Tuesday, 23 January 2007

Кое-что из правил жизни Джона Малковича

Я вырос в большой семье. В доме всегда царила суматоха, и обычно я где-нибудь уединялся и играл сам с собой в солдатики или в куклы. Другой моей игрушкой была туба. Еще я много читал, хотя в школе с определенного времени перестал прилежно учиться.

**
Лучшим образованием для меня стала работа с друзьями в театре «Степпенвольф». Мы, выпускники колледжа, собрались и взглянули на актерство вот под каким углом: работа это или что-то другое? Для меня это работа, но есть люди, для которых актерство — это всепоглощающая, монотонная, разрушающая психику, переходящая в помешательство, разъедающая болезнь, которая поражает весь организм. А я всегда говорил: «Если вы не получаете удовольствия, кто вам мешает найти нормальную работу?»

**
Больше меня бесит тот факт, что у людей настолько плохой вкус. Я прямо столбенею.

**
Разница между театром и кино состоит в том, что в театре ответственность лежит на тебе. Кинематограф может сделать так, что роль у тебя не получится. Подчеркиваю — может! А вот театр — не может. Никто не может помешать тебе сыграть хорошо в спектакле. Когда видишь на сцене действительно хорошего актера, то сразу осознаешь: перед тобой великий актер. Но поймите: кинематограф может так все подстроить, что вам не удастся сыграть хорошо. Я всегда спорю со старой пословицей «Камера никогда не лжет». Я всегда повторяю: «Именно для этого камера и существует».

**
Нет ничего выше, чем чтение. Книги — главный источник удовольствия и вдохновения, важнее, чем театр, кино или изобразительное искусство.

**
Вообще-то я не очень похож на тех чокнутых типов, которых мне довелось играть. Да, нрав у меня вспыльчивый, я могу обозлиться, могу судить категорично, но поймите: я всегда пытался обуздать эти порывы, и помогает мне в этом мое любопытство. Вот пример. Вообразим, что есть у меня один приятель — молодой итальянец, гей. И вот я вижу, что к нему в гримерку каждый день приходят евреи лет сорока пяти: он с этими мужчинами проводит время, едет потом с ними в ресторан… Во мне проснется любопытство. Я не почувствую ни ужаса, ни злости, ни гадливости — только любопытство. Мне захочется побольше узнать об этих людях. Законы нравственности и этики тут ни при чем, принципы тут ни при чем — любопытство и только любопытство.

**
В киноиндустрии все диктует мода. В данный момент в моде герой, который бегает и стреляет, а также взрывы и мордобой. Но, думаю, очень скоро народ от всего этого устанет, и мы начнем производить что-нибудь другое. Я уверен на сто процентов. Думаю, в недалеком будущем фильмы типа «Смертельного оружия» уйдут на покой туда же, куда ушли хулахупы. Как однажды сказал Фолкнер об одном рассказе: «Его горести не бередят сломанных костей мира и не оставляют шрамов. Он пишет не о сердце, а о половых железах». Именно так сейчас обстоят дела. Большая часть фильмов — не о сердце, а о половых железах. Но ситуация изменится. А если не изменится, то, значит, сам род людской исчезнет, да и фиг с ним, невелика потеря.

**
Я предпочитаю фантастические фильмы реалистическим. Ведь что такое по большому счету реальность кино? Стоит перед камерой несколько миллионеров и изображают на лице страдания. Какой уж там реализм!

Джон Малкович // Esquire, октябрь 2005
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...