Friday, 9 February 2007

"Двойная жизнь Вероники" / The Double Life of Veronique (1991)

Krzysztof Kieślowski / La double vie de Véronique ("The Double Life of Véronique"; Polish title, "Podwójne życie Weroniki")

«Где-то под Парижем на встрече со зрителями ко мне подошла 15-летняя девочка. Она смотрела «Веронику» несколько раз и хочет сказать мне только одно – она поняла, что душа существует. Теперь она это знает точно. Стоило снять «Веронику» для одной этой девочки. Такие зрители – самые лучшие, хотя их не так уж и много.» Кшиштоф Кеслевский.

...Беспокойство, слезы, беспричинная тоска – теперь всё это модно приписывать стрессу, гормонам, чему там еще. А может просто – твой двойник где-то в другом уголке Земли – умирает?..

Кесьлевский: "Это фильм о восприимчивости, интуиции, иррациональных связях между людьми. Если сказать в названии слишком много – исчезнет тайна, если сказать слишком мало – никто не поймет. В поисках пропорции между очевидностью и тайной мы перебрали множество вариантов".

Еще один фильм гениального режиссера. Всё сошлось "здесь и сейчас": дар Кесьлевского, очарование бесхитростной, ранимой, невыразимо прелестной Ирен Жакоб, божественная музыка его неизменного соратника, Збигнева Прейснера (Zbigniew Preisner):
"Какими словами описать музыку? Прекрасная? Возвышенная? Захватывающая? Таинственная? Написать-то всё это можно – но главное, чтобы композитор нашел необходимые ноты, а музыканты их сыграли. И чтобы результат напоминал ту первоначальную литературную «запись». То есть требовался композитор с инициативой, способный силой своего таланта вдохнуть жизнь в сухую теорию, и Збигнев Прейснер справился с этим великолепно". (О себе)


Удивительная девушка – сексуальная и одухотворенно-возвышенная одновременно (сразу вспомнила её в «За облаками» - в четвертой, последней, виньетке - очень её роль...)



Визуальная поэзия. Или – поэтические блуждания по подсознанию? Фильм, как солнечным светом, пронизан дразнящим ощущением, что вот-вот удастся заглянуть за занавес и увидеть мистическое, заветное Там (о котором так тосковали герои Набокова). Оператор Славомир Издяк (Sławomir Idziak) с помощью необычных фильтров (сепия – ярко-коричневая краска) создает неземную атмосферу; прелестную, золотистую, чуть-чуть изумрудную палитру... Но всё же приятнее думать, что фильм сотворен (иначе не скажешь) из какого-то нежного материала вроде пыльцы с крылышек бабочки...

Акустическая красота. Обе Вероники поют одну и ту же музыку: «Она была написана 200 лет назад,» - говорит ученикам Вероника в Париже. Великолепная музыка голландского композитора Ван ден Буденмайера – пронзала, терзала красотой и болью в «Три цвета», а недавно я услышала её и это имя - в «Декалоге IX». Неудивительно - ведь мистический композитор – создание самого Кесьлевского, а музыка написана Збигневом Прейснером.


Две невероятно похожие девушки живут – одна в Кракове, другая – в Париже. А может, это – одна и та же девушка...

Они каким-то шестым-седьмым чувством - знают о "половинке". Веронике в Париже снится картина из дома польской Вероники.

Кесьлёвский: «Вероника» - фильм только и исключительно о чувствах. В нем, по сути, нет действия. Снимая такой фильм я, конечно же, играю на зрительских эмоциях".

У обеих есть что-то вроде талисмана: прозрачные резиновые мячики с яркими звездочками внутри...


Кукольник посылает Веронике знаки. Но не только он – к ней обращается душа той, польской, Вероники: солнечными зайчиками, звуками, снами...


А эти образы, кочующие из фильма Мастера в фильм: согбенные старики и старухи, которых он так любил: «старики – скрюченные, вглядывающиеся в какую-то даль, мечтающие или думающие о том, что все могло быть иначе, и примирившиеся с тем, что всё сложилось так, как сложилось...»

Фильм полон загадок. На них ответ – сердце; фильм – для тех, кто способен чувствовать. Завораживающая, красивая и грустная сказка. После неё мир уже не будет таким, как раньше.

Кесьлёвский: "Не думаю, что Вероника останется с Александром навсегда. В финале мы видим ее слезы и отчужденный взгляд. Он начинает читать ей книжку, и оказывается, что он, по сути, использовал ее жизнь. Его новая сказка возникает из того, что он узнает о Веронике. Но в любом случае этот опыт делает ее умнее. Благодаря Александру она убеждается в том, что вторая Вероника существовала, он находит ее фотографию, не замеченную ею раньше. Глядя на эту фотографию, Александр, возможно, понял то, что Вероника понять не в силах. Понял и использовал это в своем театре. Но она уже видит, что это - не ее человек. Александр раскрывает и использует в своей работе то, что для Вероники является глубоко интимным, после чего это перестает быть ее тайной и больше ей не принадлежит".


По-детски прелестная, одухотворенная и одновременно изысканная Ирен Жакоб так органична в этой роли, что представить тяжеловесную МакДауэл (которую планировали на роль) Вероникой – чуть ли не святотатство.
Усмешку (в которой яд и горечь – поровну) вызывает факт, что Кесьлевскому пришлось адаптироватьфинал фильма под недалекую американскую аудиторию. Кощунство.

Кесьлёвский: "...я никогда не бываю доволен результатом. Мне кажется, что из того, к чему я стремлюсь, получается процентов тридцать пять. С «Вероникой» так и было. Эти 35% удовлетворяют самолюбие – и этого достаточно. Просто пора привыкать, что большего достичь невозможно".
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...