Thursday, 25 January 2007

«Мертвец» / Dead Man (1995)

Андрей Плахов: "После появления в 1995 году "Мертвеца" Джима Джармуша заговорили о том, о чем давно боятся говорить, — о шедевре. На фоне массовой поставки продуктов "под Тарантино" и явной стереотипизации американского "независимого кино" опыт Джармуша выглядит уникально в силу все большего удаления от принятых стандартов и вместе с тем все нарастающей художественной силы.

"Мертвец" — метафизический вестерн. Действие его, которое вряд ли кто-то возьмется достоверно пересказать, происходит в прошлом веке, а главного героя зовут, как знаменитого ирландского поэта, Уильям Блэйк. Этот герой в сопровождении довольно свирепого вида индейца совершает путешествие по странной местности, но в самом начале пути его убивают в дурацкой постельной ссоре. Тем не менее путь продолжается — вероятно, в другой жизни. Дальнейшее можно трактовать почти произвольно, а можно не трактовать никак, рассуждая о реинкарнации, гении места, мистике американского пейзажа и о других столь же утонченных вещах, которые все окажутся вполне кстати.

Джармуш открывает в "Мертвеце" путь рискованный и неожиданный. От имитации жизненных фактур и звуков — к суггестивной образности пространства и музыкальной психоделике. От иммиграции как социально-психологического статуса к внутренней иммиграции в иное кодовое пространство, в иную культурную реальность, в иную жизнь.

Его герои иммигрируют через завесу дыма и зеркало воды в другой, более гармоничный мир, где нет надобности изобретать политкорректность, а пара сапог (сандалий) индейца действительно стоит Уильяма Шекспира (Уильяма Блэйка). И даже больше".



Необыкновенный, прекрасный фильм.
Поэзия смерти.
Поэзия Блейка (об этом странном поэте-провидце я узнала, читая любимейшего Олдоса Хаксли).
Поэзия черно-белых образов и отрывочных гитарных аккордов (музыка Нейла Янга потрясающе гармонична происходящему).

Джармуш: "Когда я работал с Нейлом Янгом над звуком для «Мертвеца», мы старались создать атмосферу с помощью одной мелодии. Сначала я пригласил бас-гитариста и ударника, чтобы самому играть с ними. Но постепенно мы поняли, что достаточно одной гитары, нескольких ее аккордов. Без них фильм был бы голым, аккорды же передавали его дыхание. Музыка и все звуки не должны подчеркивать эмоцию, они должны сопровождать ее, делать ее ощутимой. Это поиск алхимии, которая связана с освещением, монтажом, игрой актеров".

Путешествие к смерти – одновременно метафорично, просто и очевидно. Не является ли каждый наш день полустанком, привалом в этом путешествии? Но разве мы думаем об этом? Никто, сопровождающий Блейка, не только думает – он знает. И Уильям Блейк/Депп, наконец, обретает то же знание, которым обладает Никто.



Я рада, что правильно поняла замысел Джармуша: в своих интервью о фильме он говорит о цели изобразить контраст культур: западной и культуры коренных североамериканских индейцев.

- (priest) May our Lord Jesus Christ wash this earth with His holy life, & purge its darkest places from heathens & philistines.
//Да очистит Господь наш Иисус Христос эту землю своим Святым Духом; освободит ее от язычников и филистимлян.

- (Nobody) The vision of Christ that thou does see is my vision’s greatest enemy.
//Образ Христа, который вы создаете, первый враг моего Святого Духа.

...Было ощущение, что всё в фильме пропитано смертью. Смерть животных, смерть людей – на каждом шагу, удивительно обыденна (так и есть на самом деле – смерть невероятно близка, от нее отделяет, как справедливо заметил Кундера, всего один миллиметр); нет никакой разницы между людьми и животными – все умирают, и смерть одинакова для всех.


Блейк/Депп, пробующий на вкус кровь убитого олененка и свою – чудесная иллюстрация прозрения: смерть – одна для всех живых. Меня потрясли кадры, где Блейк лежит рядом с трупиком.
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...