Monday, 6 November 2006

«Скрытое» / Caché / Hidden (2005)


Потрясающий фильм одного из моих любимых режиссеров, австрийца-мизантропа Михаэля Ханеке.



Семья Лоранов ведет спокойную размеренную жизнь. Жорж (Даниэль Отей) - парижский интеллектуал. Его жена Анна (Жюльет Бинош) - редактор в крупном издательстве. Их 12-летний сын Пьеро учится в лицее и занимается плаванием.

Интересно, что героиня с таким именем (Анна Лоран/Anne Laurant) уже появлялась в фильме «Код неизвестен», и там её тоже играла Бинош. Причем партнером Анны также был Жорж, а ребенка (фильм в фильме) звали Пьеро.

Ханеке сделал Жоржа ведущим литературного ток-шоу на телевидении. (Комната в доме Лоранов, сплошь уставленная книжными стеллажами, напоминает телестудию с её бутафорскими книжными полками). Выбор профессии протагониста отчасти обусловлен сюжетом - надо было, чтобы Жоржа могли узнать через 40 лет. Мимоходом Ханеке язвительно посмеивается над «телеискусством» - изображая манипуляции с материалом по усмотрению телевизионщиков.

Когда-то сам Михаэль Ханеке снимал телевизионные фильмы. Но он отказывается поверить в возможности TV расширить горизонт зрителя: «Я не верю, что телевидение предоставляет нам так уж много информации о происходящем в мире. По сути, мы ничего толком не знаем. Мы видим изображения, которыми манипулируют – поскольку такого понятия, как объективное изображение, не существует, - однако нам дают иллюзию знания, осведомленности. Это крайне опасно, потому что в итоге нами манипулируют посредством иллюзии».



Однажды на порог дома Жоржа и Анны подбросили видеокассету. Кто-то часами записывает происходящее перед их домом. Кассеты приходят снова и снова, ничего не объясняя.

Потом - сопровождая кассеты, или почтой - начинают приходить рисунки: будто нарисованные ребёнком человечки (и петух) со зловещими красными пятнами у рта или горла.


За ними следят? Но кто и зачем? Естественно, супруги нервничают; Анна подозревает «фанатов» телепрограммы Жоржа; он думает о приятелях Пьеро... Обращаться в полицию бессмысленно, поскольку кассеты и рисунки не содержат прямой угрозы.



Вскоре пробуждается память и подсознание Жоржа, выпуская наружу воспоминания 40-летней давности, которые, ему казалось, он давным-давно подавил... Жоржа мучают кошмарные сны, где возникает темнокожий мальчик, запятнанный кровью... Жорж почти сразу понимает, кто и почему его преследует.
Михаэль Ханеке: «В фильме не столь важно, что именно произошло в прошлом, хотя те события стали катализатором, как то, каким образом Жорж реагирует сегодня. Дело в этом противостоянии».



Кассеты приобретают всё более личное содержание, доказывая, что тот, кто их присылает, Жоржа хорошо знает. Когда на очередной кассете оказывается родовое поместье, где прошло детство Жоржа (зловещие продолжительные кадры с открыточным видом старого каменного дома), он уже уверен, кто автор видеопосланий. Жорж едет туда, к престарелой матери, и пытается напомнить ей о давних событиях.

Прекрасна Анна Жирардо в маленькой роли прикованной к постели матери Жоржа.

Жорж: Не очень-то весело видеть тебя в таком состоянии.
Мать: В каком «таком»? Для своего возраста я неплохо держусь.
Жорж: Тебе не одиноко всё время сидеть дома?
Мать: А что такого? Чем отличается одиночество, когда можно посидеть в саду? Ты разве менее одинок в метро, чем в своих стенах? У меня есть домашний любимец и пульт управления к нему: если начнет болтать чепуху, я заткну ему глотку.

Жорж выпытывает, помнит ли мать о Мажиде. Однако она, как и сын, вытеснила из памяти неприятные воспоминания о предательстве арабского сироты.
Мать: Это было давно, и это плохое воспоминание. Тебе это известно лучше других...

Наконец, видеозаписи приводят Жоржа в бедный «спальный район» на улицу Ленина, где он находит скромную квартирку алжирца по имени Мажид (Морис Бенишу/Maurice Bénichou). Родители Мажида работали на семью Жоржа в 1961...
Мажид убедительно отрицает свою причастность к кассетам; но Жорж угрожает ему, требуя прекратить терроризировать его семью...



Однажды вечером домой не вернулся Пьеро – и отчаявшиеся родители, Анна и Жорж, обращаются в полицию – Мажид и его сын (Валид Афкир/Walid Afkir) арестованы. (Примечательно, что исполнители ролей Мажида и его сына уже встречались на съемках фильма того же Ханеке, "Код неизвестен").

Оказывается, что безмятежно-благополучная жизнь супругов - это лишь видимость, поверхность; при первом намёке на проблемы прорывается непонимание, взаимная враждебность, почти ненависть. Ханеке: «Мы должны помнить, что любые отношения невероятно хрупки».

Жорж пытается скрыть правду от жены – что выглядит довольно бессмысленно. Ханеке отмечает, что ложь – один из способов справиться с чувством вины. Как и забвение: «По сути, мы выживаем благодаря тому, что постоянно забываем о том, что и кому сделали в прошлом. Иначе жить было бы невозможно».



Фильм завораживает. Приковывает к экрану. С самого начала чудесным образом, без каких-либо обычных для триллера или фильма ужасов штучек (никакой напряженно-дребезжащей музыки, никаких визгов и вскриков) - нас погружают в атмосферу страха, необъяснимого; в душный кошмар. Почти незаметно, неощутимо – разверзается драма семьи; словно четное пятно разъедает жизнь Жоржа. Медленно, деталь за деталью, проясняется история жизни Мажида и всплывает то, что именно сделал с ним Жорж.
Социальная позиция фильма недвусмысленна, но выражена так тонко, что прежде всего возникает вопрос личной ответственности.

Анна в исполнении Бинош кажется более уравновешенной, чем её муж; но постепенно становится свидетельницей всплывающих тайн Жоржа – Анна напугана и потрясена его потаённой жестокостью и подлостью... Задетый происходящим в семье, Пьеро начинает выказывать признаки недоверия в адрес родителей; отдаляется от них. Даниэль Отей прекрасен в роли отталкивающего типа, издерганного страхами и воспоминаниями, совесть которого изъедена черными дырами так упорно отрицаемой вины; пытающегося защитить своё уютное существование.



Нашла и перевела интервью с Ханеке о "Скрытом".

Чувство вины Франции за оккупацию Алжира в 1950-1960 и парижские события 1961 года, когда во время подавления арабской акции протеста 200 человек утонули в Сене – вот основа драматической коллизии «Скрытого». Режиссер фильма Михаэль Ханеке: «В истории каждой европейской страны, будь то Франция или Австрия, есть моменты, о которых не принято говорить. Каждая страна по-своему справляется с этими темными пятнами в своем прошлом. Мне, к примеру, не очень нравится, как воспринимают недавнюю историю австрийцы».

Свои воспоминания подавил не только Жорж - всё общество; та давняя демонстрация в 1961 – неприятное воспоминание.
Параллель между личным и политическим выглядит очевидной. Но Ханеке твердо настаивает, что в его задачи не входила постановка политического вопроса: «Меня больше интересуют истории жизни отдельных людей, судьба и случай; истории, в которых участвуют один или двое. Я не социальный работник. Меня интересуют не общесоциальные вопросы, но внутренние конфликты людей. Да, верно, некоторые аспекты жизни людей имеют политические измерения, но я смотрю на то, что делаю, не с точки зрения социологии, а как художник».


Ханеке утверждает, что в начале ХХI века во Франции стена недоверия между коренным парижанином с улицы Ирисов и парижанином-алжирцем с улицы Ленина такова, что сломать её не может даже кровопролитие.



Фильм длится 1 час 57 минут. В итоге вопрос о том, кто же делал видеозаписи, остается открытым. Может быть, Мажид из прошлого? Это его полудетские картинки, это он заглядывает в окна благополучного буржуазного дома Жоржа?



Смутило немного, что столь трагические события коренятся в обычной (часто встречающейся) детской ревности и жестокости... Я имею в виду, что на месте Жоржа многие поступили бы также.
Недавно прочла в одном блоге, как в детстве его авторши мать хотела удочерить другую девочку: «Она была такая, такая... Нежная, хрупкая, она все время танцевала, у нее были тонкие руки в голубоватых прожилках и кожа той белизны, которая бывает только у рыжих. Через несколько недель мы узнали, что девочка временно живет на попечении у очень старенькой бабушки, что у нее умерли родители, и что бабушка больше о ней не может заботиться, потому что ее саму отправляют в дом престарелых. А девочку - в детский дом.
Тогда мама сказала мне, что она хочет забрать девочку к нам. Начать процесс удочерения. Я не могла поверить своим ушам - делить маму? С конкурентом? Я вообще не хотела видеть в доме других детей. А новенькая была настолько неоспоримо лучше меня, что у меня просто не осталось бы никаких шансов на мамино внимание. Несколько недель прошли в состоянии открытого вооруженного конфликта, а потом девочку от нас забрали в детский дом. Больше я ее никогда не видела. Мама досталась мне».

А маленький Жорж в фильме вдруг узнаёт, что любовь мамы придется делить (взрослый Мажид с теплотой вспоминает мать Жоржа – она была добра к нему); ему грозит обрести сводного брата – и кого? Сына прислуги, алжирца! Вполне понятно, как ни цинично звучит, что всеми средствами Жорж пытается – и преуспевает в этом – избавиться от угрозы... Никакого чувства вины (насколько я понимаю, оно у Жоржа так и не возникает; его кошмарные сны - от страха) – всё ведь так естественно...
Другой вопрос, чтó чувствовал и пережил Мажид, который так не хотел уезжать в неведомый «казённый дом»... Его месть понятна, хотя у Ханеке, скорее, метафорична.

Открытый финал Ханеке допускает разные толкования. Сыновья Жоржа и Мажида вместе, мирно болтают. Это они делали видеозаписи? Или это был сын Мажида, который потом рассказал ему о давнем проступке Жоржа?

Михаэль Ханеке: «В моих фильмах всегда открытые финалы. Дети всегда наследуют проблемы своих родителей. Продолжит ли сын дело отца - покажет время».

В своём отзыве я использовала высказывания режиссера, приведенные в этой статье о фильме (перевод мой).
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...