаном Рошфором. Как вам работалось с ним после долгого перерыва?
Леконт: С Жаном мы ведем себя, как престарелая семейная парочка! Иногда ссоримся по мелочам, как люди, которых уже слишком многое объединяет. Главное - не успокаиваться: нужно, чтобы я еще мог его удивить, и чтобы он был для меня по-прежнему притягателен.

Этот фильм Патриса Леконта – изящная история о том, какими мы видим себя и какими нас видят другие. 

Разговорчивый, как все одиноко живущие люди, Манескье о себе: «Я всегда мечтал быть немым прохожим»... «Будь я вами, я бы сделал себе татуировку – орла, дракона...» (у Милана она на самом деле есть).


Один (Манескье) мечтает о пистолетах и грубоватой гангстерской самоуверенности; другой (Милан с глазами пожилой Патриции Каас) – об оседлости и её символе – домашних тапочках. Буквально:
Walk a mile in my shoes.


(Оказывается, Джонни Холлидей/Johnny Hallyday, играющий Милана - французская поп-икона 1960-х.)

Житейская банальность, изысканно оформленная Патрисом Леконтом: каждый мечтает о том, чего у нет у него; для каждого жизнь другого кажется желанным бегством от скуки собственной жизни.

Патрис Леконт: Манескье и Милан могли никогда не встретиться. Но, начиная с момента их встречи, они постепенно проникают в мир друг друга и меняются сами. Милан начинает курить трубку и примеряет домашние тапочки. А Манескье, чувствуя поддержку Милана, дает отпор хулиганам. Если бы желание измениться появилось только у одного из героев, было бы не так интересно. Здесь же каждый в своих мечтах видит себя другим.
В сценарии Клода Клотца мне нравится именно это желание персонажей прожить другую жизнь, по-другому вести себя. Каждый из нас по-своему недоволен своей судьбой. Каждый из нас хочет от жизни того, что она не может ему дать. (из интервью)

В какой-то момент кажется, что бегство возможно. Герои и в самом деле изменились под влиянием дружбы; чуть-чуть поменялись жизнями: учитель на пенсии просит у изумленного парикмахера (эпизод, но как играет Maurice Chevit!) стрижку - «между освободившимся заключенным и футболистом высшей лиги»; гангстер в это время проводит урок литературы о Евгении Гранде с его учеником.

Патрис Леконт: Сознательно или бессознательно, я всегда стараюсь снять фильм, который нельзя привязать к определенному месту или времени. Лучше всего получилось с "Мсье Иром", но я признаю, что действие многих других моих фильмов происходит вне времени: "Тандем", "Муж парикмахерши", "Феликс и Лола", "Девушка на мосту". 
Когда Милан дает маленькому мальчику урок литературы, он предлагает ему тему для размышлений: "Что сделала бы Евгения Гранде, если бы у нее был телефон?". Я специально не вставил туда слова "мобильный телефон" - это определило бы время действия. 
Я не могу сказать, что живу прошлым, но я и не слишком современен. Я не испытываю большой любви к нашему времени. Если фильм позволяет мне скрыться куда-то, где не существует времени, где интересны персонажи без контекста - для меня это самый лучший вариант. И потом, такие фильмы не скоро устареют. (из интервью)

Та, кого я люблю, сейчас в Китае,
Она живет со своими стариками,
В башне из тонкого фарфора
На Желтой реке...


...Встреча на перекрестке: машина с «завтрашними» грабителями - навстречу ей машина «завтрашнего» хирурга для Манескье...

Патрис Леконт: Вивиан... персонаж, который помогает раскрыть характеры Милана и Манескье. Они уже начали вживаться в роли друг друга, но присутствие Вивиан возвращает их к самим себе и к своей реальности: одного из них ждет ограбление банка, другого - операция на сердце. В следующей сцене мы видим, как машина врача пересекается на перекрестке с машиной сообщников Милана. Когда я читал сценарий, то сразу наметил эту сцену встречи машин как кульминацию. (из интервью)

В начале фильма было чувство, что вот-вот проскользнет нечто гомосексуальное: уж очень по-женски уютен и аккуратен Манескье – ах, эта его милая привычка терять ключи – совсем как героиня Одри Хэпберн в «Завтраке у Тиффани». С немногословным – мачо! - Миланом он составляет почти супружескую пару – так, по крайней мере, кажется иногда...
Правда, ироничный диалог в начале фильма отмел подозрения:
- Вы были хорошим учителем? — За тридцать лет работы ни единого приставания к ученику. - Не так уж плохо.

Или, Манескье, с чудесной неуловимой усмешкой, играя Шуберта: «Помимо вышивания по канве, я обладаю всеми навыками благовоспитанной девушки из хорошей семьи начала двадцатого века.».

Патрис Леконт: Я умираю от скуки, когда приходится восстанавливать на экране жизнь - такую, как она есть. Действие фильма происходит в городе Анноне, но никаких указаний на это вы не найдете. Я сам провинциал, так что вовсе не желаю высмеивать этот мир. Однако я всеми силами старался избежать его воспевания, как это обычно делают, отыскивая что-нибудь забавное, очаровательное. Все это скучно и неинтересно. Торговцы на рынке, дети, выходящие из школы - все что угодно, только не это! Эпизод у парикмахера я снял нарочно, чтобы отослать зрителя к моему фильму "Муж парикмахерши". Можете называть это претенциозным самоцитированием - мне все равно! Мне хотелось это сделать, и меня это здорово позабавило. (из интервью)

Комедийная подоплека обманчива – весь фильм брезжит постоянное беспокойство в ожидании развязки: Манескье ждет операция, Милана – ограбление банка. Может, осознание кратковременности их пребывания вместе и есть причина гармонии в отношениях этих людей? Или всё вместе – и симпатия, и желание поменяться жизнями?

А финал фильма – чистая поэзия: Что это было? Приснилось ли всё Манескье? Умер ли он? Бог весть. Не всё нужно пытаться облечь в слова, можно рассказать иначе. На то есть кино.

Патрис Леконт: Изначально у нас был другой финал. Манескье и Милан умирали - в разных местах, но в один и тот же момент. Но, когда я уже готовился к его съемкам, меня вдруг как током ударило: что же это такое - опять в конце моего фильма все умрут? К тому же, это слишком простой выход - убивать персонажей, когда они тебе больше не нужны. Как будто никак нельзя завершить историю, не избавившись от них. Сейчас я все чаще думаю, что жизнь слишком коротка, чтобы убивать киноперсонажей. Поэтому я сказал Клотцу: "Давай сделаем так, чтобы персонажи умерли, но не совсем". И мы вместе придумали новый финал; он странноват, но его можно назвать счастливым. Я хотел, чтобы мечты Манескье и Милана хоть в каком-то виде осуществились. (из интервью)

После фильма хочется посидеть и подумать, а потом посмотреть его еще раз. Что мы и сделали. И посмотрим еще раз.

Цитаты:

- Знаете, многие говорят всякие глупости. И все это понимают. Но стоит им это написать, как это тут же превращается в евангелические изречения. Это плохо.

- Алкоголь – вот настоящее общение.

— Вообще-то, однажды у меня были деньги. Много денег. После смерти матери. Я поехал в Париж, чтобы покутить на славу. — И? — Шел дождь. Не ливень. Непрестанный дождь, все два дня. Я ходил в кино. Посмотрел одиннадцать фильмов. Не пришлось платить кучу денег.

Е. Кузьмина © http://cinemotions.blogspot.com/
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...